Увядание

Девушку схватили за руку и вышвырнули из дома, хорошенько хлопнув дверью напоследок. Она сделала глубокий вдох, вбирая в лёгкие морозный воздух. Сегодня ночью было особенно холодно. Ханна кинула последний, печальный взгляд на дом. И развернувшись, ушла быстрым шагом. Ночью не было ни души, сплошная тишина. Можно было бы наслаждаться этим моментом, но Ханна, лишь пряча своё лицо, шла домой. Слёзы прочертили дорожки на щеках.

***

Утро следующего дня вышло не самым радостным. Кавах проснулся от боли во всех конечностях. Сон как рукой смело, он тяжело дышал, не имея возможности пошевелить рукой или ногой. Время замедлилось, опять, растягивая каждую минуту. Мужчина зажмурил глаза, переживая очередной приступ. Боль со временем стала спадать. Блондин уже мог шевелить руками и ногами. Лицо его было хмурым и болезненным, а в глазах мерцал страх. Он понимал, что день-два без лекарств, и ему станет очень плохо. Возможно, даже не сможет прожить и недели. Эти мысли разъедали его. Заставляли бежать, прятаться под одеяло, думать о том, что это лишь сон и его больная фантазия. От этих мыслей, его лицо помрачнело ещё больше. «Отвратительная смерть...» Кавах мог сейчас забыться в своих мыслях, но он предпочел больше не думать об этом. Архитектор натянул на себя одежду. Пару раз шикнул от боли из-за чешуек. Мужчина подошёл к зеркалу и взглянул на себя. От того яркого и солнечного человека осталось почти ничего. Понурое лицо, уставшие глаза, сгорбленная спина и бледная кожа. Надень он белую ночнушку, то сочли бы за мертвеца, что восстал из мертвых. Но нужно выходить из комнаты. Строить вид, будто не было этого инцидента. Кавех толкнул дверь, солнце только-только вставало. Его сосед по всей видимости не проснулся. Блондин не знал какой сегодня день, рабочий понедельник или спокойная суббота. Он ведь давно не работал, по этому все дни для него — сплошные выходные. Кавех прошёл на кухню и заварил себе мятный чай. Возможно это немного поможет ему оправиться от этого утра.

Аль-Хайтам проснулся незадолго от архитектора. Он просто лежал в кровати в своих мыслях. Однако мужчина уловил звуки за дверью. Видимо, Кавех проснулся. Секретарь привёл себя в порядок и вышел из комнаты. На кухне он обнаружил соседа. Он сидел с опущенной головой и мешал чай ложкой. Кавех перевёл свой взгляд на Хайтама.

— Утречко. Чай будешь?

Аль-Хайтам выдохнул и присел напротив.

— Не буду. Ты уже принимал ле... — Хайтам осёкся, вспомнив вчерашний вечер, то, как всё разбилось вдребезги.

Блондин нахмурился. С самого утра день не задался, так ему ещё и напоминают.

— Сегодня выходной день? Просто ты не на работе, — Кавех начал быстро переводить тему.

— Да нет. Рабочий день. Знаешь, просто так достала эта работа, думаю подамся в архитектуру. Может смогу понять ход твоих мыслей.

Кажется, испорчено настроение было не только у блондина. Сидящего рядом стала пробирать злость. В последнее время Кавех и правда слишком эмоционален? Или ему так кажется.

— Можешь конечно попытаться, но я уверен, тебя мигом вышвырнут люди которые хоть что-то смыслят в искусстве.

Секретарь ничего не ответил на эту брошенную колкость. Опять погружаясь в свои мысли.

— