8. Цветы сливы для милого демона.
В библиотеке было не так много народу. Обычно читальный зал и места для самоподготовки заполнялись после семи вечера. Я вздохнула с облегчением. Будет возможность более-менее спокойно позаниматься.
Мин выбрал свободный стол возле окна.
- Здесь можно найти подходящие книги? – спросила, стараясь не обращать внимания на парочку голов, вывернувшихся в нашу сторону.
- Конечно, есть. Учитель Кан не давал бы подобного задания для эссе, если бы здесь не было таких сборников.
- Почему ты так уверен в этом?
- Он сам сказал.
Я изобразила всё понимающее выражение лица. Мин, скинув свой рюкзак на стул, позвал искать необходимые сборники. Джи Мин довольно быстро нашёл нужный отдел, словно уже искал такую литературу. Это были дальние стеллажи, и вокруг не было ни души. Мне даже понравилось такое уединение в тиши хранилища для книг. Наконец-то, никто не таращился на нас.
Рассматривая корешки книг, понимала, что в руки попадается всё что угодно, только не то, что нужно. И я приуныла, ведь совершенно не знала, о чём можно написать в эссе. Вернее, знала, что это, но как именно написать... Нужно сначала что-нибудь прочитать, чтобы какая-то мысль пришла в голову.
Я взглянула на Джи Мина. Он увлечённо просматривал стоявшие на полках книги.
- Тебе доводилось раньше что-то такое писать? – спросила, с надеждой смотря на него.
- Нет, - произнёс Мин, не отвлекаясь от своего занятия. – Но в этом нет ничего сложного. Сейчас найдём, что почитать. О любви или о чём-нибудь ещё. Китайская поэзия необычная и терпкая. Она отражает обычаи и мировоззрение, природу. Это поэзия мысли, не отвергающей чувства. В ней одно не исключает другого и передаёт сложность душевных переживаний. По большей части она печальна, но с её помощью осознаешь радость жизни и всё, чем она нас одаривает.
От слов Мина веяло какой-то совсем не подростковой рассудительностью, словно со мной разговаривал взрослый мужчина или шаолиньский монах, постигающий мудрость мира.
- Ты хотя бы имеешь представление, о чём нужно писать, - произнесла, вдруг вспомнив о том, что Мин какое-то время жил в Китае и у него был наставник китаец.
- Когда один из нас знает, о чём нужно написать, - проговорил Мин, - это неплохо. Сейчас что-нибудь найдём подходящее и придумаем кое-что. Вот: «Женский образ в китайской лирике».
Мин достал какую-то книгу и начал её листать. А моё воображение живо нарисовало буддийский храм и старого монаха, сидящего на крыльце в таком же старом деревянном кресле, и что-то наставляющее бормочущего, и Джи Мина, сидящего у его ног и увлечённо слушающего своего учителя. Стены храма окрашиваются мягким светом уходящего за горизонт солнца, лёгкий ветерок дует в лицо... Вокруг спокойствие и умиротворение, подаренное красотой природы и дыханием ранней весны...
Должно быть, всё так и было...
- Если писать о любви, - продолжил Джи Мин, - нужно найти лирические песни Шицзина.
Мин медленно продвигался вдоль полок в мою сторону и, в конце концов, остановился у меня за спиной. Картина, написанная моим бурным воображением, вздрогнула и исчезла.
- «Китайская поэзия Х-Х1 вв.». Кто знает, может из этого что-нибудь и получится, - произнёс Джи Мин и потянулся за книгой, которая стояла где-то на верхней полке.
Мне нужно было только поднять глаза выше.
Я, шагнув в сторону, чтобы не мешать Мину, обернулась к нему лицом.
- Надеюсь, - вздохнула.
Мин перевёл на меня взгляд.
В узком проходе между книжными стеллажами внезапно оказалось так мало места, и было душно. Мин стоял слишком близко ко мне. Я откровенно струсила под его пристальным волнующим взглядом. Кажется, даже покраснела. Зачем он так близко подходит ко мне? Вдруг вспомнила, как он обнял меня, когда хотела уйти, обидевшись на него. Воспоминания о его объятиях подтолкнули меня к побегу.
