Чёрный ящик

-Я дома!-Сергей крикнул, толкая входную дверь в здание главного офиса, он бродил по этажам и коридорам, заглядывая в кабинеты, где сидели, согнувшись над столами и цифровыми панелями сотрудники компании. Но Волкова нигде не было. К слову, он никогда не бывал на этажах, где мог встретиться с кем-то, кроме Разумовского, но Серёжа по привычке минувших дней высматривал его среди многочисленной охраны. Когда-то, ещё до Сирии, Олег часто терялся в их рядах, рассуждая о старых техниках единоборств и домашней кухне, но теперь все это было для него под запретом. По крайней мере, пока его тело не будет полностью исправно.

Разумовский заходит в свой кабинет. Окна закрыты плотным строем жалюзи, мрак сочится будто из самих стен. Сергей проходит вглубь офиса. Он всматривается в темноте в очертания картины с изображением Венеры, затем подходит ближе и ощупывает ее самыми кончиками пальцев. Жирные мазки краски, высохшей много лет назад, царапают кожу, пока миллиардер ведёт ладонью вниз по расписанному холсту. Пальцы достигают рамы и забираются под неё. Вот она- кнопка, открывающая потайную комнату. Серёжа надавливает на неё очень нежно, будто остерегаясь, что какой-нибудь механизм выйдет из строя из-за излишнего напора.

Стена шумно отодвигается и разворачивается на девяносто градусов, освобождая проход в комнату. Внутри мерцает тусклый свет флуоресцентной лампы. В ее свечении Разумовский может разглядеть вертикально вмонтированную в стену зарядную станцию, похожую на какую-то капсулу для криогенного сна. Внутри, как Белоснежка в стеклянном гробу, спит Олег. Его веки сомкнуты и лицо не выражает ни одной эмоции. Светодиод синий. Он спокоен.

Сергей нажимает кнопку и защитный экран станции с шипением открывается. Молодой человек осторожно наступает на паркет, подходя ближе к спящему. Он проводит рукой совсем рядом с волосами Волкова, но не решается до них докоснуться. Разумовский редко застаёт Олега таким: обычно он не заряжается в присутствии возлюбленного. Этот процесс слишком явно напоминает Серёже о том, что в его Олеге осталось мало человеческого. Изобретатель поддаётся искушению и укладывает ладонь на щеку андроида. Его кожа слишком холодная. Серёжа поглаживает ее большим пальцем, пока его гениальный мозг уже строит догадки о том, где он допустил ошибку. Почему Олег такой холодный? Разумовский наклоняется вперёд, направляемый каким-то внутренним импульсом. Его губы соприкасаются с губами Олега. Он задерживается в таком положении и вскоре отдаляется. Сердце сжимается от разочарования: они тоже слишком холодные.

Серёжа захлопывает защитный экран, прижимает его к резиновой подкладке, просто на всякий случай, чтобы он точно плотно прилегал к основанию станции, и выходит. Стена с картиной автоматически поворачивается в первоначальное положение, когда внутри комнаты в течении получаса не происходит никакого движения.

Разумовский идёт на кухню. Холодильник набит разными продуктами, но глаза парня разбегаются в попытке выбрать что-нибудь подходящее в этом изобилии. Гений IT-технологий совсем бездарен на кухне. Трясущимися пальцами он хватается то за один пакет с полуфабрикатами, то за другой, но так и не достаёт ни один из них. В конце концов он просто вынимает первое, что попадёт под руку. Наугад выбранный продукт станет его ужином. Чтож. В этот раз Сергею посчастливилось достать банку фасоли.

Разумовский открывает шкафчик, загруженный различными видами сковородок, начищенных до блеска, и выбирает из них одну. Самую маленькую. Он включает конфорку на электрической плите (специально, чтобы Разумовский был физически лишён способности обжечься, при проектировании кухни, Олег просил установить именно электрическую плиту) и вынимает из другого шкафчика подсолнечное масло.

-Что ты делаешь?- На плечи напряженного молодого человека, похожего скорее на рыжего мальчишку, ложатся тяжелые ладони. Олег заразительно смеётся, наблюдая за попытками Разумовского приготовить себе что-нибудь съедобное. Серёжа в ответ только краснеет. У него получается из рук вон плохо.- Иди, я сам все сделаю.

Волков нежно целует возлюбленного в щеку и встаёт за плиту. Он широко улыбается: его Серёжа такой бездарный в кулинарии. На этом поле Олегу нет равных, он быстро решает, что фасоль вполне сгодится на суп, а на разогретой сковороде можно обжарить лук, чтобы потом его золотистые кубики плавали в насыщенном бульоне.

Пока Волков колдует за плитой, Серёжа садится за обеденный стол. Здесь есть место для восьмерых, но сидят на этих резных деревянных стульях только двое, а ест вообще только сам Разумовский. Он тихо любуется Олегом, всматриваясь в то, как ловко он чистит картошку и нарезает морковь. Никакой разницы спустя столько лет. Почти никакой.

Через двадцать минут Волков появляется перед Серёжей с тарелкой супа и обеденными приборами в руках. Он ставит на стол тарелку, стукая ее донышко о дерево, и отдаёт приборы Разумовскому прямо в руки. На лице Олега все та же беззаботная улыбка, в то время как Серёжа с недоумением разглядывает предметы в своих ладонях.

-Зачем мне вилка?- Разумовский таращится на Олега, который так же изумленно смотрит на него в ответ.

-Я даже не знаю, зачем ее принёс,- Серёжа заливается смехом. Волков совсем рассеянный, когда счастлив. Но это хорошо, потому что Олежа редко бывает в таком настроении. Неизвестно, что сыграло на этот раз? Выспался?-Я отнесу её обратно.- Олег берёт вилку из рук Разумовского и приподнимается, но Серёжа мягко останавливает его, прижимая плечо Волкова рукой вниз.

-Оставь. Пусть лежит,- Рыжие волосы снова спадают на лицо и лезут в рот. Олег снимает с запястья чёрную резинку и протягивает Разумовскому. Тот улыбается, принимая ее. Пара секунд, и копна прямых рыжих волос сцепляется вместе в низкий хвост. Серёжа черпает первую ложку супа.

-Как прошёл сеанс?- Олег устраивает подбородок на ладонях, складывая их на столе. Он смотрит, как ложка скрывается во рту Серёжи, проливая бульон в его горло, а затем снова опускается в тарелку, набирая добавки.- Вкусно?- Серёжа одобрительно мычит.

-Доктор сказал, что хотел опять отправить меня к психиатору на прошлой неделе,-Разумовский говорит, попутно дожевывая фасолину.

-Прожуй,-Строго, но совсем без напора говорит Олег. Он дожидается, когда Разумовский расправиться с едой, прежде чем задать следующий вопрос.- И что? Ты согласился?- Для подобной новости он кажется слишком спокойным. Но и Серёжа не выдаёт Олегу своего волнения.

-Он решил, что в этом нет необходимости. Я не спорил,- Разумовский с аппетитом ест, избегая зрительного контакта с Олегом. Между ними никогда не было напряженных отношений, но, говоря о своём психическом здоровье, Серёжа всегда сильно нервничает.

-Серый, я знаю, что сейчас не самое подходящее время,- Олег тоже выдал признаки тревожных мыслей. Его пальцы то сцеплялись друг с другом, то очерчивали круги в воздухе, то сжимались с такой силой, что металическое тело, обтянутое искусственной кожей, начинало звенеть.-Но тебе пора перестать думать о том, как у меня внутри винтики крутятся, и заняться своим здоровьем.

Разумовский застыл с ложкой супа в руках. Он понимал, о чем говорит Олег. Но как он мог просто перестать волноваться о нём? Даже если сам Сергей будет полностью здоров и физически, и ментально, что он будет делать в этом мире совсем один, без Олега? Волков всегда был частью его жизни, его семьёй. Что может быть важнее семьи? Ничего.

-Выходи за меня,- Серёжа опустил ложку обратно в тарелку и впился взглядом в Волкова. Глаза прикованные к глазам, не в силах отвести взгляд, ловили малейший шорох молодого человека напротив. Оба замерли, парализованные серьезностью тона, которым Разумовский задал вопрос. Немая сцена затянулась.

-Разумовский, ты рехнулся?- Эмоции Волкова смешались. Он полуулыбался, не понимая, как ему реагировать. Он счастлив, ведь ее любимый человек только что выразил желание связать с ним свою жизнь, но глубоко огорчён, поскольку Разумовский хочет навсегда остаться с Волковым, а это невозможно.-Я не могу выйти за тебя.

-Почему?- Серёжа не отводит взгляд от голубых глаз Волкова. Он спокоен, но его сердце неистово бьется о клетку рёбер, отдаваясь болью в легких.

-Я не Олег,-Голос Волкова срывается. Он прикусывает щеку, но эта боль ему совсем не заметна.

-Я знаю,-Голос Разумовского заливается в уши Олега, как тёплый мёд. Он знает. От этого легче, но Серёжа все ещё настойчив и не отступает.

-Серый, мы даже не сможем заключить брак. В России это незаконно,- Волков разводит руками. Он дышит быстрее. Почему то эта тема совсем не оставляет возможности сохранить знаменитое Волковское хладнокровие.

-Мы можем уехать в Европу,- Разумовский отвечает после недолгого молчания.- Все равно куда.

-Ты издеваешься?- Волков усмехается, откидываясь на спинку стула. Он скрещивает руки на груди, не находя другого способа хоть немного успокоить нервы. Он делает глубокий, вдох прежде чем посмотреть на Сергея, который ни на секунду не отводит от него внимательных глаз.- Я не могу выйти за тебя. Знаешь почему?- Олег выжидает паузу, но Разумовский молчит, предоставляя Волкову право продолжить.- Потому что Олег Волков умер. Я не могу дать согласие на брак вместо него. Ни один ЗАГС не распишет тебя с трупом,- Теперь пауза длиться гораздо дольше. Олег видит, как в глазах Серёжи гаснет огонёк, но его непроницаемое выражение лица остаётся совершенно таким же.

-Но если бы ты мог,- Серёжа наконец говорит снова. Он больше не смотрит на Олега. Теперь все его внимание, кажется, обращено к извилистым узорам деревянного стола.-Ты бы вышел за меня?

-Конечно, да,- Волков отвечает еле слышно, но в пустой кухне Разумовский отчетливо слышит ответ. Он улыбается самыми уголками губ, после чего снова берет в руки ложку и продолжает черпать суп.

Десять минут проходят в тишине. Воздух кружится такой плотный из-за напряженного разговора, который начал Серёжа. Оба парня все ещё думают об этом. Как бы все могло быть, если бы Олег Волков благополучно вернулся с фронта? Они смогли бы быть счастливыми и создать семью? Настоящую семью, о которой сироты могут только мечтать?

Разумовский подхватил тарелку двумя руками, опрокинул ее, выливая остатки супа прямо себе в рот, как всегда делал в детском доме. Олег усмехнулся, погрузившись в воспоминания. Жизнь шла своим чередом, унося куда-то их с Серёжей годы, но они оставались все теми же мальчишками, хватающимися друг за друга. Больше у них никого не было.

-По койкам?-Олег прошёлся взглядом по всей кухня, удостоверяясь в том, что все электричество выключено. Получив в ответ кивок головой, Олег поднялся со стула и прихватив посуду пошёл к посудомойке.

-Я пойду в ванную,- Крикнул Серёжа, выходя из кухни, пока Волков аккуратно помещал грязную посуду в предназначенные ей места в посудомойке.

Олег промычал, информируя Разумовского о том, что услышал его, выкинул все пищевые отходы, оставшиеся после готовки, в мусорку и ещё раз все проверил. Удовлетворённый он вышел из кухни, выключив свет.

Сергей уже улёгся на кровати, подмяв под себя значительную часть одеяла, ставни опущены, основной свет заменили ночники. Все готово, не хватает только Олега. Но Волков не спешит идти к Разумовскому. По привычке конструкта, загруженного в его голову, он прячется в ванной комнате, чтобы приготовиться ко сну как любой другой живой человек.

Олег заходит в ванную. На запотевшем зеркале, четким контуром выведено послание для андроида: сердце. Ребячество. Но как неудержимо бегут по рукам мурашки, будоража и воображение, и молодую кровь. Волков ухмыляется, помещая свою ладонь в центр нарисованного сердца. Пальцы дрожат, будто он коснулся не стёкла, а оголенной разумовской души, ее самых глубин, измазавшись в густых, концентрированных чувствах.

Взгляд скользит вниз по зеркалу, спрыгивает на кран, стекает с него вместе с каплей, повисшей на самом его кончике, и падает в раковину. Бархатная коробочка, голубого, как индикатор эмоций Олега, цвета. Волков хватает ее, будто клептоман, которого вот-вот застанут с поличным, только один неосторожный шаг, одно неловкое движение. Он тихонько открывает ее, затаив дыхание. Из тесной щелки смотрит на него сверкая золотой круг обручального кольца. Олег выдыхает, когда под натиском волнения сжимается грудь. Он открывает коробочку до конца, любуясь символом их с Разумовским запретной любви. На обратной стороне крышки искусно вышита клятва: «до смерти и дольше».

-Символично,- Ухмыляется Олег, вынимая кольцо из подушечки, в которую его умело уложили чьи-то руки. Он надевает кольцо на свой безымянный палец. Это его размер. Кто бы сомневался. «И когда ты все успеваешь, Серый,»- думает Волков, прокручивая кольцо на пальце. Но вслух произносит другое.- Когда ты меня отпустишь?

Серёжа следит за ним взглядом, пока дверь ванной не скрывает спину Олега от его глаз. Из памяти возникает картина: Игорь Гром входит в медицинский центр, и железная дверь врезается в собственную раму.

-Чёртово дежавю,- Шепчет Разумовский себе под нос, отворачиваясь к другой стене. Он встречается лицом к лицу с электронным будильником. Синим светятся в полумраке цифры «22:47». Время так быстро прошло. Что он вообще делал сегодня? Куда пропал весь этот день?

Серёжа не замечает, как усталость, которую он с восьми утра глушит кофе и энергетиками, накатывается на него волной. Его веки слипаются и Разумовский не отдает себе отчёт о том, что происходит с его обессилевшим телом. Парень погружается в глубокую фазу сна. Он чувствует такую легкость, будто все вокруг него и он сам состоит только из воздуха. Он летит все выше, и выше, пока наконец не поднимается над крышами питерских домов, над облаками, туда где нет ничего, кроме бесконечного спокойствия и солнечного света. Он кружит вместе с остальными молекулами и атомами, толкаемый в самый космос диким ветром. Все кругом такое знакомое, родное. Разумовского окутывает тёплом. Будто кто-то обнимает его. Кто-то...кто-то родной совсем рядом. Кто? Олег?

-Олег?- Разумовский подскакивает с места, поскальзываясь на спутанном одеяле. Часы...Цифры расплываются перед глазами, пока Серёжа собирает себя в кучу. «01:23»- Наконец отпечатывается в его сознании. Где Олег?

Разумовский встаёт, молниеносно откидывая одеяло. Он бежит босиком, оставляя на холодном полу следы ступней, домашние тапочки остались у кровати. Из щелки приоткрытой двери ванной сыпется белыми лучами свет. Разумовский медлит несколько секунд, прислушиваясь к шёпоту воды, доносящемуся из ванной. Он ещё раз зовёт Олега, но молодой человек не удостаивает его ответом. Серёжа резко окрывает дверь, чуть не срывая ее с петель. Лучше нарушить личное пространство Волкова, чем не успеть оказать ему помощь, пока не стало слишком поздно.

Волков все ещё здесь, теряя равновесие, он стоит перед зеркалом и смотрит сквозь него пустыми глазами. Пар стёрт со стекла, слезами скатывается скривившееся сердце, нарисованное Разумовским несколькими часами ранее. Пальцы Волкова отчаянно цепляются за раковину, забитую свалившимися с полочек баночками с шампунями, гелями и прочими гигиеническими средствами. Из крана безостановочно льётся вода. Серёжа подхватывает Олега, обвивая его крепким захватом под грудью.

-Олег?-Разумовский зовёт его снова, и снова, не получая ответа.- Олег, ты слышишь меня?- Рыжая копна волос рассыпается, когда резинка соскальзывает на кафельный пол. Серёжа захлебывается слезами, которые непроизвольно льются реками с его глаз.

-Сер..,-Олег издаёт подобие звука, хватая ртом глоток воздуха. Серёжу бьет током от счастья. Олег его слышит. Разумовский сильнее прижимает тело андроида к себе, он шепчет Волкову о том, что все будет хорошо, прокручивая в голове свои дальнейшие действия.

Серёжа цепляется взглядом за отражение в зеркале и понимает, что радость здесь не при чём: его бьет настоящим током. Вокруг Олега сверкают голубые молнии, его индикатор эмоций сверкает огненно красным. Разумовский беспомощно вскрикивает, давясь соленым потом слез. Если он ничего не предпримет, Волков умрет опять. Разумовский тянет андроида к выходу, но мокрый пол представляет собой слишком сложное препятствие. Серёжа падает на колени, поскальзываясь, и увлекает за собой Олега.

-Серый,-Олег наконец фокусирует взгляд на Серёже. Разумовский гладит его щёку, вытирая с неё свои собственные слёзы. Он не может выдавить ни слова. Руки жжёт разрядами электричества, высекая на коже молодого человека красные полосы.-Я дол...жен,-Речь Волкова сбивчивая. Он с трудом поднимает руку, цепляется за свою чёрную водолазку, поднимая ее вверх и обнажая голубой реактор, заменяющий андроиду сердце.

-Нет,- Разумовский тянет руку к ладони Волкова, намереваясь отложить ее подальше от этой важной части его тела. Если Олег вытащит реактор, выполняющий роль большой батарейки, он отключиться. Серёжа не даст этому случиться, он хочет спасти Волкова, а не убить его. Изобретатель касается руки андроида, но очередной разряд пронзает Серёжу резкой болью, заставляя отдернуть руку.

-Ты не сможешь...прикоснуться,- Олег кладёт ладонь на реактор, слабо продавливая его.- если я не...выну,-Волков крутит реактор, освобождая его из отверстия в собственном теле. Свет быстро гаснет, одновременно с тем, как веки Олега трепещут, борясь с желанием закрыться.

-Олег, пожалуйста,- Разумовский только тихо шепчет, склонившись над бездыханным телом. Его трясёт. Остывающий робот выскальзывает из его рук.

Изобретатель стискивает зубы. Он хватает андроида, собираясь с последними силами, поднимается, боря в себе желание сдаться, и тащит тело к картине. Венера смеряет молодых людей надменным безразличием, ее холодные глаза будто бросают Разумовскому вызов. Ее взгляд злит Серёжу. Он нажимает кнопку и входит, внося Олега на руках. Кушетка стоит у стены напротив зарядной станции. На неё бережно укладывается тело Олега Волкова.

