Глава 9.
Перед глазами всё размывалось: деревья, заборы, дома, дырки в асфальте. Я быстро поднимаюсь по лестнице между кустами, оказалась около своего дома. Погода была сырая и неуютная, оглушающая тишина. Я достаю телефон и вижу входящее сообщение. Оно было от интернет подруги, с множеством сердечек и милых прозвищ. "Ты мне давно нравишься, понимаешь?" ,— её сообщение, которое заставило задуматься. Я не верю в отношения на расстоянии, и чувств у меня к ней нет. Я до сих люблю Мэри. Но возникла подлая мысль, за которую я винила себя еще очень долго. Попробовать найти замену? Начать встречаться ради того, чтобы забыть... В тот же день я ответила Алине взаимностью. Началась моя боль, многие мои проблемы пошли из этого решения.
Новая "любовь" убивала меня изнутри. Я изменяю самой себе. Как так вышло? Меня мучают сомнения, страх разрушить чьи-то чувства. Но сломали в итоге меня, а не Алину. Вечная ревность, упреки. Она развивала во мне комплексы и пыталась сломать мою самооценку.
— Что-то руки у тебя тут толстые на фото. Не выкладывай этот позор.
Или..
— Мне скучно с тобой, я пошла гулять с друзьями.
Я закрывалась в себе. Урезала питание, убиваю своё здоровье изо дня в день. Слёзы, истерики. Здесь всплывали все мои болезни из-за нервов, от которых я страдала прошлой зимой. А девушка не останавливалась. Теперь она шантажирует меня своими порезами на руках. Я уходила от нее и возвращалась вновь. Почему? Ответ предельно прост. Я попала в ловушку к манипулятору.
Последние более-менее теплые осенние деньки я провела очень насыщенно. Прогулки по парку, покормить с руки пушистых белок. Вернуться домой и вновь поругаться с Алиной... Но одним вечером ко мне подошли родители, показывая фотографию серых крольчат. Нам понравился один мальчик шиншиллового окраса. Через несколько дней мы забрали его. Я очень счастлива. Он такой маленький и милый. Мы назвали его Степашкой. Также недавно я пошла в гости к тете и двоюродному брату. Он жутко похудел, побледнел. Его руки, как палочки, и все синие из-за вен. Лицо серое и опухшее. Не думаю, что когда-то всё вернется в прежний вид. Глаза подростка, увидевшие боль хоть раз, уже никогда не вернут огонек страсти и веселья.
А в школе начался не лучший период. Ирэн каждый день пыталась оскорбить и унизить, получая одобрительный смех девчонок из своей компашки. И как назло. Её пересадили ко мне.. Адская неделька выдалась, после чего я не смогла и нажаловалась на неё нашей классной руководительнице. И случилось еще одно совпадение.
Учительница зашла в класс окинув нас взглядом.
— Ирэн, пересядь к Диме. Кого же к тебе посадить, Алис?
Я терпеливо ждала решения учителя. В этот момент с опозданием в класс зашла Мэри.
— Мэри, садись к Алисе.
Удивилась ли я? Конечно, ничего не сказать. И я была очень рада.
Теперь очень часто мне снился один и тот же сон. Как мы с Мэри идем по тропинке около школы. Кругом лишь листья и ветер. Доходим до старых ржавых ворот, останавливаемся. Теперь нам в разные стороны. Как вдруг Мэри обращается ко мне.
— Мы можем поговорить?,— девушка сильно взволнована.
— Конечно, что такое?
Мы отходим от ворот вдоль забора, поднимался ветер.
— Ты мне нужна... Мне нужна помощь. Я тебя... ,— Мэри оглянулась.
— Ты меня...? , — я переспросила.
— Я тебя люблю.
Предательский звон будильника.
Мы правда часто ходили до тех ворот вместе, и однажды показалась, что сон сбывается. Мэри остановилась у той старой калитки, удерживая меня.
— Подожди..., — сказала девушка, и мы встретились глазами. После небольшой паузы я спросила.
— А что мы ждем? , — мне стало немного не по себе.
— Нууу, это...
Я испугалась, но не подала вида.
— Хотела показать тебе кое-что, пошли? , — девушка коснулась моей озябшей ладони и я последовала за ней.
Мы медленно ступали по мягкому вороху листьев, торчали палки и голые кусты, под ногами слякоть и остатки травы. Вышли к каменной полуразрушенной стене, на которой был красивый и яркий арт из граффити. Мы остались абсолютно наедине. Поведение Мэри сильно изменилось. Она говорила тихо, строгим и одновременно нежным голосом.
— Ээ, ну... Красиво, правда?, — девушка будто не знала, что сказать, как удержать меня. Пристально и жадно всматривалась в мои глаза.
— Да... Ну так, это всё, что ты хотела? , — я оглянулась, нас никто не видел.
— Нет, ну подожди. Я хочу нарисовать это, — Мэри начала сильно суетиться.
— Нарисуй.
Повисло молчание. Девушка начала ходить вокруг каменных плит, прыгая по ним, и напевала песню нашего любимого музыкального исполнителя. Я неловко стояла и смотрела на неё.
— Я могу идти? , — я решила, что пора уходить.
— Ну... Пока?, — Мэри оборвалась на полуслове.
— Пока, — я хотела обнять её, но не решилась подойти.
Я уходила с грустью и стыдом, будто что-то пошло не так. Может, она хотела сказать что-то намного важнее? Следующий день был очень странным. Мэри пыталась нарисовать меня, а не настенные граффити. Что она чувствует ко мне?
Неужели мы, молодые люди, подростки, впереди у которых столько возможностей, не можем рассказать о своих чувствах? Это действительно сложно, мы боимся быть отвергнутыми и не такими как все. Соня опередила меня во всём. Она не боится.
Уже наступил декабрь. Моей ревности не было предела. Мне признались, что Софи влюбилась в Мэри, запрещает общаться с ней и даже просто сидеть вместе. И тут же я узнала то, что разрушило все мои надежды навсегда.
Это был обычный школьный день. Мы втроем сидели в коридоре. Мэри задумчиво смотрела в окно, что возникали вопросы, с нами она или ушла в свои мысли. София загородила ее от меня. Я начала злиться.
— Мэри, ты любишь Соню? , — после моего вопроса Софи начала нервничать.
— Честно? Я никогда не влюблялась, да и ЛГБТ отношения меня не интересуют, — ответила девушка.
Я почувствовала, как внутри всё обрушилось. С треском и стонами ломались города и горели мосты, хотелось кричать от боли и разочарования. В жизни я сидела с каменным лицом, когда в сердце пустота и боль. Я возненавидела себя, за что мне эти страдания? Соне всё равно на то, что ей не ответили взаимностью. А я готова убивать за внимание любимого человека и делать все возможное.
Весь день я скрывала боль от Алины, чтобы не разводить скандалы и истерики. Вечером наполнила горячую ванну, запотели стекла и поднялся пар. Я села, прижав ноги к себе, залилась обжигающими слезами. Они сами катились из глаз, я не могла их сдержать, поток боли и гнева. Спустя какое-то время я вышла из ванной как ни в чем не бывало, даже мама ничего не заметила.