Лос-Анджелес
Я больше не могу.
Сегодня ночью Ник... он чуть не убил меня. Я даже не помню, с чего всё началось. С ревности? Со стакана, разбитого об стену? Или с того, что я не ответила на звонок вовремя?
Я сидела в ванной, заперев дверь изнутри, с дрожащими руками и синяками на бёдрах. Телефон трясся в пальцах, когда я нажала на имя, которое слишком долго игнорировала.
— Алло? — Дастин ответил почти сразу. — Джен?
— Дастин..— голос сорвался. — Пожалуйста... забери меня отсюда. Он...он чуть не убил меня..
Тишина на том конце. Потом — глухой шум, как будто он отодвинул стул.
— Где ты? — коротко и резко.
— Дома. Но недолго. Я... я не знаю, что делать.
— Пакуй вещи. Я выезжаю.
Я встала, и приоткрыла дверь из ванной. Тихо. Он ушел? Я вышла из комнаты и направилась в нашу спальню, схватила рюкзак и стала закидывать туда вещи руки тряслись так сильно, что молния на рюкзаке не застёгивалась. Я бросала туда всё подряд — футболки, зарядку, документы, даже старую плюшевую игрушку, которую Дастин подарил мне в детстве. Я больше не думала. Просто действовала.
Стук в дверь парализовал. Один. Второй. Я замерла с рюкзаком в руках.
— Джени? — Ник. Голос с той интонацией, от которой внутри всё сжималось. — Ты где? Ты ведь не сердишься, правда?
Я пятясь отошла к окну. В комнате не было воздуха. Только страх. Страх, ставший постоянным фоном жизни.
— Прости за вчера. Я сорвался. Но ты ведь знаешь, я люблю тебя, правда? — его голос стал мягче. Опаснее.
Машина под окнами. Серебристый внедорожник. Дастин.
Я сорвалась с места, схватила куртку и выскользнула через чёрный ход, как в каком-то фильме о беглецах. Только это не кино. Это моя жизнь. Моё спасение.
Дастин вышел из машины навстречу мне. Он выглядел по-другому. Жестче. Сильнее. Но в глазах — те же братские огоньки, как в детстве, когда я приходила к нему с разбитыми коленками.
— Быстро в салон, — сказал он, не задавая лишних вопросов. И я подчинилась.
⸻
Мама уже успела поплакать, обнять, успокоить меня, попросить прощения.
Отец встретил нас в своём кабинете. Холодный каменный взгляд, как всегда. Только сегодня он смотрел на меня по-другому. Как на человека, которого не уберёг.
— Он поднял на тебя руку? — спросил он, медленно.
Я кивнула. Не в силах говорить.
Он встал. Тихо. Мерно. Голос был почти мёртвым:
— Я разберусь. Я сотру его. Этот... выродок никогда больше к тебе не подойдёт.
— Папа, нет. — Я встала, схватила его за рукав. — Не нужно мести. Не делай этого. Просто... просто забери меня отсюда. Я больше не хочу быть частью этой тени. Я просто хочу начать всё заново.
Он смотрел долго. Внимательно. А потом медленно кивнул.
— Хорошо. Тогда ты летишь в Лос-Анджелес. Завтра утром. Я уже всё уладил.
⸻
Когда самолёт начал снижаться над Лос-Анджелесом, у меня дрожали пальцы.
Я не чувствовала облегчения. Только усталость. Такая, что даже мысли шли медленно. В голове шумело, как в пустом зале после бурного концерта.
Я смотрела в иллюминатор и повторяла про себя:
«Ты спаслась. Ты здесь. Ты дышишь.»
Но дышать было сложно. Не из-за страха. Из-за пустоты.
⸻
Отец всё организовал. Квартира — в районе, где было много солнца, стеклянных подъездов и тишины. Маленькая, но светлая. С балконом, на котором пахло апельсинами от соседского дерева.
Работа — не сразу, но была. Папа организовал мне свою студию дизайна, как была там. Только уже я была одна. Без Мии. Да и, не работала почти.
Всё новое, свежее. И всё ещё — одиноко.
⸻
Первую неделю я почти не выходила. Много спала. Или просто лежала.
Пыталась читать — не получалось. Пыталась слушать музыку — всплывали воспоминания.
Самое страшное было тишине. Без криков. Без шагов за дверью. Без «ты опять не так смотришь».
Иногда ловила себя на том, что боюсь громко чихнуть. Или включить воду поздно вечером.
Иногда, засыпая, я обнимала подушку и шептала себе:
«Ты — не то, что с тобой сделали. Ты — то, кем ты решаешь стать сейчас.»
И в этой квартире, среди белых стен, в городе, где никто меня не знал,
я начала вспоминать, кто такая Джениффер.