Районы тёмные

Вадим смотрел прямо, не мигая, и от этого становилось только тяжелее дышать. Он склонил голову чуть набок и тихо сказал:
— И давно вы так?
В его голосе не было прямого обвинения, скорее любопытство.
—Что...давно?
—Вероник, ты дуру из себя не строй. Я тебе вопрос по существу задал.
Салихова сглотнула, пытаясь совладать с голосом.
—Это случайно получилось... — пробормотала она, но тут же поняла, что эта фраза звучит глупо и неубедительно.
Вадим встал, сделал шаг ближе, остановился в паре сантиметров от Салиховой. Он наклонился, поднял тряпку, и кинул на стол.
— Случайно, говоришь... — он хмыкнул. — я, по моему, говорил, что если помощь нужна—то ко мне обращайтесь. Ты, вроде, девочка не глупая. Почему же обижаешь так меня? Не доверяешь?
Вероника отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает жар. Она боялась сказать лишнее и в то же время понимала: молчание тоже выдаёт её.
— Это не важно, — выдавила она наконец. — Мы сами справимся.
— Справитесь? — переспросил Вадим, почти насмешливо. — Девчонки, вы сами на себя посмотрите. Студентки, в чужом городе. У вас хоть одежда есть запасная?
Он снова достал сигарету, закурил, медленно выпуская дым в сторону окна. В зале повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Вадим смотрел перед собой, будто что-то обдумывал.
Потом он резко посмотрел на Веронику и сказал уже мягче, почти буднично:
— Ладно. Я не любопытный, если что. Можете мне ничего не рассказывать, но так дальше не пойдёт.
Он затушил окурок о пепельницу, хлопнул ладонью по столу и направился к выходу. Уже на пороге обернулся и добавил с лёгкой усмешкой:
— Я ведь не волк, в обиду не дам. Просто дождись вечера.
Дверь за ним захлопнулась, и «Снежинка» снова утонула в полумраке. Вероника осталась одна, с бешено колотящимся сердцем и странной смесью облегчения и тревоги внутри. Его слова звучали в ушах, как обещание и как предупреждение одновременно.

***

Закрыв за собой дверь, Яна направилась на остановку. Раннее утро встретило её легкой прохладой.

Автобус до школы шёл почти пустой, но вид у пассажиров был хмурый — люди ехали кто на завод, кто на рынок, кто по своим делам.
Доехав до школы, Яна быстро прошла через ворота.
В учительской её уже ждала Зульфира Бакировна.
— Вот ты где, молодец, что не опоздала, — строго, но без злобы сказала она. — Пойдём, сразу на подготовительный урок. У девятых классов скоро экзамены.Сегодня ты поможешь мне с английским. Посмотришь, как тут всё устроено. И через два дня будешь мне помогать проводить экзамен.
Яна кивнула, глубоко вздохнув, и последовала за ней. Всё внутри сжималось от страха — впереди был длинный день, полный неизвестности.