- Я пойду, сяду за стол. Подожду тебя там, - попыталась улыбнуться я.
Моя попытка сбежать не удалась. Мин, беспардонно схватив меня за предплечье, остановил. Я испуганно поморщилась, потому что это было достаточно болезненно.
- Мне больно. Отпусти, - потребовала, но голос мой дрогнул. – У меня синяки останутся.
Мин сразу же отпустил меня. Я вновь сделала шаг в сторону, но Мин вернул меня назад.
Хотела спросить: что он делает? Возмутиться или ещё что. Но Мин шикнул на меня и вопрос оборвался на слове «Что».
- Прости, я не хотел. Но... Хочешь скинуть всё на меня? – тихо проговорил он, шагнув ко мне ещё ближе.
Я оказалась прижатой спиной к полкам.
- Но я ведь не ухожу. Я хотела подождать в зале за столом.
Мин вновь шикнул, устремив на меня строгий взгляд. Было что-то ещё в этом взгляде. Что-то почти животное и теперь пугающее. Странное ощущение, словно на тебя смотрит не человек, а хищник, пленяющий, подавляющий своей силой и превосходством, который знает, что его жертва не сможет убежать, потому что он одним прыжком прекратит бессмысленную отчаянную попытку избежать плачевной участи.
- А книги я в зубах держать буду? – спросил Мин как ни в чем не бывало.
На миг я подумала о том, что в нём таится огромная сила, способная сносить всё на своём пути, а я перед ней абсолютно беспомощна, и не знаю, унесёт ли она меня с собой, или уничтожит.
- Прекрати, - проговорила тихо. - Ты пугаешь меня.
Я опустила взгляд и попыталась оттолкнуть Джи Мина от себя, но это оказалось совершенно мне не под силу. Я словно упиралась в стену. Мин даже не пошевелился.
- Взгляни на меня, - произнёс он.
Хоть его голос прозвучал мягко, я не подняла на Джи Мина взгляд.
- Джи Ён, - настойчиво позвал парень.
Я несмело взглянула на него. На меня смотрели уже другие глаза. Они излучали тепло и будто улыбались, притягивали к себе, словно магнитом.
- Ты говорила, что не боишься меня. Ты не должна бояться меня. Только не ты.
Мин отложил в сторону обе книги и положил руки мне на плечи. Чувствовала, что мои ноги стали ватными, и я не смогла бы даже сдвинуться с места. Сердце волнительно выстукивало: сейчас, что-то произойдёт. Я с трепетом ждала, как эта огромная неуёмная живая волна подхватит меня, чтобы я не пошла ко дну, а осталась наплаву. Я не должна его бояться. Только не я.
Только не я? Я для Мина что-то значу.
В желудке, словно стайка бабочек порхала. От этого становилось и приятно, и не по себе одновременно.
Джи Мин занёс одну руку в каком-то жесте, но что он хотел сделать, я не узнала. Возможно, прикоснуться к моей щеке. Мин вдруг вздрогнул и убрал вторую руку с моего плеча, отпрянул от меня, словно понял, что делает что-то не то. Но через мгновение услышала шаги и всё поняла. Кто-то бродил недалеко, и нас могли увидеть.
Я развернулась лицом к полкам, хотя мне это далось с большим трудом. Когда испуг прошёл, почувствовала досаду и разочарование от того, что кто-то шёл к нам, похоже. Я так и не узнаю, что хотел сделать Джи Мин. Что если он?..
Да нет, Мин бы меня не поцеловал.
В просветах между полками показалась чья-то голова. Вот этот гад, который всё испортил.
Ну, да испугалась я немного. У Джи Мина порой такой взгляд, пугающий до дрожи. В такие моменты становится немного жутковато. Почему – сама не знаю. А что касается поцелуя... Наверное, если это когда-нибудь и произойдёт, я грохнусь в обморок.
Парень поднял голову и увидел меня, а потом Мина. Джи Мина он сразу узнал. Я поняла это по реакции блуждающего между стеллажами школьника. Ну, конечно же, кто не знает Чон Джи Мина?
