Глава 1.
«Сердце колотится в груди, шум собственной крови заглушает мое собственное хриплое дыхание. Я бегу, толкаюсь голыми пятками об холодный, глянцевый пол, в котором вижу собственное, размытое отражение. На очередном повороте, голые ступни скользят, тело теряет равновесие и с глухим шлепком падает на пол. Удар приходится на бедро и локоть, от вспышки боли в глазах темнеет.
«Беги!»
В моей голове вопит чужой незнакомый голос, он выбивает все мысли, но тело послушно подчиняется. Хватаюсь за стену, обламывая полумесяцы ногтей до мяса, оставляя на идеальной белой стене разводы крови и толкаю свое тело вперед, свет белых ламп слепит, причиняет пронзительную жуткую боль. Смешивает все вокруг в вереницу ярких, непонятных картин.
Следующий поворот, сталкиваюсь с внушительной темной фигурой, отлетаю на пол, отползаю назад, но понимаю, что и там вырастает черная, массивная фигура, заслоняющая собой свет электрических ламп. Сильные руки хватают за волосы и вздергивают меня как тряпичную куклу в воздух, крик срывается с губ.
Выкручиваюсь всем телом, продолжая кричать от боли, оплетаю ногами руку мужчины в пугающем черном шлеме, максимально сжимаю бедра и упираюсь пятками ему в грудь и делаю резкий поворот. Вопль сливается с моим, рука задевает кобуру на его бедре и оружие оказывается у меня в руках, раньше, чем спина при падении ударяется о пол.
«Беги и не останавливайся!»
Вновь этот голос в моей голове, послушно подчиняюсь, ныряю с головой в какой-то люк. Слишком тесно, больно, адски не хватает воздуха, узкие металлические стены стирают кожу в кровь, а тело на бешенной скорости несется вниз. Удар выбивает весь воздух из легких вместе с сознанием, лишь где-то на грани слышится писк, звук мотора и рывок.»
Я выныриваю из кошмара, рывком, кислорода катастрофически не хватает в легких. Жадно хватаю горячий раскалённый воздух широко открытым ртом, сердце все еще колотится в груди, так сильно что я ощущаю его удары на своих ребрах. Запускаю пальцы во влажные волосы, убираю их от лица и провожу пальцами до шеи где ноготки цепляют тонкую полоску шрама.
Кошусь на правую руку, в которой зажат пистолет, и падаю на подушку, она холодна и влажна, что вызывает табун неприятных мурашек. Вглядываюсь в темный потолок, раз за разом, изучая и так знакомые трещинки, желтые пятна на краске от влажности и страх, что душил несколько секунд назад отступает, сворачивается холодным противным ощущением где-то в груди, до следующего кошмара.
Дышать становится легче, но раскалённый за день воздух не успевает даже за ночь остыть, он дерет горло, сушит рот, от чего язык противно прилипает к небу. «Чертово, адское пекло!» - проносится в голове. Покосившись на тумбу у кровати, с отвращением морщусь, графин из давно пожелтевшего стекла как назло пуст, а стоящий рядом стакан тем более.
С трудом отрываю себя от постели, натягиваю узкие джинсы с рваными коленями и заталкиваю холодный Глок за пояс. От прикосновения холодного металла к разгорячённой коже, моментально бегут мурашки. Передернув плечами, натягиваю поверх простой майки какой-то растянутый свитер. Сунув ноги в тяжелые ботинки с подбитым металлом круглым носом, даже не утруждаю себя завязыванием шнурков.
Медленно приоткрыв дверь, втянула голову в плечи, когда старые петли заскрипели. Выскользнула на узкую деревянную лестницу, что идет вдоль стены. Стараясь как можно более бесшумно спуститься вниз, наступаю лишь на носок. Оказавшись внизу, заметила уснувшего в кресле Лоуренса. Его голова чуть откинута на спинку, плед сполз на пол.
Подкравшись к мужчине, осторожно вернула плед на место. Взгляд цепляется за обезображенное «Вспышкой» лицо, но это не вызывает ровным счетом никаких эмоций. В этом адском мире есть чудовища и пострашнее, и хуже всего, что их от человека, увы, не отличишь. Привстав на цыпочки, коснулась пластикового пакета с раствором для капельницы, что тонкой трубочкой вьётся вниз.
