Мелодия любви

- Сянь-гэгэ?.. - разрушил молчание робкий детский голос, и тогда оба заклинателя привстали с постели: Лань Чжань меж тем попутно накинул на обнаженные плечи своего возлюбленного одеяло. В темноте ночи около не до конца закрытых седзи, скосив ноги, виновато стоял Вэнь Юань. Игривое настроение Вэй Ина тут же пропало, жар возбуждения поутих, и он поднялся на ноги, сбрасывая одеяло и попутно натягивая верхние одежды Ванзци.
- А-Юань? Ты чего не спишь в такое время? Приснилось что-нибудь плохое? - подойдя к ребенку и сев на корточки напротив него, спросил заклинатель. Тот маленьким кулачком тер опухшие глаза и громко сопел, будто хотел вот-вот заплакать. - А-Юань? Что случилось?
- М-можно я буду спать сегодня с вами?.. - нерешительно произнес мальчик, запинаясь после каждого слова и боясь посмотреть взрослому в глаза, ожидая какое-то порицание своих действий. Однако Усянь ничего не говорил и продолжал внимательно глядеть на маленького ночного гостя. - Я обычно п-прихожу спать к Цин-Цин и Лю-гэгэ, но сегодня они не легли вместе... А Цин-Цин всегда говорит перед сном, что ничего не нужно бояться, что Лю-гэгэ сильный и защитит нас от всего. Но сейчас я боюсь: кто защитит меня и Цин-Цин, если не Лю-гэгэ?.. Почему Цин-Цин и Лю-гэгэ не мирятся...
- Ох... - только и произнес Вэй Ин, услышав его слова. Позади него так же в неловкости мялся по обыкновению невозмутимый Ванцзи: что сказать маленькому ребенку и как ему понятливо объяснить трудности устранения недопонимания между взрослыми людьми, представлялось для Второго Нефрита задачей практически неразрешимой. В уме он, конечно же, прикидывал возможные варианты разрешения проблемы, но они казались ему не самыми удачными. Поэтому Лань Ванцзи предпочел оставить последнее слово за своим возлюбленным - как не крути, а Вэй Ину удавалось быстро находить общий язык с разными людьми, а уж с детьми он и вовсе ладил прекрасно. И в этот раз прославленный Вэй Усянь тоже должен был блистательно разрешить задачу. Ванцзи не сомневался в нем ни секунды. - Так, сперва, А-Юань как храбрый мальчуган вытрет слезы, залезет под одеяло и перестанет дрожать. А уж потом я расскажу ему, как взрослому мальчику, что к чему.
Эти слова подействовали на ребенка очень быстро: тот, услышав, что его назвали взрослым и храбрым, сразу же воодушевился и просветлел - желание не разочаровать прославленных заклинателей воспарило внутри него, и Вэнь Юань тут же стер выступившие слезы рукавом ночных одежд. Лежать под боком у Вэй Усяня было тепло и приятно, мальчик поджимал ноги, которые успели замерзнуть, пока он добирался до восточной части дома, где расположились гости. Лань Ванцзи, очевидно, рассудив про себя, что этой ночью ему придется проявить выдержку и чудеса самообладания, сдержанно обнял своего спутника за талию, прижав его к своей груди. И Старейшина Илин, успокаивающий ребенка, совсем не был против этого жеста.
- Итак, А-Юань, а теперь давай с тобой во всем разберемся, - с расстановкой начал бывший ученик из Юньмэна, лукаво улыбаясь. - Как наша Цин-Цин относится к Вэнь Чжулю? Она добра к нему?
- Очень! - восторженно воскликнул мальчик и заметно повеселел. - Цин-Цин всегда улыбается, когда Лю-гэгэ рядом. А когда его нет, она сильно волнуется...
- Вот! А как Вэнь Чжулю относится к сестренке Вэнь Цин?
- Лю-гэгэ любит Цин-Цин! Лю-гэгэ любит Цин-Цин больше своей жизни и готов ради нее на все, - на этой фразе брови Усяня изумленно взметнулись вверх, и Вэнь Юань, боясь, что ему не поверят, поспешил подкрепить свои слова неопровержимыми, как он полагал, доказательствами. - Лю-гэгэ так сказал - я сам слышал! Они вместе готовились ко сну, и он сказал это, а Цин-Цин почему-то плакала...
