1
Эпиграф:
«Неладно что-то в Датском королевстве...»
— Уильям Шекспир, «Гамлет», Акт I, Сцена 4 (Марцелл.)
Гул голосов, смешанный со строгими мелодиями «чонгак», наполнял Главный тронный зал Чхандоккуна. Высокие потолки, украшенные резными драконами и фениксами, терялись в полумраке, разбитом лишь мягким светом сотен шелковых фонарей. Их причудливые тени плясали на отполированном до зеркала темном дубовом полу. Стены, окрашенные в киноварь и охру, несли огромные свитки с мудрыми изречениями и пейзажами гор Кымгансан. Повсюду стояли низкие лакированные столики из черного дерева, инкрустированные перламутром. На них - изобилие: пиалы с дымящимся «чха», кубки с янтарным «чхончжу», бесчисленные блюда с «бульгоги», ярким кимчи, прозрачными «манду», пирамидами фруктов. Знать восседала на плотных шелковых подушках, их церемонные приветствия и сдержанный смех сливались в гул незыблемого праздника.
На небольшом возвышении перед пустым королевским троном сидел наследный принц Намгю. Его темные волосы были убраны в строгий «сантху» с нефритовой шпилькой. Парадный «чогори» глубокого синего цвета, расшитый золотыми журавлями, поверх белоснежных «чима» и «паджи», подчеркивал его статус. Но благородные черты его лица были напряжены. Глаза цвета темного янтаря метались по залу, цепляясь за углы, пальцы нервно перебирали спрятанные в складках одежды нефритовые четки. На указательном пальце сверкало фамильярное кольцо с печатью.
Чуть позади и слева от него стоял Феликс. Его светлые, как спелая пшеница, волосы, собранные в хвост у шеи, несколько прядей выбивались, обрамляя лицо с большими глазами цвета теплого меда. Эти глаза с врожденной наблюдательностью были прикованы к Намгю, улавливая каждое движение брови, каждый жест. Его темно-зеленый «чогори» без вышивки поверх белых «паджи» и «чима» выглядел скромнее наряда принца, но дорого. На поясе - чернильница и кисточки. В руках он держал свиток с церемониалом завтрашнего дня, но не читал. Поза была спокойной, но в напряженных мышцах спины, в внимательном взгляде читалась готовность.
Намгю поднес к губам кубок, но не отпил. Его взгляд скользнул по сияющим лицам министров, генералов, родственников клана, по парчовым одеждам их жен. Он видел, как слишком долго задержался взгляд верховного советника Кима - человека с лицом хитрой лисы и холодными глазами - на группе молодых военных. Видел, как угрюмо молчал в углу старый герой-генерал Пак. Видел тень, мелькнувшую за колонной у дальнего входа - слишком быструю, слишком бесшумную.
Намгю глубоко вздохнул, слегка повернув голову к Феликсу, не отрывая взгляда от чаши.
- Ликс-а, - голос был тихим, стальным, предназначенным только для одного уха. - Ты чувствуешь это?
Феликс сделал едва заметный шаг ближе, его медовые глаза мгновенно сфокусировались на профиле принца.
- Чувствую, Ваше Высочество. Воздух... он тяжелый. Как перед грозой в горах. Несмотря на музыку и смех.
Намгю кивнул, почти незаметно. Пальцы сжали нефритовые бусины так, что костяшки побелели.
- Они говорят о процветании. О мире. О моем восхождении как о восходе солнца. - Пауза. Взгляд скользнул по восторженному лицу министра церемоний. - Но солнце может быть слепящим. Оно мешает разглядеть змей, ползущих в траве.
- Змеи всегда ползают в траве, Ваше Высочество, - мягко ответил Феликс. - Даже в самый ясный день. Ваш отец учил вас видеть их. И учил меня помогать вам в этом.
Намгю наконец отпил глоток вина. Оно обожгло горло.
- Отец... - горечь в голосе. - Он ушел слишком рано. Оставив меня одного в этом... курятнике павлинов. И с ними.
- С кем, Ваше Высочество? - спросил Феликс, хотя догадывался.
Принц опустил кубок, глаза сузились, устремившись в ту дальнюю тень у колонны. Там было пусто. Только игра света.
- Черные Драконы, Ликс-а. Слухи. Шепотки в темных переулках Ханьяна. - Голос упал до шепота. - Говорят, их плащи черны как ночь, а на спине - вышивка дракона, пожирающего солнце. Говорят, они не люди, а тени. Что их лидер... - Замолчал, сглотнув. - Говорят, он вернулся. Из небытия. Из изгнания.
