Hikari no Senritsu
Травы колыхались этим днем под освежающим ветерком весело, словно бы радостно рассказывали друг другу о чем-то, что, определенно, было новостями светлыми. Ясные небеса благоволили всем обитателям, солнце светило так ярко, что, посмотрев на него, казалось бы, можно попросту ослепнуть. Давно здесь не было такого покоя и великой радости. С тех пор, как события дней минувших постепенно выветрились из умов людей, яркий, переливающийся свет озарил серые мысли, делая их цветными и оживленными. Старейшина Илин перестал быть бичом всех живых существ, старые «заслуги» его были забыты, наоборот - в народе даже пошла слава о нем и об его истинных намерениях. Историю этого человека пересказывали из уст в уста, он будто бы сделался всеобщим героем легенд и сказаний.
- ...и теперь он странствует по свету вместе со своей спутницей, искореняя зло, выявляя обман и фальшь, спасая невиновных и наказывая лжецов и узурпаторов, - с какой-то поучительной интонацией заключил не старый еще мужчина, подняв указательный палец вверх и как-то по-особому хитро улыбнувшись при этом. Все те, кто сидел вокруг него, слушали этот рассказ, затаив дыхание и пораскрывав рты. Настолько завораживали простых людей эти рассказы о заклинателях, в частности о великом Старейшине Илин. Однако в таких харчевнях - а этот рассказчик вещал сегодня именно здесь - часто находились и те, кто мог поспорить с рассказанной историей или вовсе опровергнуть некоторые факты. Так и получилось в этот раз.
- А я слышал, будто бы спутница его на самом деле есть никто иной, как сам Второй Нефрит знаменитого клана Лань, чьи адепты, подобно монахам, праведны и послушны, чисты как сами небеса, - задумчиво протянул другой, приложив палец к губам и смотря вверх, как будто бы он силился вспомнить что-то. Стоявшие вокруг зеваки принялись неловко переглядываться на это странное уточнение.
- Да как ты можешь так говорить?! Не ставь его в один ряд с адептами орденов Цзинь и Не! Как он мог, по-твоему, греховничать с мужчинами?! Старейшина Илин всегда пользовался особым расположением у всех молодых дев известных и малоизвестных орденов! Даже сама целительница Вэнь Цин Золотые Руки питала к нему чувства неразделенной любви! Но он всегда - слышите? Всегда был предан одной! Ту, которую повстречал еще во времена своего обучения в Облачных Глубинах! - спор разгорался нешуточный. А в самом углу этой относительно небольшой харчевни свои палочки крепко сжала в руках девушка, облаченная в ярко-красные с черным одежды, расшитые бабочками и цветами, которые были искусно выполнены серебряной нитью. Трое ее спутников, один из которых держал маленького ребенка на руках, все, как сговорившись, уставились на ее постепенно покрывающееся тенью раздражения лицо. По мере того, как разрастался спор, затеянный посреди белого дня в одной из малоизвестных харчевен, расположенной в пределах земель, принадлежащих ордену Гусу Лань, один из мужчин, сопровождающий девушку, веселел все больше и больше, а по его лицу расползалась донельзя довольная улыбка.
- Кажется, я был тебе очень симпатичен в былые времена, Вэнь Цин, - усмехнулся он и обворожительно подмигнул ей, подперев ладонью щеку. Двое мужчин, сидевших рядом с каждым из них, не проронили ни слова: только один из них, державший ребенка, на вид весь бледный и даже как будто бы болезненный, замотанный в дорожный плащ чуть ли не по самый нос - именно он сидел возле напряженной девушки - сжался, стараясь всеми силами уменьшиться в размерах.
- Вэй. У. Сянь, - сквозь зубы как можно тише зашипела целительница, испепеляющим взглядом прожигая веселившегося юношу. Само собой в этих разговорах о ее неземной любви к великому Старейшине не было ни капли правдивости, а потому, слыша все это собственными ушами, она моментально раздражалась, чуть ли не доходя до белого каления. Внутри она малоуспешно боролась с желанием подняться из-за стола и вмешаться в спор, заявив, что ни о какой безответной любви по отношению к Вэй Усяню и речи быть не может. - Немедленно замолчи, пока я не всадила в тебя иглы, смазанные аконитовым маслом.
- Сестра... это платье очень идет тебе... - замогильным, еле слышным голосом произнес сидевший в плаще странник, надеясь хоть как-то остепенить гнев девушки, которая почти переломила свои палочки для еды. После его слов Вэй Усянь присвистнул и поиграл бровями, хитро улыбаясь своим спутникам, но все так же уделяя особое внимание целительнице.