------------

- Так уж и плакала? Да уж, надо научить эту парочку плотно запирать двери в комнату на ночь, если уж им так невтерпеж заняться... - хлопая ресницами, мальчик удивленно смотрел на то, как на лице темного заклинателя растягивается плутоватая улыбка от уха до уха. А Вэй Ин словно наяву представил, как Вэнь Цин и Вэнь Чжулю, будучи занятые друг другом, в порыве страсти забыли плотно закрыть за собой седзи, укладываясь «готовиться ко сну». Тихонько захихикав на свои мысли, заклинатель вновь обратился к ребенку. - Слушай, А-Юань, а часто это Цин-Цин так плачет перед сном в объятиях своего неподражаемого Лю-гэгэ?
- Вэй Ин, - предупредительно одернул его Ванцзи, напомнив тем самым о приличиях и воспитании.
- Ладно-ладно, молчу! Но я же для пользы дела спросил, Лань Чжань, - на это Второй Нефрит лишь молча воззрился на него с явным порицанием во взгляде, однако больше ничего не сказал. И только после этого Темный Старейшина все-таки сдался, чуть приуныв. Любопытство отошло на второй план. - Так вот, о чем я говорил, А-Юань. Не случилось ничего страшного: размолвки бывают у всех. Просто между Цин-Цин и Лю-гэгэ возникло некоторое недопонимание. Они помирятся уже совсем скоро. Не переживай зазря, а лучше засыпай быстрее.

В последнее время дни стояли прекрасные: по небу медленно плыли клубья облаков, солнце благодатно пригревало землю, а не жарило все вокруг палящими лучами. В лесах, в тени деревьев, чувствовалась приятная прохлада, зеленый ковер был свеж. Работа в такую погоду спорилась, а уж как было приятно гулять без дела под раскинувшейся над головами небесной синевой...
Вэй Усянь, усевшись у главных ворот гостеприимного дома своих друзей, ловко подбрасывал, а затем ловил ртом очищенные бобы арахиса - подобным образом он развлекался весь день, с тех пор как неизменный спутник его, Лань Ванцзи, отправился с бывшим телохранителем из Цишаня в торговые ряды соседнего города. Дело обстояло невероятно просто: едва только закончив с утренней трапезой, Старейшина Илин вдруг капризно заявил, что хочет съесть чуть ли не целый цзинь сушеной хурмы. Разумеется, Второй Нефрит не преминул незамедлительно откликнуться на его просьбу отправиться в город, а убирающая со стола Вэнь Цин небрежно, даже не поднимая глаз, велела Чжулю его проводить. «Сегодня мне нужно обойти не так много домов, твоя помощь за ненадобностью», - скупо объяснила девушка в ответ на его выразительное молчание. Напряженность между ними сохранялась, даже несмотря на все старания Вэй Ина разговорить целительницу за вином.
И вот молчаливый Чжулю и еще более молчаливый Ванцзи вместе отправились в город искать сушеную хурму для небезызвестного темного Старейшины, который вслед им улыбался самой довольной улыбкой. Убаюкав ночью А-Юаня, Усянь всерьез задумался над проблемой Вэнь Цин. Точнее, по его мнению, никакой проблемы в сущности-то и не было: были лишь непонимание, глупость и нежелание спокойно выслушать друг друга. Очередной блистательный план сложился в голове заклинателя где-то ближе к середине ночи, отчего он затем и проспал дольше положенного, присоединившись к остальным за завтраком позже всех. Ему ничего не стоило самому посетить близлежащий город и накупить там столько хурмы, сколько хотел его бездонный желудок. Загвоздка была лишь в том, что ему в сопровождение Вэнь Цин вряд ли бы послала Чжулю, зная привычку Усяня лезть с назойливыми и пустыми разговорами ко всякому. Репутация Второго Нефрита из клана Лань в ее глазах была безупречной - уж благовоспитанный и сдержанный Лань Ванцзи вряд ли бы принялся засыпать Вэнь Чжулю советами относительно дел любовных. Быстрее бы солнце начало вставать на западе, а садиться на востоке.