Разумовский надевает перчатки, обработанные дезинфицирующим раствором, скальпель, с хирургической точностью делает надрез вдоль грудной клетки Олега. Он не может умереть, ведь он никогда не был жив, но Серёжа боиться, что его Волчок ещё слишком хрупкий, даже будучи роботом. Сколько часов прошло в этой комнате- загадка, которую никто не в силах разгадать, но вот что точно: все это время Сергей Разумовский выдирал из костлявых рук смерти Олега Волкова.

Утром следующего дня он уже сидел в своём кресле, поглядывая в приоткрытую комнату, спрятанную за стеной с картиной. Уже почти девять. Уже 1,5 часа Разумовский разглядывает цифровые схемы на голографическом экране и перебирает чертежи на исчерченной белыми линиями бумаге. Он наконец нашёл корень всех проблем в теле Олега, но никак не мог придумать как все исправить. Как бы он не просчитывал постоянные и переменные, сколько бы раз не начинал все с самого начала, итог был один и тот же: он получал схему, по которой был собран Олег Волков, который в данный момент лежит на его «операционном» столе.

Дверь в скрытую комнату снова захлопнулась, не распознав внутри движения. Разумовский неспешно встал, чтобы пройти до другого конца офиса и нажать на кнопку на картинной раме. Дверь открылась. Все как минуту назад: Олег лежит, не подавая признаков жизни. Сергей выдыхает и некоторое время смотрит на любимого, глубоко задумавшись, после чего возвращается на свой стул и продолжает мозговой штурм. Так экстремально долго и усердно он в последний раз занимался мозговой деятельностью, наверно, только в выпускных курсах института. Из-за обилия кофеина сердце работало на нечеловеческих скоростях, наизнос.

Сергей опускает голову, запуская в растрепанные рыжие волосы обе руки. Он совершенно ничего не понимает, наверное впервые в жизни. Он просто устал. Но есть одна вещь, которая поддерживает в нем остатки силы духа: Олег жив. Он в тяжелом состоянии, но это состояние стабильно. Он жив и будет жить. Осталось только найти способ облегчить его страдания.

-Серёж,- Голос был настолько тихим, что даже в абсолютной тишине, его было дьявольски сложно уловить. Но Разумовский поднялся так быстро, будто только ждал сигнала. Он действительно ждал.

Сергей подходит к Олегу, медленно садясь на табурет рядом с ним. Он берет его ладонь в свою. Холодом обжигает кожу, надетое на безымянный палец, кольцо. Сейчас температура руки правильная. По-настоящему, по-человечески тёплая. Олег только краем глаза видит свою грудь, лишенную кожи и разобранную по частям. Реактор вновь на своём месте, его голубое свечение успокаивает. Светодиод на виске Олега голубой. Он слабо улыбается, а Сергей морщится так, будто сам провёл эту ночь под хирургическим ножом. Он действительно чувствовал себя так, будто в его сердце насмешливо медленно проворачивали нож.

-Нашел что-нибудь в моих винтиках?- Волков ухмыльнулся, поддразнивая Разумовского, но губы парня дрожали. Серёжа терпеливо, как ребёнку начал медленно объяснять. Как будто Олег поймёт хоть слово из того, что он сказал. Особенно сейчас.

-Все дело в микросхеме Е, которая осуществляет контроль над чувствами. Ты пережил слишком много сложных эмоций в последнее время. Твоя теплорегуляторная система просто не выдержала напряжения. Проще говоря ты выгорел,-Разумовский окинул взглядом изувеченное тело андроида.- Большая часть твоих систем не поддаётся ремонту. Но я все исправлю. Все будет хорошо.

-Нет, Серёж,-Волков, кажется, спокоен, в то время как голос Разумовского дрожит.-Не нужно ничего исправлять,-Олег широко улыбнулся, но его щеку пересекла слеза. Первая за несколько лет. Олег смотрел в чёрный потолок, представляя, как прямо за ним бескрайний космос зовёт его к себе, освещая его уставшей душе путь мириадами звёзд. Слёзы уже не сдерживало его хладнокровие. Эмоции выходили наружу, не желая оставаться в переполненном чувствами сердце.- Время пришло.

-Это время никогда не придёт,- Разумовский мотал головой, все сильнее сжимая руку Волкова. Он не хотел его отпускать. Ни тогда, ни сейчас.- Тебе ещё рано умирать,-Волков засмеялся. Его смех был таким чистым, как капля утренней росы. Ни физическая боль, ни горечь предстоящей разлуки не слышны были даже отголосками в этом смехе. А потом Олег закашлялся. Грудь, сминаемая судорогами, скрежетала оголенным металлом.

-Я уже давно мёртв,- Парень поднял ладонь Серёжи и поднёс ее к губам, обожгя ее нежным поцелуем. Вернуть кисть руки на место он не смог, поэтому она нашла своё место на груди Олега, прижимая ладонь Серёжи к реактору.-Отпусти меня.

Серёжа вскинул голову. Он плакал. Беззвучно, боясь разрушить чары, которые держат Олега в мире живых. Соленое принятие стекало по его щекам, собираясь каплями на губах и подбородке.

-А помнишь..,- Олег снова рассмеялся. Уже не так звонко. Теперь его смех был похож скорее на скрежет проржавевших цепей.- тебе в детстве нравился это мультик?- Серёжа уставился на Олега, не представляя, о чем тот говорит, и почему вообще решил вспомнить о чём-то таком.- Про дочку Романовых?- Зрачки зелёных глаз Разумовского расширились. Удивительно, насколько старое воспоминание всплыло из его подсознания.

Серёже около десяти, Олегу двенадцать. По телевизору в общей комнате всю неделю крутят мультики Диснея. Что-то про героев, что-то про принцесс. Но, в целом, одно и то же. А потом на экране появляется она, Анастасия, сирота из Петербурга. Она ничем не отличается от Серёжи. Разве, что тем, что она девочка. Так же брошена и забыта всеми, кто должен был называться ее семьёй. Но в конце мультфильма, он находит таки своего единственного оставшегося в живых родственника, наряжается в красивые платья и украшения, сверкающие под каждым лучом света, словно тысячи крошечных солнц, и по-настоящему влюбляется.

Серёжа заворожен этой историей. Он даже, как будто, завидует этой нарисованной девушке. Она становится его кумиром, воплощением его мечты. Все мальчишки в детском доме смеются над тем, как Разумовский грезит баллами, пока его сверстники примеряют на себя образы солдат и супергероев из комиксов. А Серёжа гордится своими рыжими волосами, он перестаёт стричься, только все чаще собирает волосы в хвост или пучок. Они даже начинают ему нравиться.

Олег, единственный друг Разумовского, не обращает внимание на остальных, он просто рад, что Серый наконец улыбается. И Волков начинает тоже влюбляться в историю Анастасии Романовой. Но за всем этим блеском и известностью на самом деле нет ничего, что действительно интересовало бы приютских мальчишек. Больше всего им хочется, так же как Анастасия, найти в этом огромном мире хотя бы одного родного человека и хотя бы раз влюбиться, по-настоящему.

-Как узор на окне снова прошлое рядом,-Олег тихонько напевает мелодию из мультфильма, а сердце Серёжи пропускает один удар.-Кто-то пел песню мне в зимний вечер когда-то,-Волков смотрит на Разумовского взглядом, в котором читается важнейшая мысль: «у Серёжи получилось.» Ведь он действительно имеет всё, о чем мечтал: одежду всех цветов, украшения из всех металлов и камней, какие только существуют, баллы и замки- все что угодно. Разумовский даже смог найти родного для себя человека...и по счастливому совпадению, влюбиться в него.