- Платье, действительно, прекрасно. Но я ранен в самое сердце: это ведь он купил его тебе? А как же твоя любовь ко мне, о дева Вэ... - договорить он не успел - под столом девушка изловчилась пнуть его новым блестящим сапожком. Вернее, она думала, что пнула именно его, однако, как оказалось, за проделки Вэй Ина как обычно досталось вечно сдержанному Ханьгуан Цзюню, который предусмотрительно выставил ногу вперед, дабы его возлюбленный остался целым и невредимым. Старейшина Илин, натянув на лицо обворожительную улыбку, со всей любовью во взгляде обернулся к нему и легким движением провел рукой по щеке своего защитника. - Как всегда вовремя, гэгэ. Надеюсь, тебе не сильно прилетело?
Тот лишь отрицательно покачал головой, не сводя глаз с сидящего рядом юноши. Вэнь Цин, поняв, что промахнулась и не наказала должным образом своего «обидчика», стушевалась и, немного покраснев щеками, под насмешливый взгляд Усяня тихо попросила прощения у Второго Нефрита.
- Но твой герой задерживается, - улыбка все-таки сползла с его лица, и Старейшина настороженно обернулся по сторонам, словно желая отыскать взглядом нужного человека.
- Вэй Усянь! Он не мой герой! Прекрати применять к его имени все эти нелепые определения! - при этих словах раздражение девушки только усилилось, но щеки вопреки всему вспыхнули с новой силой. И это было прекрасно видно каждому из мужчин, сидящих рядом с ней.
- Ты вылечила и выходила его, приютила у себя, сейчас обучаешь основам врачевания и медицинским техникам, он обмирает лишь при одном упоминании о тебе, а при виде твоей улыбки и вовсе готов свернуть горы, у тебя на воспитании находится Вэнь Юань, словно бы он ваш общий ребенок, и - расколотые небеса - ты носишь одежду, что он подарил тебе! Разве этого недостаточно, чтобы считать его твоим героем?
- Замолчи сейчас же! - внезапно торопливо прошипела она, приблизившись через стол к сидящему напротив Вэй Ину, и тут же отстранилась обратно, выпрямляя спину и принимая благонравный, спокойный вид. Спутники, удивленные такими резкими переменами в ее настроении, недоуменно воззрились на целительницу, но через мгновение все их сомнения развеялись. К их столу, словно молчаливая тень, подошел высокий мужчина, облаченный в черное ханьфу. В руках он держал узелок с различными детскими игрушками. - Ты припозднился, мы начали трапезу без тебя. Давай это мне.
Вэнь Цин забрала из его рук узелок и, повернувшись к ребенку, который сидел на руках ее брата, ласково улыбаясь при этом, протянула ему. Когда только ее нежные пальцы коснулись рук, облаченных в черные кожаные перчатки, мужчина вдохнул полную грудь воздуха, а затем и вовсе задержал дыхание, неотрывно следя за тонкими запястьями девушки.
- Ты хочешь есть, Чжулю? Здесь предлагают весьма недурные блюда, - вновь обратилась она к нему, отодвигаясь ближе к брату и освобождая место рядом с собой. Тот все еще стоял, смотря то на ее руки, то прямо ей в глаза, не пуская на свое лицо ни одну эмоцию. Повисло неловкое молчание. Только довольный новыми игрушками Вэнь Юань весело играл на руках лютого мертвеца, обращенного Старейшиной. - Чжулю?
- Я не голоден, госпожа, - коротко ответил он, склоняя голову перед ней в знак благодарности за предложение.
- Вот как? Тогда присядь с нами. И хватит вести себя так, словно ты мой слуга, - под его долгим, пронзительным взглядом было неловко, девушка нервничала и отворачивалась, стараясь увлечь свое внимание чем-нибудь другим. Это был не первый раз, когда мужчина так смотрел на нее. Однако, когда они находились в их новом месте жительства, сбежать от этих холодных карих глаз можно было легко: в свою комнату или же на улицу - Чжулю вряд ли бы последовал за ней. Эта черта в нем ей особенно нравилась - не мешать и не надоедать своим присутствием в неподходящий момент.
Сжигающий Ядра покорно опустился рядом с Вэнь Цин, сложив руки на колени и уставившись в стол перед собой. Вэй Ин, сидевший теперь напротив бывшего слуги Вэнь Жоханя, удивленно приподнял бровь, и, поймав на себе укоризненный взгляд целительницы, снова заулыбался во все свои тридцать два. Наблюдать за тем, как бывший убийца из ордена Цишань Вэнь постепенно вливается в обыденную жизнь простых людей, было забавно до коликов в животе.