Ванцзи не возражал, догадываясь, что такое сильное желание Вэй Ина поесть сушеных фруктов возникло не на пустом месте. А у Хуа Даньшоу просто не было возможности отказаться, когда целительница сурово бросила фразу «Вэнь Чжулю проводит вас, второй господин Лань». И, разумеется, ей было совершенно не важно, что бывший слуга ордена Цишань Вэнь хотел отправиться с ней на осмотр пациентов, а потом при случае извиниться за произошедшую ссору. Всегда и во всех случаях, независимо от обстоятельств, их ссоры заканчивались извинениями Чжулю, который, вероятно, боялся их размолвок больше самых страшных опасностей и потрясений. И девушка была в какой-то мере благодарна ему за то, что ей не приходилось мучиться, переступать через себя и подходить к нему первой. Хваленая гордость Вэнь Цин никуда не делась к этому времени. «Гордыня еще никого не доводила до добра, сестренка Вэнь Цин», - горько усмехаясь про себя, рассуждал Старейшина Илин.
Когда солнце, достигнув своей высшей отметки на небосводе, принялось медленно спускаться, Усянь издалека увидел медленно идущую по дороге фигуру и тут же признал в ней целительницу. Нужно было отдать должное Лань Чжаню - он добросовестно тянул время, не давая бывшему телохранителю Вэнь Чжао избавиться от своей компании и отправиться на поиски своей возлюбленной.
По мере того, как девушка подходила к дому ближе, все лучше различались растерянность и изумление, которые выражало все ее лицо. Походка ее была робкой, словно бы целительница находилась в прострации и с трудом осознавала, где находится. Вэй Усянь, донельзя довольный, даже не потрудился убрать улыбку с лица, и когда Вэнь Цин подошла к дому, поравнявшись с ним, тут же с плохо скрываемой иронией в голосе заговорил:
- Ну надо же! Ты выглядишь сегодня совсем неважно, сестренка. Что случилось?
- А? - с опозданием отреагировала девушка, поднимая на него глаза. - Нет, я просто задумалась...
- Точно? Что-то ты совсем бледна, а щеки, наоборот, разожженные.
- Он был прав... - вдруг невпопад, с придыханием выговорила Вэнь Цин, крепко стиснув в руках полы платья. В голосе ее отчетливо слышалось сожаление, даже раскаяние, казалось, что еще немного и она с досады расплачется. Старейшина удовлетворенно кивнул, поднялся навстречу девушке и поспешил стиснуть ее ладони, однако она вдруг встрепенулась так, словно пришла в себя, и отпрянула от него. Краска набежала на ее лицо, пухлые губы искривились, брови строго сошлись на переносице. Такой резкой смены настроения заклинатель уж никак не ожидал и даже слегка вструхнул. - Прав, Вэй Усянь! Этот бесстыдник Шэнь Ливэй сегодня сделал мне предложение, а когда я ответила, что у меня уже есть жених, он попытался насильно поцеловать меня! И что сказал мне его достопочтенный отец, когда я кинулась прочь из их проклятого дома? «Не делайте поспешных выводов, молодая госпожа, пари держу, что ваш жених уж точно не столь влиятелен и состоятелен, как мой старший сын»! Кичатся своим положением! Какая напыщенность! Решили, что меня можно купить статусом и деньгами! Да я в жизни не выйду замуж за кого-то столь отвратительного! Им до Чжулю как ужам до сокола! Он деятелен, вежлив и сдержан в общении, благонравен... Да чтоб все люди благородного происхождения вели себя столь же благопристойно, как он! А этот ушлый старик со своим сынком!..
- Ну, я вижу, ты наконец-то во всем разобралась, - отойдя от некоторого шока после ее эмоциональной речи, Вэй Усянь вдруг заулыбался еще шире, глянув куда-то ей за плечо. В глазах его пронырливо забегали чертенята, однако увлеченная своим негодованием Вэнь Цин совсем позабыла о том, что они все еще стоят на улице. - Что теперь будешь делать? Помолвка все еще в силе?
- Боги, Вэй Усянь, нашел, о чем говорить... - устало отозвалась она и небрежным движением поправила выбившуюся из прически прядь волос. Пальцы нечаянно коснулись украшения, купленного ей Вэнь Чжулю в день летнего солнцестояния, после того, как он попросил ее руки. Взгляд девушки потускнел, и она виновато опустила его в землю. - Ведь все получилось, как ты и сказал: его опасения были вовсе небезосновательны. Выходит, я всякий раз бранилась на него по своей глупости... Да какая помолвка может быть в силе? Кто, по-твоему, захочет взять себе в жены такую женщину? Какой стыд! Иногда мне кажется, что Чжулю слишком вежлив, чтобы отозвать свое предложение назад. Он, наверное, уже жалеет, что позвал меня замуж...