-Словно в прошлом ожило чьих-то бережных рук тепло,-Разумовский пел, может не так мелодично, как Волков. Но как умел, как чувствовал. Олег, между тем, разрывался от переполнявшего его счастья. Ведь Серёжа наконец-то все понял. Больше никто не сможет встать у него на пути. Разумовский сможет позаботится о себе сам.

-Вальс изысканных гостей и бег лихих коней,- Молодые люди поют вместе. Будто ничего не изменилось со времен приюта, будто не было тех лет, когда им приходилось карабкаться со дна, цепляясь за скользкие уступы жизни, чтобы вдохнуть чистого воздуха, будто вся жизнь была ещё только впереди.

Чтож...У Серёжи и правда все впереди. Чего не скажешь о его вечно серьёзном друге. Когда Разумовский начал становиться все более известным, Волков оставался рядом с ним, но для окружающих, Олег был скрыт в тени Разумовского. Он был его голосом разума, его позвоночником. Только благодаря Олегу, Серёжа держался. Только с его помощью проделал весь этот путь.

Серёжа наклоняется к лицу Волкова. Он обхватывает его лицо свободной рукой и целует живые, тёплые губы. Сейчас эти губы принадлежат именно Олегу, а не андроиду с его лицом. Разумовский жадно впивается в них, томимый алчной жаждой. Он роняет крупные слёзы на щёки Волкова, пока осознание того, что этот поцелуй будет для них последним, вылезает из груди вверх и достигает головы. Время будто растеклось, смешав в высокоградусном коктейле и настоящее и прошлое. Реальность слабо отделялась от снов. Казалось, что этот Олег на самом деле живой, настоящий. Тот самый Олег. Но Сергей знал, что это был не он.

Разумовский нащупал пальцами реактор, к которому его ладонь все это время прижимал Олег. Он мягко надавил. Земля ушла из под ног, Сержа сам не верил в то, что делает. Пальцы провернули круг, выкручивая реактор из отверстия. Послышалось шипение воздуха, стремительно вырывающегося наружу из охладительной системы, заменявшей Олегу легкие. Олег улыбнулся в свой последний раз и Серёжа мог почувствовать это губами. Волков, спустя столько времени, был свободен.

Разумовский отстранился. Лицо Олега было умиротворенным и спокойным. Его вечный сон был так похож на тот, в который андроид погружался во время зарядки. Серёжа ещё не понимал, что только что произошло. Он смотрел на любимого, изучая каждую черту его лица будто в первый раз. Он так красив. И как всегда не очень то эмоционален. Как скульптура из воска или фарфора.

Дверь комнаты вновь проделала путь в 90 градусов. Серёжа не шевелился, продолжая высматривать Олега в темноте. Разумовский думал о многом. Как ему заснуть этой ночью? Что он скажет послезавтра психологу? Как ему теперь научиться жить в мире, где у него больше нет семьи?

Разумовский пришёл в себя только спустя несколько часов. В его онемевшей руке померк последний огонёк отключенного реактора. Парень встал, пересёк комнату и упёрся в стену, по другую сторону которой его ждал офис, уже успевший стать Серёже домом. Парень оперся на дверь, чтобы вытолкнуть стену своим телом. Он тяжело поддавалась, но в конце концов, уступила Разумовскому. Он оставил реактор на столе, резко отдёрнув от него руку, будто осознание жгло его огнём вины. Изобретатель вышел из офиса и устремился к лифту, не оборачиваясь. Он не мог оставаться здесь, не сейчас. Сергей не знал куда он пойдёт и что будет делать, но рано или поздно ему придётся вернуться в офис. Хватит убегать от своих страхов, стыдится неудач. Это не то, чего Олег хотел бы. Этот этап его жизни был одним из самых тяжелых, значит впереди только лёгкая часть дороги.