Девятый «Б» класс расположился в стандартном для того времени кабинете: потертые парты, пожелтевшие стены с остатками плакатов на английском, старенький деревянный шкаф с методичками и стопками учебников. На окнах висели полупрозрачные занавески, за которыми слабо светило утреннее солнце.
Ученики были разными: кто-то явно скучал, ковыряя ручкой в тетради, кто-то внимательно слушал, а пара девочек у окна шептались и бросали взгляды на новенькую — Яну. Она сидела на последней парте, наблюдая за этим странным, но до боли знакомым школьным миром. Улыбнулась, вспомнив своё школьное время, но тут же вернулась к реальности — всё было слишком серьёзно.
Зульфира Бакировна уверенно стояла у доски, держа мел в руке. Она повторяла тему о Present Simple, чётко проговаривая каждое слово:
— ...And now, class, repeat after me... — с ударением произнесла она.
В какой-то момент её взгляд упал на ученика у окна, справа от Яны. Высокий, худощавый парень с тёмными волосами, пронзительным взглядом и надменным выражением лица сидел, развалившись на стуле. Яна заметила, как он слегка постукивает пальцами по парте, скучающе поглядывая в окно.
— Марат, — обратилась к нему Зульфира с нажимом, — скажи мне, что я только что объясняла?
Мальчишка резко вернулся из своих мыслей. Встал, поправив школьную форму и уверенно ответил
-Yes, Зульфира бакировна, London is the capital of Great Britain.
Он продолжил стоять на месте, слегка выпятив грудь вперед, гордясь своим ответом
Класс взорвался от смеха. Некоторые ученики хохотали так сильно, что забывали даже дышать. Яна почувствовала напряжение со стороны учителя. Зульфира,схватившись за голову и обреченно вздохнув, не сбавляя интонации, продолжила, но её голос стал холодным:
— Ты хоть понимаешь, чьим сыном ты являешься? Твой отец — уважаемый человек в этом городе! А ты... только и можешь, что сидеть, как шут гороховый. Стыд и позор.
Марат усмехнулся, но уже без веселья. Его взгляд стал жёстким.
— Да за что его уважать то?! Только и можете все, что жопу лизать ему. — с нажимом произнёс он
Марат резко встал, скинул тетрадь в рюкзак и, не обращая внимания ни на кого, вышел из класса, громко хлопнув дверью оставив присутствующих в гнетущей тишине.
Зульфира, не скрывая раздражения, выкрикнула ему вслед:
— Я вызову твоего отца, Марат! Так это не останется, слышишь?!
Дверь уже успела захлопнуться, но, казалось, её слова пробили стену — Марат прекрасно всё услышал.
Оставшиеся десять минут урока прошли без происшествий. Ученики сидели тихо, будто никто не хотел стать следующей мишенью учительницы.
После этого Яна помогла на двух занятиях английского у дошколят. С ними всё шло легче — они ещё с интересом слушали, пытались выговаривать незнакомые слова и задавали вопросы. Зульфира даже пару раз похвалила Яну, а перед уходом вручила ей вопросы с ответами на предстоящий экзамен:
— Изучай, и подводить меня не вздумай, поняла? Они послезавтра сдают.
— Конечно, — кивнула Яна, пряча папку с бумажками в сумку. — Спасибо вам.
Попрощавшись, она вышла из школы. День был тёплый, слегка душный, но прогулка на свежем воздухе после тяжёлого утра показалась ей спасением. Яна обошла здание школы, в надежде перевести дух и побыть в одиночестве, но вместо этого её взгляд упал на знакомую фигуру.
Марат.
Он стоял, опершись о бетонное ограждение, и дерзко курил сигарету, не стесняясь, что мог попасться на глаза кому угодно из учителей. Его глаза лениво скользнули по Яне, когда она подошла.
— Че, воспитывать меня пришла? — усмехнулся он, не убирая сигарету.
— Да нет, — спокойно сказала Яна, стараясь не раздражать его. — Тяжёлый день, да?
Марат грубо выдохнул дым в сторону и фыркнул:
— Ты вообще кто такая? Помощница Зульфиры? Снова будешь про моего папашу втирать?
— Я никто, — пожала плечами Яна, присаживаясь на скамейку неподалёку. — Просто я тебя поняла. Иногда родители ставят слишком высокие планки.
Он бросил на неё короткий, колючий взгляд, но промолчал.
В голову Яны пришла гениальная мысль по поводу того, чтобы подружиться с Маратом, и узнать поподробнее о местных жителях, и про ту самую дверь:
— Знаешь,-продолжила она.—Если хочешь, я могла бы тебе помочь с английским.
Марат снова затянулся, потом прищурился и хмыкнул:
— И что взамен?
— Ничего криминального, — улыбнулась Яна. — Я приезжая, есть пару вопросов по поводу одного человека. Ты, видно, тут многих знаешь.
—Я не крыса, сдавать никого не буду!-чуть повысил голос Марат.
—Не нужно мне никого сдавать.-Яна закатила глаза, выдохнув.—В общем, у меня сейчас в сумке есть ответы по Английскому. Можем послезавтра встретиться перед экзаменом, я скажу где.
Он ничего не ответил, просто встал и пошёл прочь, не прощаясь, только бросил через плечо:
— Не уверен, что ты вообще в следующий раз сюда придёшь.
Яна смотрела ему вслед, чувствуя, что, возможно, это начало чего-то важного. Или очень хорошего, или очень опасного.