Светло- голубая жидкость наполняет пакет лишь на половину, мысленно поставив себе зарубку, утром наведаться к местному мяснику, которого все по какому-то странному недоразумению считают доктором, крадучись выскользнула за дверь. Темные, пропыленные коридоры встречают тишиной, темнотой и горячим порывом ветра.
Перепрыгивая за раз несколько ступеней, поднялась на верх. Толкнула пластиковую дверь, в центре у которой вместо стекла давно зияет дырка. На ощупь коснулась стены, зажигая единственную тусклую лампу, где-то под потолком. От нее больше теней, чем света, но лучше так, чем на ощупь. Пнув один из пластиковых синих баков, убедилась, что на дне плещется жидкость. Найдя на одной из полок желтую кружку в белый горошек с отбитой ручкой и сколотым краем, протерла краем свитера ее от пыли и налила воды.
Скрип каменной крошки где-то у меня за спиной, и тело реагирует раньше, чем мозг успевает вообще обработать полученную информацию. Пистолет упирается во что-то твердое, указательный палец уже лежит на курке, нужно лишь нажать. Медленно допив, поставила кружку на бак и обернулась. Дуло пистолета замерло в районе груди, прям на против сердца.
Парень явно выше меня на полторы головы, даже не пытаюсь сдерживать завистливый вздох. С моим метром в кепке, да и то в прыжке, даже не грех завидовать. Широкие массивные плечи, крупные черты лица. Усыпанная веснушками кожа. Короткий ежик рыжих волос. Он напряженно сглатывает и нервно косится на меня.
- Новенький что ли? - я хмурюсь, пытаясь вспомнить парня, но с памятью у меня в принципе сложные и не продуктивные отношения, о себе я вообще ни черта не помню, кроме имени, - Не учили не подкрадываться к нервным дамам, да еще с оружием?
Парень хмурится, я же убираю оружие обратно за пояс, прикрываю свитером и игнорируя присутствие парня, пробираюсь сквозь баки к единственному окну. Оно затянуто какой-то пыльной облезлой тряпкой, а вместо стекла, железная решётка из толстых ржавых прутьев. Уцепившись за решетку, подтягиваюсь и усаживаюсь на подоконник, проталкиваю ноги сквозь редкие прутья и свешиваю их. Достав из кармана пачку сигарет, прикуриваю и с наслаждением втягиваю в себя горький, едкий дым.
«Лоуренс узнает, брюзжать будет.» - проносится в голове мысль и вызывает улыбку.
- Угостишь? - парень встает рядом с подоконником, облокачивается на него бедром.
- Травись на здоровье, - бросив парню пачку в руки, протянула и зажигалку.
Он возвращает пачку и зажигалку, неумело зажимает пальцами фильтр и делает затяжку, чтоб тут же начать кашлять. Отворачиваюсь, чтоб скрыть усмешку и не смущать парня. Он, прокашлявшись, делает еще одну затяжку, уже более уверенно и выпускает из рта густое облако дыма. Докуриваю свою сигарету, практически в пару затяжек, тушу окурок о стену, внимательно наблюдая как искры летят в темноту.
- Ты дочка Лоуренса? - спрашивает он.
- Ага, - киваю, так проще, для него, для меня и для окружающих.
Мнимый, к черту не нужный статус, в этом безумном мире, где выживает лишь сильнейший или как Лоуренс, умный и хитрый, успевший подсуетиться, когда этот гребаный мир покатился в ад. Парень неловко выбрасывает сигарету в окно, прячет руки в карманы и разглядывает меня из-под насупленных бровей. Мне не жалко, пусть смотрит, все равно на большее кишка тонка, многих останавливает имя Лоуренса, других память, о том, что стало со слишком настойчивым кретином.
Хотя идиоты всегда находятся, естественный отбор не дремлет, лишая некоторых индивидов даже малого количества извилин, под черепной коробкой и моментально сокращая их жизненный цикл. Врут, что дуракам везет, в наше время дураки мрут как мотыльки-однодневки. Парень продолжает стоять рядом, скрестив руки на груди.