- О, Чон Джи Мин! – радостно воскликнул парень.
Я не знаю, как его зовут. И чему он так обрадовался?
- Чего орешь? – сдержано спросил Мин.
Школьник украдкой взглянул на меня.
- Хотел привет сказать, - проговорил он, вновь переводя взгляд на Джи Мина.
- Привет, - произнёс Мин.
- Привет, - радостно, но тихо отозвался парень. – Я Со Джин. Ли Со Джин.
- Привет, Ли Со Джин. Что-то ещё?
- Нет, - растерянно промямлил парень. – Что вы здесь делаете?
- Лапшу варим.
- М?
- Что ещё можно делать в библиотеке? - спросил холодно Мин. - Займись своими делами.
- А да, простите, что помешал. Я пойду.
- Иди.
Я проводила парня взглядом, но он не ушёл далеко. Вот, липучка.
Но что же Мин? Мне теперь будет рядом с ним неловко? Что я должна сделать? Уйти? Остаться? Если уйду, ничего не сказав и ничего не объяснив, это будет означать, что я обиделась или злюсь, что отвернулась от него и не хочу разговаривать. Разве я смогу от него сбежать?
Взяв с полки книги, которые оставил Джи Мин, послушно подошла к нему. Мин, взглянув на меня, положил на них сверху ещё одну, затем следующую. Нашел другую парочку книг, которые мне не отдал.
- Всё, хватит, - проговорил он, - пойдём.
Джи Мин забрал у меня все книги и, не оглядываясь, пошёл вдоль стеллажей в читальный зал. Я молча поплелась за ним.
Я не хочу никуда от него сбегать. Ни сбежать от него, ни отпустить его не могу.
Несколько минут мы просидели за столом друг против друга, листая книги.
- Мы теперь будем молчать? – спросил Мин, и я подняла на него глаза.
Неопределенно пожала плечами.
- Нет. Я пытаюсь, что-то придумать. Никогда не увлекалась китайской поэзией. Эссе ведь должно быть не одно на двоих. Мне нужно разобраться и самой. Как-то так...
Подперла щеку рукой и опять углубилась в книгу. Мин поднялся с места. Я удивлённо взглянула на него, думая, что уходит. Но он подошёл ко мне и, убрав с соседнего со мной стула мой рюкзак, уселся рядом.
- Думаю, - начал Джи Мин, - ты можешь написать о женских образах в китайской поэзии.
Мин что-то ещё говорил, но мне было тяжело сконцентрироваться на том, что он рассказывал из-за его близости. Он сел слишком близко ко мне и, как всегда, смотрел на меня своим глубоким проникновенным взглядом.
- Дай карандаш, - попросил Джи Мин.
Послушно достала и отдала ему. Мин делал какие-то пометки в книге, говорил, что я должна прочитать это. Я соглашалась и кивала головой. Потом он потянулся за другой книгой и то ли нарочно, то ли так получилось, прислонился ко мне плечом. Пару раз даже коснулся ногой моего берда, словно совсем этого не замечая. Что-то говорил, поглядывая то на меня, то в книгу, что-то даже зачитывал вслух, вновь делая пометки карандашом на полях.
Почему Джи Мин прикасается ко мне? Он почти никогда ни к кому не прикасался и не позволял прикасаться к нему. Но со мной все по-другому. Он действительно не замечает этого? Но уж точно не придаёт этому значения. Такого, как я. И не думает об этом.
Мне казалось, что с того момента, когда я первый раз так неосмотрительно схватила его за руку, чтобы удержать и не дать уйти, разрушила какой-то невидимый барьер между нами. Вломилась к нему домой, не спросив разрешения, нарушив одно из правил в его жизни. Но ведь я не совсем вломилась. Всего лишь постучала. Он сам меня затянул в свой дом. Мог просто не впустить, дверь не открыть, в конце концов, если никого не ждал и не хотел видеть. Но Мин не оттолкнул меня, он захотел со мной общаться. И у меня есть подозрения, что я ему нравлюсь. Разве нет? Или это игра? Тогда, что ему от меня нужно?