Холодок пробежал по спине Феликса. Он знал историю. Знавал мальчишкой Хван Хёнджина. Вспыльчивого, гордого, с глазами, полными ярости.
- Хёнджин-хён... - прошептал он больше для себя.
- Говорили, он погиб, - резко парировал Намгю, повернувшись к Феликсу. В янтарных глазах горел открытый страх, смешанный с виной. - Но мертвые не возглавляют тайные общества! Мертвые не сеют страх в сердце королевства накануне коронации! - Снова схватился за четки. - Он ненавидит меня, Ликс-а. Ненавидит за то, что я остался. За то, что я наследник. Он считает трон своим. И он придет. Я чувствую это в костях. Он придет, чтобы отнять все. Чтобы уничтожить то, что построил отец. Чтобы уничтожить... меня.
Феликс видел дрожь в руках принца. Видел подтачивающую его панику.
- Ваше Высочество, - голос Феликса звучал спокойно, как гладь озера. - Завтра - день вашей коронации. День, когда Чосон получит законного правителя. Сильного. Мудрого. Достойного своего отца. - Еще шаг ближе. Медовые глаза прямо в испуганные янтарные. - Дворцовую охрану удвоили. Патрули в городе усилены. Каждые ворота, каждый переулок под контролем. Никакая тень, никакой дракон не прорвется. Вы в безопасности. Королевство в безопасности. - Крошечная, ободряющая улыбка. - Вы должны сосредоточиться на завтрашнем дне. На своем восхождении. Намгю-гун.
Обращение по имени, а не титулу, подействовало. Намгю сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Кивнул. Пальцы ослабили хватку на четках.
- Ты прав, Ликс-а. Ты всегда прав. - Снова поднес кубок, сделал приличный глоток. - Завтра - новый день. Начало новой эры. - Попытка вложить уверенность, но тень страха все еще в глубине глаз. - Я должен быть сильным. Ради отца. Ради Чосона.
- И вы будете сильным, Ваше Высочество, - твердо сказал Феликс. - Вы не одиноки. Я здесь. Всегда.
Намгю повернулся к нему. На мгновение в его взгляде мелькнула искренняя благодарность и теплая привязанность.
- Знаю, Ликс-а. Знаю. Ты... - запнулся, ища слова. - Ты мой якорь в этом бушующем море. Без тебя... - Махнул рукой, отгоняя мысли. - Хватит мрачных дум! Подойди, налей мне еще вина. И попробуй эти «манду» - повар сегодня превзошел себя.
Феликс исполнил просьбу, ловко наполнив кубок. Взял палочками изящный пельмень, поднес Намгю. Принц взял его прямо с палочек Феликса - жест немыслимой доверительности. Пока Намгю ел, стараясь изображать расслабленность, взгляд Феликса снова скользнул по залу. Отмечал лица: искренние, льстивые, расчетливые. Остановился на группе слуг у дальних колонн. Один, высокий, с невидным в полумраке лицом, показался... слишком напряженным? Слишком внимательным к помосту? Или игра света и его собственная настороженность?
Отвел взгляд, заставляя себя дышать ровно. Тени дракона... Слова эхом в голове. Посмотрел на Намгю, разговаривающего с подошедшим министром обороны, старающегося выглядеть уверенным. Видел напряжение в плечах, натянутую улыбку. Сердце сжалось от тревоги и жалости. Завтра - коронация. Торжество света. Он должен был верить, что все будет хорошо. Что страхи Намгю - лишь усталость. Что никакие Черные Драконы не посмеют омрачить день.
Незаметно поправил ветку белого лотоса в высокой вазе рядом с помостом. Цветок, символ чистоты и неприступности, казался хрупким в море власти и скрытых угроз. Как и его господин. Феликс сжал пальцы. Он будет бдительным. Он защитит Намгю. От любых теней. От любых драконов. Клятва. Долг. Дружба.
Гул пира лился волной, музыка сменилась оживленнее, смех громче. Но для Феликса и Намгю праздник был окрашен тревожным оттенком грядущей грозы. Ночь перед коронацией тянулась долго, каждая тень казалась зловещей, каждый шепот - предупреждением. Рассвет должен был принести корону. Но он же мог принести и конец.
Пояснения:
Гун — Княжеский титул для королевских родственников.
Фаворит — Приближённое лицо Монарха.
Чогори — Верхняя куртка ханбока со строгими сословными различиями.