- Я Галли, - представляется парень.
- И? - я вопросительно приподнимаю бровь.
- Как тебя зовут? - от смущения он мнет ткань своего свитера пальцами, но старается выглядеть равнодушным, хреновый с него актер.
Я смотрю на парня, словно он с луны свалился, интересный экземпляр. Перекинув ноги в комнату, облокотилась на решетку спиной, скрестила руки на груди копируя его позу. Он вновь скользит взглядом по мне, задерживает его на коленках, возвращается к лицу и щеки вспыхивают смущением, от того что он пойман за разглядыванием.
Обычно от меня парни бегут, стоит только рот открыть, жизнь в мире после апокалипсиса явно не добавляет мелким пигалицам хороших манер, зато от души одаривает мерзким характером и острым, язвительным языком. Со мной вообще печально. Клондайк в виде утери памяти и попытки компенсировать хоть как-то свою ущербность.
- Мия.
Он робко улыбается, собирается сказать что-то банальное в стиле: «Приятно познакомится.» Но тут же проглатывает слова, так и не сказав, под моим насмешливым взглядом. Он снова хмурится, смотрит из-под бровей, у него зеленые глаза. Того самого цвета, что у листвы на деревьях. Темно- зеленого, густого, но не яркого цвета. Рыжие, чуть выцветшие на кончиках ресницы.
Мне нравится разглядывать людей, запоминать каждую мелочь в их внешности и заполнять в своей голове образовавшуюся пустоту. В моей памяти нет лиц родителей, друзей, ни одного лица, что я когда-либо встречала в своей жизни. Я родилась и появилась на свет, в тот момент, когда открыла глаза и в голове прогремел голос «Беги!»
Парень топчется рядом, не отводит взгляда, но заговорить не решается, да и я не спешу. Мне нравится тишина, отсутствие звуков и голосов. Потому что так я могу уловить отдаленный, похожий на шёпот голос в своей голове. Обрывки чужих мыслей, за которыми мне со всем не стыдно подглядывать, они все равно плод моего воображения.
В коридоре раздаются шаги, тяжелые, грузные и чуть шаркающие. Крупная фигура парня появляется в дверном проеме. На нем лишь черные штаны, с дутыми карманами и расстёгнутой ширинкой. Он удивленно хмурит черные широкие брови, переводит взгляд серых глаз с меня на парня и вновь возвращается ко мне.
- Он достает тебя, Мия?
- Без твоей опеки обойдусь, Хантер, - отзываюсь лениво и даже скучающе спрыгиваю с подоконника и иду к двери, Хантер тут же уступает дорогу, обернувшись через плечо смотрю на парня, - Эй, молодой, идешь?
Он удивленно вскидывает голову, недоверчиво смотрит на меня, но тут же поспешно кивает головой. Отвернувшись иду обратно к лестнице, но не спускаюсь вниз, а наоборот поднимаюсь на крышу. Она плоская, огороженная лишь узкими бетонными блоками, что давно начали крошится, оголяя ржавую арматуру. Мелкие камешки скрипят под ногами, ночной Денвер ничем не лучше дневного, все та же дрянная яма с копошащимися в ней людишками.
Сажусь прям на крышу у одного из блоков, подгибаю ноги в коленях, чтоб устроить на них вытянутые руки. Город за гигантской бетонной стеной светится миллиардом огоньков. Широкие лучи прожекторов со стены разрезают небо. Небоскребы шпилями устремляются в чернильное небо, только вот какая досада, не дотянутся.
- Видишь вон то черное стеклянное здание по центру, - я указываю пальцем, - Это главный штаб ПОРОКА. Кучка гребаных фанатиков, ведомых идиотской верой в то, что цель оправдывает средства.
- Ты не любишь ПОРОК? - парень косится на меня, явно ожидая ответа.
- Плевать я на них хотела, - пожимаю плечами, а внутри прячу страх, заталкиваю как можно глубже, - Где я и где они? Разве нам есть что делить?