- Когда я посмел дать тебе повод думать так? - Вэнь Цин так торопливо обернулась на этот голос, что чуть не столкнулась с мужчиной, подошедшим к ней со спины. Сильные руки бывшего телохранителя Вэнь Чжао обняли ее за плечи, заставляя обратить все внимание на собеседника. Чжулю смотрел на нее со всей нежностью, на какую только был способен - Вэй Ин, стоявший теперь за спиной девушки, изумился его взгляду. Бесстрастность или холодность - этим чувствам не было места, когда Вэнь Чжулю глядел на свою возлюбленную. - В последний год я живу только мыслью о том, что ты будешь моей женой, тяньсинь. Не важно, сколько раз мне придется признать свою неправоту: если это сохранит наши отношения, я сделаю это снова.
- Перестань, не говори так! Это я была виновата, не смей брать всю вину на себя! - она дрожащими руками трепетно обхватила его лицо. - Мой А-Лю, мой айжэнь, ты простишь меня?.. Я не поверила тебе, наговорила столько возмутительных вещей, а оказалось...
- Не кори себя, ты здесь совершенно не причем. Мне не за что тебя прощать.
Так они говорили, одаривая друг друга нежными взглядами и ласковыми словами, будто отгородившись от всего остального мира. О стоявших рядом с ними заклинателях счастливая пара, окрыленная своим примирением, напрочь позабыла. Улыбающийся во все тридцать два Вэй Усянь весело поглядывал то на счастливую Вэнь Цин, то на молчавшего рядом с ним Лань Чжаня - настроение у него ввиду того, что проблема целительницы наконец разрешилась положительно, было приподнятое.

Вечерняя трапеза в гостеприимном доме, где обосновались бывшие адепты ордена Цишань Вэнь, в этот раз прошла очень оживленно. Вэнь Юань, на удивление быстро закончивший со своей порцией, вместе с лютым мертвецом играл в какие-то новые игрушки, которые ему из города принес Ванцзи; сам Второй Нефрит неспешно ел предложенные блюда, иногда поглядывая на своего возлюбленного. Смотреть на Вэй Усяня вообще было занятием его излюбленным: следить за его взглядом, подмечать какие-нибудь детали и прочее. Сейчас его любимый спутник сиял как начищенный медный тазик, открыто любуясь тем, как суетиться Вэнь Цин вокруг Хуа Даньшоу. Особенно забавляла Вэй Ина реакция последнего на такое количество внимания и заботы со стороны целительницы. По окрыленному Чжулю было видно, как он хочет, чтобы девушка присела рядом и разделила с ним трапезу, однако та, похоже, до сих пор чувствовала вину за собой, а потому суетилась вокруг мужчины, предлагая ему все, что видела на столе. Усилием воли сдерживая смех, Усянь один за другим таскал из широкой глиняной тарелки сушеные плоды хурмы, глядя на то, как Чжулю пытается попросить девушку сесть рядом с ним.
После трапезы Усянь и Вэнь Цин разыграли две партии в го, а позже они вчетвером - Вэнь Нин с А-Юанем на коленях наблюдали за ходом игры - несколько раз кинули кости. Девушка принесла пару бутылей вина, чему невероятно обрадовался Старейшина, принявшийся громко расхваливать ее за столь гениальную идею. Вино они распили на троих - по понятным причинам, Ванцзи отказался от предложения целительницы выпить «хотя бы немного». После нескольких пиал ароматного напитка игра пошла веселее. Игравшие будто негласно поделились на два лагеря: Лань Ванцзи по обыкновению своему был сдержан и не проявлял никаких эмоций в игре, Вэнь Чжулю выпитый алкоголь нисколько не подкосил, и он оставался так же спокоен, а вот Усянь и Вэнь Цин заметно раскрепостились и вовсю спорили между собой. То есть, Вэй Ин и обычно был громким, алкоголь мало способствовал этому, но на целительницу вино действовало безукоризненно, и, когда Вэнь Нин увел ребенка укладываться в постель, эти двое как будто взяли своей целью вывести своих спутников из равновесия.