После Аннигиляции Солнца остатки ордена Вэнь усилиями отдельно взятых личностей были помилованы и отпущены. Им разрешено было начать «новую жизнь», однако определенное условия было-таки выдвинуто в обмен на эту вольность. Идею «о надзоре за оставшимися отпрысками клана Вэнь» выдвинул глава ордена Цинхэ Не. Суть ее была в постоянном контроле над их численностью. Был создан особый табель, в котором давался полный список оставшихся в живых адептов и места их проживания. Согласно введенным законам, покинуть место жительства эти адепты могли лишь с согласования властей поселения или города, приписанными к которому они числились.
Путешествуя по Поднебесной, Вэй Усянь и Лань Ванцзи нередко возвращались в один и тот же дом, находящийся недалеко от маленького поселения на границе земель ордена Гусу Лань. Именно там обосновались известная целительница Вэнь Цин Золотые Руки вместе со своим восставшим из мертвых братом и с бывшим телохранителем Вэнь Чжао. Они жили бытом обычных людей, точно так же, как и другие, занимаясь земледелием. Вэнь Нин водился с маленьким Вэнь Юанем, который был с ним неразлучен, не забывая помогать сестре и бывшему слуге по хозяйству. О девушке с невероятным даром врачевания быстро пошли слухи в окрестных селениях, и вскоре она стала принимать в доме клиентов или же самостоятельно отправляться на вызовы в особо тяжелых случаях. Во время всех выходов «в люди» ее неизменно сопровождал Вэнь Чжулю, всюду следовавший за ней: когда он помогал носить продукты с городского рынка, когда просто шел с ней на очередной вызов, чтобы молча смотреть на то, как она обследует пациента. Идея обучать его искусству врачевания пришла девушке не сразу, однако надо было признать, ученик из него, в отличие от Вэнь Цюнлиня, был толковый. Он схватывал все на лету, но все-таки научить его перенаправлять духовную энергию, чтобы использовать ее в благих целях, оказалось тяжело. Однако спустя несколько кропотливых месяцев, которые целительница вместе с Чжулю провели над книгами и в постоянных тренировках, она смогла добиться нужного результата. Теперь Сжигающий Ядра мог не только своей энергией нарушать течение чужой, но и устранять сбои, залечивать поврежденные каналы. Вэнь Цин ликовала - направить энергию такой силы в положительном ключе было ее личным достижением. Конечно же, что говорить, от прошлой вражды между ними не осталось и следа. Они сильно сблизились в ходе обучения и совместной работы, научились понимать друг друга фактически с полуслова - телохранитель был немногословен по жизни, а она просто не любила пустой болтовни. Вэнь Нин и Чжулю часто выходили на ночную охоту, иногда в преследовании каких-либо тварей вовсе покидая границы Гусу, по несколько дней не появляясь дома. И девушка ловила себя на мысли, что страшно ей не только за родного брата, которого в нынешнем обличии ранить было бы проблематично, но и за Чжулю. По их возвращении, она тут же кидалась сначала к младшему, зачем-то осматривая его на предмет повреждений, а потом, неловко подходила к Сжигающему Ядра, тихо говоря о том, что ему тоже не помешает осмотр. Их дневные чаепития вскоре плавно переросли в совместные вечера за рисовым вином, когда они вместе любовались звездным небом, находясь в абсолютной тишине. Об ордене, что держал их все это время скованных цепями, словно зверей, они практически не говорили. Их беседы, если они завязывались, были легкими и ненавязчивыми.
Вэй Усянь обожал останавливаться в их доме, чтобы снова повидаться с Вэнь Юанем, которому всегда приносил какие-нибудь игрушки, честно купленные на деньги Лань Ванцзи, проведать Вэнь Нина и его сестру. По началу к Сжигающему Ядра он относился настороженно - все-таки новая жизнь новой жизнью, но забыть его преступлений бывший старший ученик ордена Юньмэн Цзян был не в состоянии. Но после нескольких громких споров с Вэнь Цин, он отступился и решил молча наблюдать. В голове не укладывалось, но Вэнь Чжулю не пылал никаким гневом отмщения, даже неприязни не испытывал к кланам, сломившим его орден. Ничего такого, как и говорила сама целительница. Но больше поразило Усяня одно странное происшествие. Однажды они с Ванцзи, прячась в тени дерева от полуденной жары и нежась в объятиях друг друга, стали свидетелями умилительной сцены. Играющий неподалеку с Вэнь Нином в подаренный разноцветный бумажный мячик Вэнь Юань, заметив проходящего мимо Чжулю, радостно рванулся к нему и, уцепившись за его ногу, выдал нечто поразившее абсолютно всех присутствующих. Папа. Надо ли говорить, как шокирован был сам Сжигающий Ядра? Вэнь Цин, значит, называл мамой, а его... Все, конечно же, понимали, почему именно этих двоих Вэнь Юань вдруг назвал родителями: в конце концов, они жили вместе, не имея кровного родства в отличии, например, от Вэнь Нина и Вэнь Цин.
-----