Парень улыбается, откидывается на бетонный блок спиной, вытягивает ноги и скрещивает их в лодыжках. Откинув голову на бетон, закрываю глаза, вслушиваясь в окружающие звуки, в паре кварталов от сюда ругается матом, какая-то визгливая баба. Лает пес, скрипит тележка Побирушки-Джо. Скрученного, худого, старика с одним глазом, которого даже «Вспышка» не берет. Он копается ночами в мусоре, а к утру уходит к большой свалке у городских стен.
Дожидаюсь, когда скрип станет слышен громче отчетливее. Поднимаюсь на ноги, подхожу к другому краю крыши и облокотившись локтями на блок, жду, когда сгорбленная фигура Джо появится в тусклом луче гуляющего прожектора.
- Как сегодня улов,Джо? - улыбнувшись, подперла ладонью подбородок, - Нашел что-нибудь интересное?
- Увы, лучше тебя еще находок не было, - скрипучим голосом говорит старик и растягивает рот в беззубой улыбке.
- Не горюй, тебе еще повезет, - подняла с пола небольшой мешок с несколькими банками консервов, брикетом овсяных хлебцов и бросила в тележку старику, - Пусть это немного скрасит неудачу!
- Видит небо, ты моя удача, - радостно отзывается Джо и посылает мне воздушный поцелуй, - Храни тебя боги, красавица!
-Нет тут богов, - тихо под нос проговариваю и выпрямлюсь, чтоб заметить гримасу отвращения на лице парня, усмешка сама по себе появляется на губах, - Не нравится?
- Он же мерзкий, - кривится парень, - За чем ты вообще с ним общаешься?
- Ты не лучше, раз судишь по обложке, - парень дергается от моих слов словно от удара, крылья носа гневно раздуваются, он сжимает кулаки до хруста костяшек, - У этого старика достоинств больше, чем у такого мелкого слизняка как ты.
Парень пыхтит как чайник, скрипит зубами, испепеляя меня взглядом, только меня таким не проймешь, совесть уж точно даже не почешется, пожав плечами, села обратно, игнорируя парня. Больше говорить нам с ним не о чем. Подумаю об этом через пару дней, если он разберется в ситуации. Вдруг хватит духу извиниться, продолжим разговор, только вот у всех кишка тонка оказалась, на такие элементарные вещи.
Он уходит громко, топая ботинками, невольно вызывая улыбку. Я же не спешу возвращаться, знаю, что после кошмара все равно не усну, лишь буду ворочаться на влажном постельном белье. Мучая собственную голову очередной безуспешной попыткой, вспомнить. Вытащить из-за плотной белой завесы тумана хотя б одно единственное воспоминание.
Я не дожидаюсь рассвета, ухожу за несколько минут до него, чтоб избежать встречи с бесшумными дронами. В моей шее давно нет чипа, только вот попасть в их камеры со всем не хочется. Спускаясь по ступеням, невольно касаюсь подушечками пальцев тонкого шрама, вспоминая прежнего доктора. У него были золотые руки, в отличие от нынешнего, что вырезая чирей на заднице одному из парней, оттяпал пол булки. Мне иногда кажется, приди к нему с занозой в пальце, он и палец отпилит, чтоб наверняка.
Войдя, заметила, что кресло Лоуренса пусто, огибаю столы, уже не думая таится, забираюсь в кресло, делаю глубокий вдох, наполняя легкие запахом мужского парфюма. Скидываю ботинки, подтягиваю колени к груди и заворачиваюсь в плед, что так же пропах мужчиной. От огромного количества зелени в этой комнате рябит в глазах. Остров прекрасного, в клоаке ада.
Тяжелую, грузную поступь мужчины трудно спутать с кем-то еще, поэтому даже не открываю глаза, когда теплая ладонь касается волос, лишь подаюсь на такую редкую ласку. В этом жесте нет ничего извращенного, похабного, лишь отеческая ласка, в которой нуждается каждый ребенок. Он заправляет за ухо выбившуюся прядь и кожи у виска касаются бархатные лепестки цветка. Открываю глаза, что б поймать на себе теплый взгляд, смешанный с горечью, я слишком похожа на его дочь.
- Тебя вновь тревожат кошмары? - он мягка берет пальцами мой подбородок и заглядывает в глаза.