- Лань Чжа-а-ань, - нарочито растягивая слоги имени, томно позвал бывший ученик ордена Юньмэн Цзян, обеими руками улегшись на стаканчик, которым были накрыты кости. Пояс его ханьфу, по-видимому, был затянут плохо, а потому верхняя рубаха все норовила соскользнуть с его плечей. Одежду нужно было оправить, тем более в присутствии женщины, но Вэй Ину было совсем не до этого. Он улыбался от уха до уха и беззастенчиво бросал на Второго Нефрита весьма красноречивые взгляды, которые, конечно же, замечали все играющие. Лань Ванцзи сохранял невозмутимость на лице из последних сил - желание увести Усяня в отведенные им комнаты и хорошенько проучить уже укрепилось в его мыслях, - я говорю правду или же нагло лгу?
На слове «лгу» он кокетливо вытянул губки и наигранно захлопал ресницами. Вэнь Цин задорно рассмеялась при виде этого зрелища, закрывая рот рукавом платья - подвыпившая, она еще могла дать фору развязности знаменитого Старейшины Илин. Слева от нее сидел Вэнь Чжулю, отчего девушка так и льнула к левому краю стола - возможно, если б не присутствие в помещении двух других заклинателей, она бы уже совсем улеглась на бывшего телохранителя Вэнь Чжао.
- Чжулю, твоя очередь угадывать: солгала я или же сказала правду? - под конец фразы голос ее сделался тише и зазвучал так сладко, словно бы призывно, что прославленный воитель Хуа Даньшоу чуть не забыл не только об игре, но и вообще о времени и пространстве. Румяные от выпитого вина щеки, соблазнительный взгляд, проступившие на лбу капельки пота - целительнице было жарко, и мужчина еле удерживался от того, чтобы отвести ее куда-нибудь и помочь избавиться от одежд.
- Ты солгала, - хрипло произносит он, взглядом неотрывно следя, как она заправляет за ухо выбившиеся пряди, - там нет трех двоек.
- А ты точно в этом уверен, мой айжэнь? - смотря ему прямо в глаза, девушка придвигается к нему ближе. Сидящий напротив нее Вэй Усянь только изумленно приподнимает брови, искренне удивляясь этому новому образу соблазнительницы. Но, похоже, что для Вэнь Чжулю такое поведение девушки было уже привычным - в конце концов, они жили вместе и, должно быть, не в первый раз выпивали в компании друг друга. Он тоже склоняется ближе к ней, не прерывая их зрительного контакта.
- Более чем.
- Хочешь, чтобы я подняла его и показала тебе?
- Да, я хочу этого.
- Прямо сейчас?
- Кхм, сестренка Вэнь Цин, я, конечно, все понимаю, но открой уже кости. Все остальное ты покажешь ему чуть попозже, - влезает в их «переговоры» Вэй Усянь, посмеиваясь и хитро прищуриваясь. И только тогда девушка наконец открывает кости, поднимая руки вверх, наглядно показывая, что она проиграла и не собирается спорить. Однако Хуа Даньшоу все равно не сводит с нее глаз, красноречиво, с вожделением продолжая смотреть на целительницу. Из всех играющих хладнокровие сохранял пока только Второй Нефрит клана Лань, не отвечая на провокации своего возлюбленного и вежливо игнорируя вызывающее поведение подвыпившей Вэнь Цин. Наблюдая за этим, темный Старейшина, лишь хитро усмехнулся и придвинулся как можно ближе к Ванцзи, рукой прикрывая рот, стараясь говорить потише. - По-моему, гэгэ, нам следует их оставить. Я тоже хочу кое-что показать тебе. Думаю, тебе это понравится. Но сначала...

Воспользовавшись тем, что двое бывших заклинателей из ордена Цишань Вэнь так заняты глядением друг на друга, Вэй Усянь быстрым движением смел со стола одну игральную кость, ловко пряча ее в рукав, а потом поднялся на ноги, начиная театрально раскланиваться, привлекая всеобщее внимание.
- Прекрасное вино, прекрасный вечер! Надо сказать, нам уже пора готовиться ко сну: у адептов ордена Гусу Лань строгий режим, - заговорил он, обращаясь к хозяйке дома. Та тут же поспешила встать ему навстречу, и они по-дружески обнялись, тесно прижавшись друг к другу.
- Вэй Ин, пройдоха! Ты ведь никогда не соблюдал правил! Небось, еще и всеми силами мешаешь господину Лань делать это, - весело смеясь, пожурила его целительница, но внезапно ахнула и отскочила назад, нахмурившись: ее непонимающий взгляд метнулся к Вэй Ину, что тут же заметил насторожившийся Вэнь Чжулю, вскочивший на ноги и оказавшийся рядом с ними. - Зачем ты...