Гараева постояла ещё несколько минут на месте, потом глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Хотелось просто пройтись по району, осмотреться, но тревожное чувство не отпускало: как будто бы разгадка прямо перед ее носом, но она упускает что-то важное...
И тогда ноги сами понесли её в ту сторону. Она не особо осознавала маршрут, но память словно включила автоматический режим — она вспоминала повороты, дома, облезлый забор, трещины на асфальте. Через несколько минут Яна оказалась во дворе, в котором прошлый раз они оказались с Вероникой.
Вот оно — здание с облупленными стенами, и та самая железная дверь. Слегка проржавевшая, со сколами краски и едва заметными вмятинами. Сердце Яны забилось быстрее.
Она замерла в нескольких шагах, не решаясь приблизиться. Внутри всё сжималось от дурного предчувствия. Казалось, если она сейчас подойдёт и прикоснётся к этой двери, за ней может оказаться всё, что угодно: мальчишка, цыганка, или... нечто похуже.
Но оставаться в неведении было ещё страшнее.
Яна глубоко вздохнула, сжала кулаки, заставляя себя преодолеть страх, и медленно подошла к двери. Холодный металл был шероховатым и неприятным на ощупь. Она попробовала потянуть за ручку.
Дверь слегка скрипнула... и не поддалась.
Закрыта.
Яна огляделась, не было видно ни души. Двор был пуст, лишь где-то вдалеке слышались голоса и детский смех. Она снова попробовала дёрнуть дверь — тщетно. Тогда она прижалась ухом к металлу, прислушиваясь... За дверью была тишина.
Но внутреннее чувство подсказывало — это место не просто так приводит ее сюда. Что-то за этой дверью скрывается. Что-то важное.
Яна сделала шаг назад, ещё раз осмотрев дверь, запоминая её точное расположение и приметы вокруг. Она понимала, что не готова ломать её или искать обход сейчас, но это место — ключ. И к нему она ещё вернётся.
Собравшись, Яна развернулась и направилась обратно к автобусной остановке, чтобы доехать до кафе, где ждала Вероника.

