19. Другая я.
Утром я проснулась словно на вершине блаженства. Сладко потянувшись, даже не понимала, почему мне так хорошо и спокойно. Чувствовала себя как-то по-другому, по-особенному. Расслабленно и умиротворенно. Мне будто снился приятный сон. Была полна сил и надежды.
Но я проснулась одна.
Когда поняла это, всё вокруг вдруг померкло. В сердце закралась беспричинная тревога. Мин всё-таки ушёл. Исчез, так же, как и появился, словно он был лишь частью сна. Может, я действительно видела сон? Где заканчивалась реальность, и где начинался этот сон? Я не помнила, как и когда ложилась спать.
Нет, он опять меня бросил. Мин ведь так и сказал, что уйдёт, и я никогда его больше не увижу. Ночь, проведенная вместе, мои слова о том, что мне всё равно, кто он, не удержали его.
Глупая Джи Ён.
Я закуталась в одеяло с головой. Было себя до ужаса жаль, но не могла даже плакать. Нет, я была жалкой. И я сама виновата.
Заставив себя подняться с постели, поплелась в душ. Немного упокоившись, попыталась привести себя в порядок, просушила феном волосы.
В этой гостинице такой хороший шампунь. Волосы от него словно преобразились и казались гуще.
Безразлично взглянув на себя в зеркало, не поверила сначала своим глазам. Я ожидала увидеть уставшее, немного опухшее лицо, но обнаружила в отражении совсем другую себя. На меня смотрело свежее помолодевшее личико, словно я вышла из салона красоты. Мне казалось, что даже мои начинающиеся появляться морщинки разгладились за одну ночь. А волосы? Разве это мои волосы? Я всё ещё сплю? Они действительно стали гуще и мягче. Я ведь помню, в каком состоянии были мои волосы. Что это за шампунь такой? Но ладно шампунь, а с лицом что? Я каждый день вижу себя в зеркале.
Я ничего не понимала. Как такое может быть? Но ведь это я.
Когда спустилась в фойе и встретилась со своим боссом, первое, на что он обратил внимание, так это на то, что я выгляжу потрясающе, чем немало меня смутил. Он пялился на меня, словно видел впервые. Всё говорил, что вчера я казалась уставшей и разбитой, но сейчас даже похорошела. Воздух Европы пошёл мне на пользу.
Я могла ему только сдавленно улыбаться и отвечать вежливыми лёгкими поклонами. Мне ещё не хватало навязчивого внимания моего шефа. У меня на душе и так творилось непонятно что. Я действительно чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Мне казалось, что даже зрение моё стало лучше. Хотя, нет. Мне так не казалось. Оно стало намного лучше.
В аэропорту при проверке паспортов меня долго рассматривал работник таможни, словно не мог поверить, что мне тридцать пять. А я всё сконфужено улыбалась, видя его сомнения. В самом деле, сейчас я очень отличалась от своего изображения на фото в загранпаспорте.
В самолете то и дело заглядывала в зеркальце, внимательно и удивлённо рассматривая своё лицо. Раньше мне нужно было потратить немало времени, чтобы выглядеть хорошо, использовать все хитрости и премудрости современной косметической индустрии, но сейчас на мне не было ни грамма косметики, даже пудры. Я лишь подкрасила ресницы, хотя и этого делать не нужно было. Как и волосы, они стали густыми, длинными и чёрными. Невероятно, но я видела это своими глазами. Ущипнула себя за щеку. Может, сплю? Нет, я не спала. Было больно. Ведь во сне не чувствуешь боли. Погладила место на щеке, за которое себя ущипнула и, закрыв пудреницу, откинулась в кресле.
Босс всё пытался уделять мне внимание, что-то рассказывал, но я пропускала это мимо ушей. Мысленно прокручивала то, что со мной произошло за последние часы. Странные вещи. Встреча с Мином, который почти не изменился, который выглядит практически, как и семнадцать лет назад. Мы провели ночь вместе, и это была волшебная ночь. Его исчезновение. Мне вдруг стало дурно. Как он всё же зашёл в мой номер? Может, и не было никакого Мина? Тогда, кто это был? Я схожу с ума.
Нет, я выглядела так всегда. Просто в последнее время слишком устала, не высыпалась, плохо и не вовремя питалась.
А вчера что: за одну ночь отдохнула и набралась сил?
Ночь с мужчиной вернула меня к жизни и заставила сиять изнутри. Но что, если будут последствия? Если всё это было сном, последствий не будет. Если нет – у меня, возможно, будет ребёнок. Ребёнок Мина.
Эта мысль пугала и одновременно... Я отвернулась от босса, взглянув в иллюминатор на пушистые белоснежные облака и прозрачное голубое небо. По щеке покатилась слеза. Я поняла, что хочу этого ребёнка. Со мной останется частичка Джи Мина. Это будет подарок судьбы для меня. Значит, так было суждено.
Вернувшись к своей прежней жизни, прислушивалась к себе. Мне казалось, что я стала новым человеком. Что-то словно изменилось во мне, поменялось отношение ко многим вещам и к себе самой. Все мои знакомые говорили мне, что я вернулась из Европы другим человеком, похорошела, просто расцвела. Многие даже подозревали, что я влюбилась и с кем-то начала встречаться. Другие мои знакомые интересовались, какой косметикой пользуюсь или в какой салон хожу, какие процедуры делаю. Неужели я настолько изменилась?
Я ухватилась за мысль о том, что просто вновь влюбилась, и это дарит мне крылья. Хотя чувствовала себя порой опустошенной и одинокой, когда думала, что никогда больше не увижу Мина. Другими мужчинами я не интересовалась.
Меня всё чаще посещала мысль о беременности, которая меня уже не пугала. Я с нетерпением ждала возможности проверить это. Старалась не забегать вперёд, пока не узнаю. Как буду жить и справляться со своими трудностями, проблемами, с которыми придётся столкнуться, пыталась не думать об этом. Подумаю, когда узнаю. В любом случае, я приняла решение, что не избавлюсь от этого ребёнка.
Но ребёнка никакого не было. Когда через несколько дней после возвращения из Европы мне стало плохо, заболел низ живота, и пошло кровотечение, я не на шутку испугалась. Для тех «распрекрасных дней» было ещё не время. В больнице сказали, что, быстрее всего, у меня случился выкидыш.
Не передать словами, как эта новость оглушила меня и вывела из равновесия. Я отказалась от дальнейшего обследования. К тому же мне было стыдно говорить с врачом об «отце». Я взяла на работе отпуск на пару дней и ухала в родной город навестить тётку.
Я бродила по тем местам, где часто бывала в детстве, где мы вместе с Мином проводили время. И хоть понимала, что не должна была бередить себе сердце напрасными надеждами и предаваться бессмысленным воспоминаниям, ничего не могла с собой поделать. Мне было плохо. Очень плохо. И рядом не оказалось никого, с кем бы я могла поделиться своей печалью.
Вернувшись в родной город, думала, что мне станет лучше, но не стало. Я поняла, что приехала в неправильное место. Здесь всё мне напоминало о Мине и о тех далёких днях. Мне нужно было съездить в совершенно незнакомое место.
На следующий день я уехала. Взяла билет на ближайший автобус и доехала до конечной остановки. Переночевала в каком-то мотеле, а потом почти весь день бродила по незнакомому городу, где встречала незнакомых людей, которые приветливо улыбались и ничего не знали обо мне.
В какой-то момент я поняла, что устала от суеты Сеула, от его шума и навязчивых условностей. Ноги привели меня к небольшому детскому дому. Я остановилась, окинув взглядом здание с многочисленными окнами, завешанными белоснежными занавесками. На улицу высыпала группка детей лет пяти-шести. С ними вышла воспитательница. Они обступили её, как цыплята курицу-наседку, весело галдя и что-то наперебой ей рассказывая.
По моим щеками покатились слёзы. Не знаю, почему плакала. В душе что-то перевернулась. Что-то потянулось к этим детям, словно я была нужна им, будто это было самым важным на свете.
- Тётя, почему вы плачете? – спросил нежный детский голосок.
Я увидела рядом с собой маленькую девчушку, которая смотрела на меня во все глаза. В них было удивление и, самое главное, надежда. Надежда на то, что, возможно, я пришла за ней. Ведь каждый из них ждёт, что однажды за ними кто-то придёт.
- Я просто, - проговорила, вытирая слезы. – Почему, не знаю.
- Вы такая взрослая, и не знаете, почему плачете? Вас кто-то обидел?
Я присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть личико девочки.
- Нет.
- Тогда почему?
- Я потеряла своего друга.
- Потеряла?
- Он вдруг ушёл, не попрощавшись.
- Тогда он плохой друг?
- Нет. Он самый лучший друг. Только считает, что он плохая для меня компания и не хочет, чтобы у меня из-за него были проблемы.
- Он бандит?
- Наверное.
Девочка вздохнула, но потом улыбнулась.
- Меня зовут Со А. А вас?
- Джи Ён.
- Джи Ён – красивое имя. Ваш друг, если любит вас, обязательно вернётся к вам. Он перестанет быть бандитом и вернётся. Вот увидите, и вам больше не придётся из-за него плакать.
- Спасибо, Со А.
- Вы очень красивая. Он обязательно вернётся.
Я улыбнулась девочке, чувствуя, как на душе стало значительно легче, словно она успокоила бурю в моей душе.
На нас обратила внимание воспитательница. Отпустив детвору, она подошла к нам. Дети не торопились разбегаться в разные стороны. Они внимательно всматривались в незнакомую тётю. Им стало интересно, кто я.
Воспитательница была милой пожилой женщиной с добрым лицом. Она спросила, может ли мне чем-то помочь. Как-то незаметно у нас завязался разговор. Она директор этого детского дома. Мне казалось, что я знаю её уже давно, словно эта женщина близкий для меня человек, которого давно не видела.
Когда я уходила, Со А подошла к нам и спросила, приду ли ещё.
Я задумалась и пообещала, что однажды приеду.
Воспитательница проводила меня до ворот.
- Не стоило давать подобного обещания.
- Я приеду, - проговорила поспешно. – Я обязательно навещу их.
Я сдержала своё обещание, приехав на выходные, набрав всяких вкусностей. Пак Хэ Ин, как звали директора детского дома, радушно встретила меня. Радовались моему приезду и дети.
Когда ехала туда, приняла решение. Очень важное решение. Я попросила госпожу Пак взять меня на работу. Правда, у меня не было опыта работы с детьми, но мне очень хотелось остаться.
Вскоре я переехала из Сеула в этот маленький городок. Без сожаления и сомнений. Здесь мне было спокойней и как-то легко, я чувствовала, что кому-то нужна и полезна. Или просто пыталась сбежать. Я старалась забыть, то, что со мной произошло.
Так закончилась зима и пришла весна – расцвела нежными благоуханием. Успокоилась и моя душа.