- Что ты сделал? - бывший воитель загородил собой девушку и уже был готов кинуться на темного Старейшину, однако тот предусмотрительно поспешил спрятаться за спиной Лань Ванцзи, по-прежнему гаденько посмеиваясь.
- Не нужно быть таким грубым, Вэнь Чжулю! Все ведь в порядке! Я просто уронил кость - ничего такого страшного, - Лань Чжань, прекрасно слышавший насмешку в голосе своего спутника и читающий все его действия, лишь глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Сладить с Вэй Усянем, когда тем овладевало игривое настроение, было невозможно: он так и стремился найти себе приключений или устроить их другим. И сейчас был именно тот случай: красная от вина и смущения Вэнь Цин, нервно теребила пояс платья, который перетягивал ей грудь, а Вэнь Чжулю, абсолютно не понимающий, что происходит, но оттого встревоженный, буравил Старейшину испытывающим взглядом. Негромко хохотнув, Вэй Ин спешно взял за руку Второго Нефрита и потянул его в сторону выхода. - Ну, я здесь помог всем, чем мог! Теперь, надеюсь, вы справитесь без нас. Разрешите откланяться. Приятной ночи!
Как только заклинатели покинули их, девушка тут же под удивленный взгляд бывшего телохранителя Вэнь Чжао, принялась что-то выцеплять пальцами за воротом своего платья в районе груди. Чжулю, наблюдавший за ее суетливыми действиями с приоткрытым от изумления ртом, не знал, что происходит. Как будто бы целительнице что-то сильно мешало под одеждой. В конце концов, любопытство одолело мужчину, и он все-таки выпалил немного несдержанно:
- Что там, тяньсинь? Что с тобой случилось?
- Этот Вэй Усянь и его проклятые проделки! Он сунул игральную кость в мое платье! Ему это показалось смешным! - эти слова на некоторое время ввели Чжулю в состояние ступора: он нахмурился и, по-видимому, пытался понять, что он упустил из виду. А уж когда до него дошло, что и как именно сделал темный Старейшина, воспользовавшись его заминкой, то воитель чуть не подавился воздухом от возмущения. Да это можно было расценивать как чистой воды домогательство! И куда он сам только смотрел в этот момент!
Мужчина тут же оказался возле Вэнь Цин, в запале начиная ослаблять пояс ее платья, совершенно не замечая ее ошарашенного взгляда. Мысль о том, что со стороны его действия выглядели неслыханной дерзостью, с опозданием пришла ему в голову. Ткань, утягивающая упругую молодую грудь девушки, перестала давить, и игральная кость со стуком упала на пол, укатившись куда-то под стол.
- Вэнь Чжулю! Чего ты набросился на меня так сразу? Мы ведь еще даже не в опочивальне! П-прекрати раздевать меня! Что если кто-нибудь заявится сюда? Имей терпение! Неужели ты так возбужден после простой игры?
- Тяньсинь, я прошу прощения: это совсем не то, что я хотел сделать. Я просто... - он замялся, но потом, будто опомнившись, быстро запахнул одежды девушки, скрывая соблазнительного молочного цвета грудь от своего взгляда. Тонкие брови целительницы только непонимающе вздернулись вверх от этого действия, после чего она стыдливо отвела глаза.
- То есть, я неправильно поняла тебя, и ты на самом деле не хочешь меня...
- Нет, я хочу тебя.
- Да определись уже, Хуа Даньшоу! Сначала раздеваешь, потом одеваешь! Тебя не поймешь! - девушка плотнее запахнула свои одежды, обидчиво отвернувшись от собеседника, однако уйти ей не позволили: Чжулю своевременно перехватил ее руку за запястье, вновь разворачивая Вэнь Цин к себе лицом. Грубые пальцы аккуратно коснулись ее подбородка, нежно удержав его, не давая целительнице опустить голову. Он так проникновенно смотрел на нее, не произнося ничего, что та даже занервничала под таким взглядом. Бывшего телохранителя Вэнь Чжао было действительно сложно вывести из равновесия, однако если это происходило, то эффект был сногсшибательным. И сейчас Вэнь Цин чувствовала себя полностью раздетой перед ним, связанной по рукам и ногам.
- Я сказал, что хочу тебя, - вновь повторил он низко, и от этих слов по ее коже побежали мурашки, заставляя неловко повести плечами. Пререкаться с ним или как-то противиться его словам в такие моменты для Вэнь Цин было совсем невозможно. - Давай уйдем туда, где нам не помешают. Только если ты согласна.
- Конечно, айжэнь. Я приму тебя сегодня ночью столько раз, сколько ты захочешь, - покорно проговорила целительница, прильнув к чужой груди и счастливо заулыбавшись, чуть ли не мурлыча при этом. - Я так люблю тебя. Ты мой будущий муж, и я хочу быть тебе хорошей женой и примерно исполнять супружеский долг. Мне не терпится заняться с тобой любовью уже после свадебной церемонии: тогда, прося тебя о большем, я полноправно смогу говорить «муж мой».
Когда она замолчала, Чжулю показалось, что тишина вдруг оглушила его. Мысли невольно обратились в сторону женитьбы и всех ее прелестей: воображение во всех красках неожиданно обрисовало ему описанную девушкой картину. Мужчина с трудом совладал с собственными эмоциями. Сейчас в его голове доведенная до изнеможения, взмокшая и до невозможности обворожительная при этом Вэнь Цин, называющая его мужем и просящая о большем, затмевала все остальные мысли. Кровь стремительно приливала к низу живота, вполне понятным образом сообщая целительнице обо всех его запретных фантазиях. Она лишь растянула губы в кокетливой улыбке и легким движением провела вниз по его груди.
- Ты уже так возбужден, Чжулю, - с деланным изумлением произносит девушка, рукой спускаясь все ниже, касаясь его паха и с интересом наблюдая за реакцией мужчины. Они, несмотря на то, что по-прежнему были не в браке, занимались любовью уже бесчисленное количество раз, и целительница успела прекрасно изучить своего партнера. Вэнь Чжулю был немногословен и никогда конкретно не говорил, что именно ему нравится и что доставляет наибольшее удовольствие. Ввиду этого Вэнь Цин в этом интимном деле шла методом проб и ошибок: целовала, гладила, ласкала, покусывала - в общем, делала все, чтобы вызвать у Хуа Даньшоу реакцию, отличную от привычной, более сильную. И вопреки всему научилась-таки различать, когда ему было хорошо. Вот и сейчас прекрасно видела в его взгляде пылкую страсть и горячее желание. - Что ж, позволь я помогу тебе с этим, мой нелюдимый волчонок...

В это утро стояла невыносимая духота - был полный штиль, а солнце палило особенно яро. Проснувшись оттого, что все ее тело уже попросту взмокло, Вэнь Цин недовольно завозилась в постели, пытаясь отодвинуться от источника этого жара. Воитель крепко обнимал ее, и места, где соприкасалась их кожа, были мокрыми от пота. Седзи были плотно задвинуты, отчего воздух с улицы не проникал в их покои. Смешно сопя спросонья аккуратным носиком, целительница сделала попытку выбраться из объятий мужчины, но успеха это не возымело.
- Чжу... Чжулю, - зовет девушка, легонько толкая его в плечо, видя, что он тоже вот-вот откроет глаза, - Бога ради, отодвинься от меня - ты такой горячий! Не могу больше: я уже вся сырая. Нужно открыть двери во двор, иначе мы совсем задохнемся.
- Прошу, давай еще немного так полежим, - сонно проговаривает Хуа Даньшоу, лишь на мгновенье приоткрыв глаза, и вопреки ее просьбам притягивает девушку к себе теснее. Тогда вспотевшая и совершенно не отдохнувшая за ночь Вэнь Цин протестующе стонет, начиная выкарабкиваться из его объятий. И мужчине приходится сдаться: обреченно вздохнув, но не говоря ни слова поперек, Вэнь Чжулю оперативно поднимается с постели, небрежно накидывая на себя верхнюю рубаху, валяющуюся на полу неподалеку. Кажется, вчера им было не до аккуратного складывания вещей.
Через распахнутые седзи в комнату веет свежий воздух, и уже только этому Вэнь Цин несказанно рада: она вытягивается на постели, пользуясь тем, что теперь лежит на ней одна, и с довольной улыбкой глядит на то, как мужчина поднимает с пола ее одежды. Их взгляды встречаются.
- Сегодня очень жарко, - констатирует известный факт Чжулю, аккуратно сворачивая ее домашнее платье. На это целительница только закатывает глаза и снова измученно стонет, - тебе следует быть осторожной: в такую погоду легко получить тепловой удар. Пожалуйста, возьми с собой зонтик или веер, если пойдешь куда-то.