- Всегда, - я не пускаюсь в длинные разъяснения или объяснения, он и так знает, что творится в моей голове, я не считаю необходимым прятать от него свои мысли.
- Может быть это прошлое стучится в твои двери, а ты лишь боишься его впустить?
Только пожимаю плечами в ответ, Лоуренс качает головой, вновь проводит ладонью по волосам, словно пытается забрать этим прикосновением все мои страхи и тревоги. Он идет дальше, его поступь слишком тяжелая, что не может меня не тревожить, но я даже не заикаюсь о том, чтоб как-то помочь. В голове до сих пор свежи воспоминания о том, как я впервые предложила помощь в лечение. Слишком хорошо помню искаженное яростью обезображенное лицо и яростный шёпот:
«Я не монстр, что б калечить ребенка ради пары дней облегчения!»
Он запретил мне сдавать кровь или говорить о том, что я имею иммунитет к «Вспышке». Он приказал забыть о том, что меня когда-то что-то связывало с ПОРОКом и я послушно забыла, потому что так легче, проще. Меня не касаются дела Лоуренса, я не участвую в митингах, просто иногда выполняю мелкие поручения, что он дает. Нас обоих устраивает такое положение дел, так что я не спешу что-либо менять.
Я медленно погружаюсь в полудрему, что ласково убаюкивает меня в своих объятиях. Слышу голоса, шаги, но даже не думаю выныривать из блаженной неги. К Лоуренсу все равно посторонние не ходят. Иногда открываю глаза, что б тут же провалиться обратно, окутанная звуками классической музыки и шепотом голоса Лоуренса.
- Разбуди Мию, Галли, - упоминание моего имени моментально выталкивает сознание на поверхность.
Дуло пистолета в моей руке, упирается в лоб парня одновременно с его касанием пальцев к моему плечу. Лоуренс хрипло смеется, а вот парень напротив, тяжело сглатывает, медленно убирает руку, пятится назад, не сводя с меня широко распахнутых глаз. Обиженно смотрю в сторону Лоуренса, но он только качает головой.
- Тебе стоит быть более дружелюбной, моя дорогая, - говорит Лоуренс, - Ведь у вас с Галли так много общего.
- Угу, отсутствие яиц в промежности, - бурчу себе под нос, чтоб мужчина не услышал, а вот Галли становится красным как помидор, похоже он мои слова расслышал.
Его ноздри гневно раздуваются, он резко выпрямляется, испепеляет гневным взглядом. Лоуренс издает еще один смешок, и я смягчаюсь, мне редко удается услышать его смех. Убрав оружие, спустила ноги и сунув их в ботинки встала, все еще кутаясь в плед. Лоуренс подходит ко мне, при обнимает за плечи и утыкается лицом в мои волосы. Я же внимательно слежу за лицом парня, он передергивает плечами, кривится с отвращением и опускает взгляд в пол.
- Галли проводит тебя сегодня, на улицах небезопасно последнее время, недовольство людей растет, - отстраняясь говорит Лоуренс.
- Твоими стараниями, - говорю, не удержавшись от комментария, мужчина только поправляет цветок в волосах, - Мне зайти к мяснику Джеку?
- Доктору Джеку, - поправляет меня Лоуренс, - Да, заодно все покажешь Галли.
Киваю, быстро понимаюсь наверх и скидываю растянутый свитер. Подхожу к зеркалу, чтоб умыться и кривлюсь понимая, что про воду опять забыла. Придется делать все на ходу. Надеваю водолазку с высоким горлом, цепляю к бедру кобуру и убираю туда пистолет. На пояс цепляю два ножа, накидываю сверху болоньевую куртку с глубоким капюшоном. Собираю волосы в хвост. Цветок бережно кладу на тумбу у кровати. Надев резиновую маску, что плотно прилегает к коже лица, застегиваю ее под хвостом. Затянула шнурки на ботинках. Закинув в рюкзак щетку и остатки зубного порошка, затолкала туда еще и запасные обоймы. Пустую пластиковую бутылку.