Дверь кафе скрипнула, и в проеме появилась Яна. Волосы у неё слегка растрепались от ветра, а глаза были красные — от усталости. Она зашла в зал и сразу заметила, что Вероника сидит за стойкой с сигаретой в пальцах и каким-то странным, напряжённым лицом.
— Ты чего такая? — нахмурилась Гараева, снимая с плеча сумку и бросая её на стул. — Случилось что-то?
Вероника нервно усмехнулась, затянулась в последний раз и затушила окурок:
— Ты только не психуй, ладно? — начала она, но голос дрогнул. — Вадим узнал, что мы сегодня здесь ночевали.
Яна резко подняла голову.
— Что?!
— Да, — подтвердила Салихова. — Сел тут, допрашивать начал... как будто случайно. Типа «а где вы ночуете?», «давно ли так спите в кафе?». Я пыталась выкрутиться, сказала про дачу, но он всё равно понял, что мы врём.
Яна побледнела, сжала пальцы так, что костяшки побелели.
Вероника устало откинулась на спинку стула.
— Он прямо в лоб не давил, но... знаешь, это хуже. Смотрел так, будто насквозь видит. Я даже слова подобрать не могла. В итоге сказал, что до вечера мы тут подождали, а он «что-нибудь придумает».
— Что именно? — Яна резко шагнула ближе, наклонилась над ней. — Что он придумает?
— Не сказала бы, что я поняла, — слабо усмехнулась Вероника. — Но по его тону... он настроен серьезно.
Гараева прошлась по залу, с силой проводя рукой по волосам.
— Отлично. Просто прекрасно. Он теперь знает, что мы два бомжа.
— Яна, — резко перебила её Вероника, — а может, это даже не худший вариант? Он не злой. Ну да, страшный, давит, но... если реально поможет с жильём? Мы же не можем вечно на лавках спать.
Яна замерла, глядя в пол. Внутри всё металось: страх, злость, желание поверить. Но доверие к Вадиму казалось слишком опасным.
— Не знаю... — наконец сказала она. — Но ясно одно: к вечеру надо быть готовыми. И к лучшему, и к худшему.
Она посмотрела на подругу, и в её взгляде мелькнула решимость.
— Если он и правда предложит вариант — мы выслушаем. Поняла?
Вероника кивнула, прикуривая новую сигарету.
— Поняла.

Вечер опустился быстро — серый, вязкий, с мелким дождём, что забивал окна и стекал по мутным витринам «Снежинки» тонкими нитями.
Вероника мыла полы, протирая шваброй одно и то же место уже, наверное, десятый раз. Затем, истратив все силы от усталости, лениво плюхнулась на стул в углу.
Яна сидела у окна, притихшая, с тетрадкой в руках — делала вид, что изучает методички. На деле-она просто не могла сосредоточиться.
Обе знали: Вадим должен скоро прийти. И обе не могли понять, чего ждать — помощи или беды.
Часы за стойкой показали без пятнадцати восемь, когда за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, ни с чем не спутаешь.
Дверь распахнулась, и в зал вошёл мужчина.
Высокий, в черной рубашке, и поверх нее пиджак такого же цвета. Влажные, темные кудри, были небрежно растрепанны на его голове из-за дождя. Но несмотря на это, лицо его было серьезным:
—Вечер в хату, дамы,—твердо сказал он, осматривая зал.—Желтого нет чтоль?
—А вы кто?—Недоверчиво спросила Вероника.
—Рыба моя,—обратился он к Нике, усмехнувшись, и сев на барный стул.—Манерам не учили? Поздороваться сначала надо со старшими.
Мужчина прикурил сигарету, доставшую из кармана пиджака, и подвинул пепельницу ближе к себе:
—И впредь знай, что если тебе вопрос задают, ты на него отвечать должна, а не встречными кидаться. Желтый где?
Вероника недовольно фыркнула, и отвернулась к стене, пытаясь усмирить гнев.
—Должен скоро подойти.—Тихо ответила Яна.
Гость только сейчас обратил внимание на Гараеву. Он чуть развернулся, окинув ее оценивающим взглядом, и, спустя пару секунд, потеряв интерес, отвернулся от нее обратно:
—Ладно, подожду, хули делать то.
С этими словами он снял свой пиджак и положил на соседний стул:
—Девчат, обратился он к подругам.—Ну вы хоть налейте чего-нибудь, что такие не гостеприимные то? С мужьями так же себя ведете?
—Мы не замужем.—Отрезала Ника, резко встав, и пройдя за барную стойку.
—Ты только не говори такое никому на районе, кто спросит.—Резко ответил мужчина, проводя рукой по своим волосам.— Сейчас времена тяжелые. Украдут еще, и будешь вафлершей потом ходить.
Салихова скривилась, не понимая значения этого слова. Налила в стакан водки, и протянула нежданному гостю, дабы он замолчал на какое-то время.
Яна с осторожностью наблюдала за их диалогом, пытаясь понять, кто этот человек, и как он связан с Вадимом?