Часть 10
Яна застыла, вцепившись в руку Вероники так, что та тихо ойкнула. Силуэт на скамейке зашевелился, и в полутьме показалось знакомое лицо. Сердце Яны застучало еще сильнее.
— Ба?.. — сорвалось у неё с губ.
На крыльце действительно сидела её бабушка. Только здесь она выглядела моложе своих лет. С прямой спиной, пучком полуседых волос, в стареньком платке и с алюминиевой кружкой в руках.
— Господи... — Яна отшатнулась назад, будто увидела призрак. Вероника тоже побледнела:
— Это же... твоя бабушка? Но как? Ты же говорила, что сейчас она вряд ли сюда может приехать...
— Тсс! — Яна резко приложила палец к губам. — Нам нельзя показываться. Если она нас увидит — я даже не представляю, что мы ей скажем.
Бабушка тем временем встала, поправила платок и зашла обратно в дом. Из приоткрытого окна четко слышался диалог между ней и кем-то еще :
— Нет, Зин, ну ты представляешь — только сейчас заметила, что и полы вымыли, и пыль протерли. Запасы с кладовки поели, убрали все за собой тут, и ушли.—Говорила бабушка Гараевой.
—Да наверное опять бичи залезли переночевать,—Ответил ей женский голос.—Хотя обычно они зимой залазят. Летом только огороды втихую вскапывают, да картошку воруют.
Девушки отпрянули от калитки, и спрятались в тени сирени. Они слышали, как щёлкнул замок двери изнутри, и после этого в доме резко погас свет. Яна прижалась к Веронике, дыхание сбивалось:
— Всё. Дача занята. Нам туда нельзя.
— Но где мы теперь будем ночевать? — голос Вероники дрожал. — Ты понимаешь, что у нас ни денег, ни даже запасной одежды?
— Понимаю...— Яна сжала зубы.
Из-за всей сложившейся ситуации хотелось рухнуть на землю и громко рыдать. Плакать навзрыд так, чтобы услышали все. Не хотелось делать абсолютно ничего, потому что дни проходили, время шло, но решение проблемы так и не сдвигалось с места — они все так же здесь, в прошлом, а теперь еще и без ночлега. Яна незаметно вытерла подступающие слезы, и медленно выдохнула. Сейчас это точно лишнее.
Они отошли подальше от дома, медленно двинувшись по пустой улице. С каждой минутой становилось всё холоднее и страшнее. Собаки лаяли вдалеке, редкие окна светились жёлтым светом, и в каждой тени мерещилось что-то угрожающее.
— Может, на вокзал? — робко предложила Вероника.
— Далековато, — покачала головой Яна. — Да и слишком рискованно. Мы сейчас без документов, вдруг милиция докопается.
— А в школе?
— Даже не думай. Я только туда устроилась.
Они остановились на перекрёстке, усталые, измученные, с пустыми глазами. И тут Вероника едва слышно произнесла:
— Знаешь... похоже, у нас есть только один вариант.
Яна подняла взгляд и сразу поняла, что она имеет в виду.
— «Снежинка».
Между ними повисло тяжёлое молчание. Обе подруги, не теряя ни секунды, ускорили шаги и пошли по направлению к работе. Через полчаса они снова стояли у знакомой двери кафе. За мутным стеклом была кромешная тьма, и лишь тусклый свет фонаря на углу улицы освещал пространство вокруг них.
—Только не говори, что мне опять придется лезть через окно, чтобы отпереть дверь.—Обреченно протянула Яна, осматривая створки, дабы найти приоткрытую.
—Сегодня тебе везет,—Ответила Ника, доставая ключ из кармана, и вставляя в скважину.—Видимо, за время, что мы здесь находимся, у меня развилась неплохая чуйка, и я взяла с утра дубликат с барной стойки.
Утро пришло резко и неумолимо. Вероника открыла глаза от того, что в «Снежинке» стало светло — сквозь занавески солнечные лучи беспощадно заливали столики, подчеркивая пыль в воздухе. Голова раскалывалась, спина ныла от жёсткой лавочки.
— Как будто под асфальтом спала... — пробормотала она, поднимаясь и потирая глаза. Рядом сонно зашевелилась Яна, но сразу зажмурилась и отвернулась от света.
— Может еще часик поспать...
— Не вариант, — сухо отрезала Ника, поправляя волосы. — У тебя сегодня первый день в школе, да и Вадим со своей шайкой может в любой момент прийти.
Гараева встала, начав складывать в сумку методички, оставленные Зульфирой, одновременно пытаясь привести себя в порядок. Одежда, ещё вчера казавшаяся приличной, теперь выглядела помятой и чужой. Вероника нехотя встала, вздохнула и огляделась.
— Значит, до полудня я остаюсь тут?
— Пока да. Держись уверенно, но будь паинькой. Наш начальник итак слишком много внимания к тебе проявляет.
Вероника скривилась, но кивнула.
— Ладно... пойду хотя бы умоюсь.