Мозг мой говорит мне быть осторожной, но меня тянет к Джи Мину и хочется быть рядом с этим парнем. Пусть что-то с ним однозначно не так. И я пока не могу понять: странности это или он какой-то особенный. Он может быть плохим, но я чувствую, что нет. Мне кажется, что он искренен со мной. Всё, что Мин делает, не игра и не притворство по отношению ко мне. Я пока не знаю, почему никого не подпускает близко к себе, почему настолько закрыт для других. Человек не закрывается просто так. Тому должны быть причины: обман, предательство, разочарование в людях, желание защитить себя от подобного в будущем. Защитная реакция организма. Джи Мин сам говорил. Только смысл этой фразы намного глубже. В нём самом может чувствоваться сила и даже некоторая жестокость и безразличие, но душа его одинока и беззащитна. Мин холоден и недосягаем не потому, что чувствует своё превосходство над остальными.
Что он говорил мне? Я никогда не лгу. Всегда настоящая. Неужели я действительно такая? В этом есть смысл? Никогда не считала себя особенной или какой-то слишком правильной. У меня масса недостатков, я могу быть злой и... мне порой бывает стыдно за себя, особенно, когда говорю то, что люди не хотят слышать. Я не понимаю людей, которые хотят всем нравиться, которые стремятся быть на кого-то похожими, могут совершить даже подлость и опуститься до низких поступков, лишь бы не стать изгоями, посмешищем, чтобы их приняли в компанию. Но при этом я трусиха и не могу что-то поменять в своей жизни, не могу вырваться из того круга, в котором вынуждена находиться, как в прямом, так и в переносном смысле. Знаю, что не смогу изменить этот мир, сделать его лучше или справедливее. Я всего лишь ученица старшей школы. Не могу бросить школу, но мечтаю, что, закончив её, смогу двигаться дальше, что-то начать сначала, уехать из нашего города туда, где меня никто не знает, и никто не ждёт, а моя так называемая семья сможет жить спокойно без меня, я смогу найти занятие себе по душе. А потому я должна хорошо учиться, чтобы поступить в колледж.
- Ты меня вообще слушаешь? – спросил вдруг Джи Мин строго. – Проделаешь во мне взглядом дыру, не понятно, о чём думая.
- Прости, - проговорила, взяв в руки книгу, лежащую передо мной, и перевела всё своё внимание на её страницы, которых, по правде говоря, не видела.
Меня смутило то, что Мин заметил, как я уставилась на него, разглядывая. Кажется, он заглянул в книгу, которую я держала в руках.
- Ты держишь её вверх ногами, - произнёс парень.
Его слова заставили меня почувствовать себя ещё более неловко.
- Что ты там так собралась рассмотреть? – спросил Мин, явно усмехаясь.
Он аккуратно забрал из моих рук злополучную книгу и, перевернув её, также осторожно всунул мне в руки назад. Я готова была провалиться сквозь землю.
- Если устала, так и скажи. У нас ещё много времени впереди.
- Нет, я не устала, - поспешила возразить, с надеждой взглянув на Мина, пока он не предложил разойтись по домам. – Просто... Я действительно тебя не слушала. Извини.
Вновь опустила взгляд, потому как мне стало стыдно, и не могла смотреть ему в глаза.
- Дай мне это, - проговорил Мин, забирая у меня книгу, которую я продолжала держать в руках.
Ничего не понимая, перевела на него взгляд. Мин рассердился или обиделся? Нет. Он даже улыбнулся мне. Я послушно разжала пальцы, потому что первой моей реакцией было не отдавать ему книгу.
- Эту возьми.
Джи Мин протянул мне книгу, в которой карандашом делал пометки.
- Хорошо. Спасибо, - тихо поблагодарила его, добросовестно уткнувшись в книгу, но ловя краем глаза и уха каждое движение и шорох со стороны Мина, потому что он интересовал меня больше, чем то, что было написано в книге.
Мин откинулся на спинку стула, и боковым зрением я уже не могла его увидеть. Заставила себя читать книгу.
Эссе, Джи Ён. Тебе надо написать его.
Я вздохнула. Мысли мои возвращались к Мину. Трудно сидеть вот так, зная, что он сидит рядом, и не видеть его лица, не знать, что он делает. Смотрит ли он на меня, или читает книгу? Но... как же это приятно.
Мне всё же удалось немного разобраться в том, о чём нужно написать в своём эссе. Совсем немного. Я даже сделала несколько записей, пытаясь уловить мысль.
Мы с Джи Мином ещё какое-то время пробыли в библиотеке. Причём я поняла, что Мин провёл это время с большей пользой, чем я. Ну, конечно же, он ведь не отвлекался на меня. Правда, Джи Мин поинтересовался, как у меня дела. Он хотел взглянуть на мои записи, но я пообещала ему, позже показать.
Потом Джи Мина потянуло на размышления о времени и его быстротечности.
- Я тоскою охвачен, никак не усну, – зачитал он вслух какое-то стихотворение.
Я развернулась к Мину, чтобы лучше его видеть.
Похоже, с тем монахом-наставником он провёл слишком много времени. Джи Мин читал так выразительно и проникновенно. Его голос звучал, как приятная, но печальная мелодия.
- Да и сон не избавит от горестных дум!
Лунный свет озаряет снегов пелену,
Дует северный ветер, и дик, и угрюм.
Жизнь куда-то уходит, не медля ни дня,
И я чувствую: старость коснулась меня...
Се Линъюнь. Закат года.
Мин выдержал паузу, словно обдумывая прочитанное, а потом спросил, взглянув на меня:
- Как думаешь, он тоскует по своей молодости?
- Должно быть. Многих неизбежность старости пугает. Но мы ещё слишком молоды, чтобы думать о старости.
- Тебя она не пугает?
- Не знаю. Впереди целая жизнь. Есть ещё время быть молодым. Думаю, меня это начнёт беспокоить лет через двадцать – двадцать пять.
Мин улыбнулся и, задумчиво взглянув в книгу, вновь начал читать, но после первых строк поднял глаза на меня. Он так хорошо запомнил или знал это стихотворение.
- Краски цветенья нам трудно надолго сберечь.
День увяданья отсрочить не может никто.
То, что когда-то, как лотос весенний, цвело,
Стало сегодня осенней коробкой семян...
Иней жестокий покроет траву на полях.
Сникнет, иссохнет, но вся не погибнет она!
Солнце с луною опять совершают свой круг,
Мы же уходим, и нет нам возврата к живым.
Сердце любовно к прошедшим зовёт временам.
Вспомню об этом – и всё оборвётся внутри!
Тао Юаньмин. Династия Цзинь.
- И господин Тао тоскует по своей молодости, - проговорила я, вздохнув. - И это так болезненно. В его словах столько печали.
- Человечество во все времена пыталось найти секрет вечной молодости или обрести бессмертие. Но бессмертие для них – это память поколений, это то, что они оставили после себя. Бессмертие не буквально.
- Мы не можем жить вечно, - проговорила я. - Нам нужно жить сегодняшним днём. Завтрашний день ещё не наступил, вчерашний никогда не вернуть. У нас есть только сейчас, здесь. Но сердце человека всегда возвращается в прошлое, когда его «краски цветения» увядают, когда его время истекает. Молодые же мысленно устремляются в будущее. Потому что нам кажется, что у нас ещё много времени впереди.
- Но что, если бы у тебя появилась возможность всегда оставаться молодой? Если бы сакральная мечта о бессмертии стала бы реальностью?
- Ну, - задумалась я, - чтобы что-то получить, нужно что-то отдать, чем-то пожертвовать.
- И что, например?
- Возможность с кем-то сблизиться.
- Почему?
- Бессмертие обречёт на одиночество. Все не могут жить вечно. Тот, кто никогда не умрёт, в конце концов, останется один. Если будет необходимость скрывать эту особенность своего существования, подумай, скольким людям за свою долгую жизнь придётся причинить боль расставанием порой без вразумительного объяснения? Или он увидит, как старятся и уходят из жизни его друзья, близкие, его любимый или любимая, дети. И он никогда не сможет этого забыть.
- Но мы тоже видели, как уходят из жизни дорогие нам люди. Рано или поздно нам приходится с этим сталкиваться. Каждому из нас.
- Но мы не будем вечно жить с этой болью. Когда-нибудь и мы уйдём. И уйдёт наша боль. Пройдя через потери, сколько раз за бесконечную жизнь ты захочешь пережить такие утраты? Переживать это снова и снова.
Лицо Мина стало на мгновение каким-то даже слишком серьёзным.
- Но что, если всю свою долгую жизнь тебе пришлось бы прожить с кем-то таким же бессмертным? Ты бы согласилась остаться с ним?
- Если бы я его любила, пожалуй, да. Но это невозможно.
- Ты отказалась бы от своей жизни? Если бы тебе пришлось отказаться от всего, к чему привыкла и от всего, что знаешь?
- Я бы хотела прожить с любимым человеком долгую пусть и обычную на первый взгляд жизнь, разделить с ним все радости и горести, вырастить детей и состариться вместе. А когда придёт время расстаться в конце жизненного пути, то расстаться ненадолго.
В тот момент мы с Джи Мином смотрели в глаза друг другу. Мне на миг показалось, что я как-то связана с ним, а он со мной. Это трудно объяснить. Это когда смотришь и кажется, что... Нет, не кажется – знаешь, что мы будем вместе. Я знаю, и он знает. Он думает о том же, хочет того же. Наша история уже написана, и она уже началась.
Я первая опустила взгляд. Казалось, словно Джи Мин спросил: согласилась бы я остаться с ним или нет. А я ответила, что хотела бы прожить с ним свою жизнь. Это было так мило и романтично, несмотря на обстановку. Я вообще забыла, что нас окружали школьники, и они с нескрываемым любопытством время от времени пялились на нас. Никого, кроме нас, в тот момент не существовало на свете.
Я вновь взглянула на Мина. Он внимательно смотрел на меня и о чём-то думал.
- А ты, - спросила, размышляя над тем, что Мин уж как-то слишком серьёзно рассуждает о бессмертии, - ты хотел бы жить вечно и никогда не состариться?
- Мне никто не давал возможности выбора. Не имеет значения, хочу ли я этого, или нет. Зачем нам вечность, если её не с кем разделить? Ты права.
Он замолчал, но потом добавил:
- Бессмертие – это бесконечное одиночество.
Мин отвёл взгляд в сторону.
- На сегодня хватит, - проговорил он, собирая книги в стопку. – Эти две возьми с собой. Дома посмотришь.
- Ладно, - согласилась, забирая книги.
Обе книги я, покидая читальный зал, записала у библиотекаря на себя. Джи Мин проводил меня домой. И почему-то это воспринимала уже как что-то само собой разумеющееся. Словно ему было по пути со мной.
Я вновь остановилась на том месте, где всегда прощалась с Джи Мином.
- Я ведь всё равно приду к тебе в субботу, - проговорил Мин, кивая головой в сторону моего дома. – И они так или иначе меня увидят.
Сразу поняла, о чём он говорит, но что-то остановило меня. Упрямо не желала подпускать Мина к своему дому.
- Но... - начала было.
- Ну ладно, - проговорил Мин, - тогда я пойду.
Как-то слишком быстро он собрался уходить, словно наказывая меня за нерешительность. Мин ушёл, оставив меня посреди переулка. И вроде бы я не хотела, чтобы он провожал меня до самых дверей дома, но расстроилась оттого, что он так просто ушёл. Вернее, не задержался и не захотел побыть со мной ещё какое-то время. Хоть немного.
Остаток пути я прошла очень медленно и неохотно. Мне не хотелось возвращаться домой. Но мне некуда было больше возвращаться. Это всё же был мой дом.
Вопреки ожиданиям дядя как-то спокойно воспринял моё появление. Он был чем-то занят. Я смогла выдохнуть с облегчением. Кажется, он был даже трезв.