- Выхаживать с зонтиком или с веером, будто я какая-нибудь дворянка - жуть. О боги, за что вы послали такое марево... В такую погоду я бы хотела ходить абсолютно нагой, и чтобы это было естественно.
- Я против этого, - бескомпромиссно бросает мужчина и подходит ближе к постели, садясь на ее край, взглядом скользя по влажной от пота коже девушки. И Вэнь Цин, тихонько хихикая, перекатывается на спину, прогибаясь и выпячивая грудь. Как будто бы специально издевается над ним и снова будит в нем желание, несмотря на то, что еще не далее, чем каких-то шесть часов назад она, доведенная до изнеможения, умоляла его наконец дать ей передохнуть. Однако Вэнь Чжулю проявляет чудеса выдержки: он спокойно накрывает все ее женские прелести сбившимся одеялом, смотря целительнице прямо в глаза, - на это дозволено смотреть только мне и никому больше.
- Ты неисправимый ревнивый собственник, - смеется та, накрывая его руку своей, заставляя его снова стянуть одеяло и оголить ее упругий бюст. - Красота должна оцениваться по достоинству! Если на это можешь смотреть только ты, то я хочу, чтобы ты смотрел. Ну же, Чжу...
- Цин-Цин! Где ты, Цин-Цин! - вдруг писком раздалось откуда-то со двора, и Чжулю, оглянувшись на раздвинутые седзи, только и успел запахнуть верхние одежды как следует, прежде чем в их покои стремительным маленьким ураганом ворвался Вэнь Юань. Несреагировавшая на его появление вовремя Вэнь Цин даже одеяло к себе притянуть не успела, когда ребенок плюхнулся ей в объятия. Точнее, в объятия ее пышной груди. Хуа Даньшоу застыл как каменное изваяние, опешивший, сбитый этим с толку, но не имеющий понятия, какое именно замечание следует сделать ребенку в такой ситуации - любое слово вызвало бы неловкость. Тем временем мальчик поднял свои огромные наивные глаза к девушке. - Цин-Цин! Там Сянь-гэгэ вместе с богачом! Помоги ему - Сянь-гэгэ стонет! Ему плохо! Он кричит, что вот-вот умрёт! Скорее, Цин-Цин!
- Что?.. Плохо, говоришь? Да как бы ни так... Уж этому-то и плохо! Хоть бы двери за собой закрывали плотнее, - тут же принялась ворчать целительница, однако испытывая некоторую неловкость. Все-таки она находилась перед ребенком, и ей не помешало хотя бы прикрыться чем-нибудь: мальчик прилип к ее обнаженной коже как банный лист, уткнувшись лицом в ложбинку между груди.
- Вэнь Юань, ты не должен делать подобное, - неуверенно, но со всей серьезностью начал Чжулю, очевидно, справившись с внутренним волнением - играть роль родителя и поучать младшего было не его прерогативой. - А-Цин не одета. Ты как будущий мужчина не должен смотреть на нее.
- Но Лю-гэгэ же тоже мужчина! Почему тогда ты смотришь? - мальчик вынырнул из упругого бюста, удивленно хлопая длинными ресницами. И действительно, с его стороны все выглядело не совсем логично: дескать, Чжулю ведь смотрит, и что же тогда здесь не так?
- Мне дозволено это делать, потому что Вэнь Цин моя... - Хуа Даньшоу переводил взгляд с ребенка на девушку, а нужное слово все никак не шло на язык. Брови целительницы красноречиво взметнулись вверх, давая мужчине понять, чтобы он уже как-нибудь охарактеризовал их отношения. Многословием и красотой речи Вэнь Чжулю никогда не славился, нет - больше даже ходило слухов о том, будто он вообще не умеет говорить. От природы. Мол, Вэнь Жоханю не нужны были шибко болтливые слуги. Но Вэнь Юань смотрел на мужчину, не моргая, ожидая его решающее, авторитетное для ребенка слово. И целительница даже уже отчаялась ждать, удрученно вздохнув и отвернувшись, когда Чжулю вдруг приобнял ее за обнаженные плечи, заботливо набрасывая верхнее платье, и лаконично, с уверенностью произнес, заставляя ее лицо запунцоветь от смущения. - Она моя. Моя и всё.

(Очень захотелось миленького! =)
Простите за ошибки, но это всё (╯︵╰,) Конечно я могла бы и больше, но фантазия сказала нет.) потом я хочу написать фанфик про Генрих, вы хотите этого?)