Она направилась к маленькой двери с табличкой «ТУАЛЕТ» у дальней стены. Дверь скрипнула, открывая вид на тесное помещение с облезлой плиткой и тусклой лампочкой. Зеркало над умывальником было треснуто, словно однажды в него что-то прилетело. Вероника включила кран — зашипела ржавая вода, сначала буро-коричневая, потом более-менее чистая. Она зачерпнула ладонями и плеснула в лицо. Девушка взглянула на свое отражение. Тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы, дрожащие пальцы. Она машинально пригладила прядь, потом улыбнулась своему отражению — криво и устало.
В это время Яна у стойки складывала последнюю папку, поправляла сумку и мысленно повторяла: «Учитель. Сегодня я — учитель. Главное не спалиться. Главное не показать, что я чужая». Когда Вероника вернулась, лицо её было свежее, хоть и с красноватыми пятнами от холодной воды. Она вытерла руки о фартук и посмотрела на Яну.
— Ты иди, я справлюсь. Только...,—она устало вздохнула—Постарайся не заиграться в педагога, и найти уже хоть какую-то зацепку. Я очень устала находиться здесь.
Яна кивнула, бросив взгляд на часы за стойкой. Без двадцати восемь. Самое время выходить. Она подтянула ремень сумки на плече и направилась к двери. Перед тем как выйти, остановилась и оглянулась на Веронику:
— Держись. И слушай все, что они говорят. Нам нужна любая информация.
— Поняла, — тихо ответила Вероника.—Ты тоже.
Яна шагнула наружу, и дверь за ней закрылась. В «Снежинке» снова повисла тяжёлая тишина. Вероника осталась одна — в пустом кафе, где сквозняк лениво играл занавесками и каждый скрип пола отдавался зловещим эхом. Чтобы не сидеть без дела, Ника решила привести зал в порядок — так хотя бы она отвлечется от навязчивых тревожных мыслей. Она подняла со стола забытую тряпку и прошлась по стойке, затем вытерла пыль на подоконнике и на столах. Вода в ведре быстро стала мутной, но девушке всё равно было легче. Делать хоть что-то — лучше, чем сидеть сложа руки и ждать неизвестности.
Она поправила стулья, вытащила пепельницы из под стойки, расставив на каждый стол, взяла старый веник и подмела пол. Воздух наполнился запахом сырости и дешёвого табака, и Вероника морщилась, но продолжала работать. Найдя на подоконнике забытую пачку "Примы" и коробок спичек, Салихова плюхнулась на один из стульев, подожгла сигарету, и смачно затянулась, медленно выдыхая дым. Наконец-то. Спустя долгое время ей удалось закурить, пережив тот ужас что с ней творился. Девушка как раз затушила бычок, когда ручка дёрнулась. Дверь отворилась, и в зал вошёл Вадим. Он был в чёрной рубашке, с сигаретой в зубах, волосы ещё влажные — видно, только что принял душ. На губе засохла тонкая корочка после вчерашней драки. Но глаза... они сразу уставились на Веронику.
— Ого, — протянул он, стряхивая пепел прямо на пол. — У нас тут с утра генеральная уборка?
Салихова замерла, но быстро собралась и натянула улыбку:
— Порядок всегда должен быть.
Вадим хмыкнул, сделал несколько шагов ближе.
— А где вторая?
Он подошёл к столу, прислонившись к нему, и не сводил глаз с Вероники. Его взгляд был слишком пристальным, слишком внимательным — от него хотелось спрятаться. Ника выпрямилась, стараясь выглядеть спокойно.
— Да...дела. Уехала на практику, скоро должна вернуться. Ты кофе будешь?—Пытаясь побыстрее сменить тему, спросила она.
— А ты умеешь? — в голосе начальника прозвучала насмешка.
— Научусь.
Он снова затянулся сигаретой и медленно выпустил дым.
— Да не нужно. Надо будет—сам сделаю.
Мужчина затушил окурок в пустой пепельнице, но уходить не спешил. Всё так же продолжал смотреть на неё, словно изучал. Вероника почувствовала, как ладони покрылись холодным потом. Она вытерла руки о фартук и снова взялась за тряпку, делая вид, что занята. Вадим сел за ближайший столик. Вероника старательно протирала столы, чувствуя спиной, как Вадим смотрит на нее.Он сидел неподвижно, только постукивал пальцами по столешнице, словно что-то прикидывал. Наконец он резко выпрямился и как бы невзначай сказал:
— Слушай, а вы вообще где ночуете? А то вид у тебя... — он сделал паузу, окинув девушку взглядом с ног до головы, — будто всю ночь на лавке спала.
У Салиховой пересохло в горле. Она быстро натянула улыбку, которая больше была похожа на болезненную гримасу:
— У бабушки Яны дача есть. Старая. Там и ночуем.
— Дача, говоришь? — Вадим хмыкнул, в уголках губ мелькнула хищная улыбка. —Интересно, почему тогда с утра я видел, как Яна из «Снежинки» крадучись выходила?
Вероника замерла, тряпка выпала из её рук.