Спустившись вниз, киваю Лоуренсу и иду на выход, не дожидаясь парня. Войдя в комнату с умывальниками, стянула маску под подбородок и быстро ополоснула лицо. За чисткой зубов меня застал Галли, он вошел в помещение уже с автоматом в руках, плотный бронежилет был одет поверх футболки, на поясе болталась маска. Сполоснув рот, удивленно посмотрела на парня. Набрав бутылку воды, выключила воду.
- Ты со мной в таком виде собрался идти? - удивилась я смотря на Галли.
- Лоуренс сказал во все оружие.
Раздраженно закатив глаза, вышла из комнаты и направилась наверх. Встречающиеся по пути люди кивали в знак приветствия, кто-то просто убирался с дороги, не желая со мной связываться.Заглянув в одну из комнат, оценила ситуацию. Почти все гамаки и кровати были пусты, кроме дальней, от куда доносились хриплые, томные стоны и пыхтение. К ним примешивался скрип ржавой конструкции, что елозила ножками по камню.
- Хантер! - крикнула я во всю мощь легких, даже не желая приближаться к кровати, - Вытащи свой хер и тащи свою задницу сюда!
Рядом краснея и пряча взгляд в пол стоял Галли, что нервно стискивал ремень автомата на шее. Усмехнувшись, прислонилась к стене спиной и скрестив руки на груди насмешливо уставилась на парня. Он покосился на меня, нахмурил брови и поджал губы. Пальцы стиснули ремень еще сильнее, но он выдержал взгляд, вызвав тем самым улыбку.
- Краснеешь как девственник, - сказала я.
- Я не девственник, - зло шипит парень и вскидывает голову, - Ясно тебе?
- Конечно, - киваю, - Больше чем уверенна, Черити уже опробовала свежее мясцо!
Гамма эмоций на лице парня служит лучше любого ответа, от удивления, до хмуро насупленных бровей. Стоны и пыхтение продолжается, недовольно вздохнув, отталкиваюсь от стены и иду по направлению звуков. Женщина скачет на мужчине, обвисшие белые груди при каждом толчке подпрыгивают и со шлепком ударяют по ребрам. Увидев меня, она замерла, вцепилась в руки мужчины, что сжимал ее талию. Облокотившись на спинку кровати, наклонила лицо, с интересом изучая затуманенное страстью лицо Хантера.
- Мать твою Сэл, я почти кончил!
- Закончишь позже, - говорю ровным тоном, хотя единственное чего я хочу, это удрать от сюда куда глаза глядят и сунуть голову в бочку полную ледяной воды, чтоб избавится от ужасного неловкого смущения, - Ты плохо выполняешь свою работу.
- Твою же мать, Мия! - вопит Хантер, сталкивая женщину с себя и натягивая на обнаженное тело рванное одеяло, - Могла бы просто позвать.
- Я звала, две минуты Хантер, или я вернусь и закончить ты уже никогда не сможешь, - оттолкнувшись,выпрямилась и направилась к Галли, что стоял в паре десятков шагов от нас, густо краснея, - Просвети парня, что значит поход к мяснику Джеку.
Хлопнув парня по плечу вышла из комнаты и облокотилась на стену. Ждать пришлось дольше, но решила дать парням скидку. Галли вышел из комнаты уже без автомата, но с таким красным лицом, словно Хантер совместил приятное с необходимым и давал инструкции, не отрываясь от процесса совокупления.
- Мне нужно переодеться, - тихо сказал парень.
Я кивнула и направилась следом за ним. Он жил на этаж выше, в такой же большой комнате, рассчитанной человек на двадцать, не меньше. Его кровать была одной из первых от входа. Плотно придвинутая боком к стене. Он стянул бронежилет и бросил его на кровать. Надел черную куртку и достал из-под подушки такую же, как и у меня маску, с серым кругом фильтра в центре, скрывающая лишь половину лица.
- Готов?
- Почти, - он достает из-под кровати деревянный ящик, крепит на пояс пистолет и нож, - Все.
Спустившись на нижний этаж, обхожу железные развалюхи, которые кто-то даже любя зовет машинками, направляюсь в дальний темный угол. Стянув брезент в сторону, бросаю шлем в руки Галли и с улыбкой добавляю:
- Только в штаны не наложи по дороге!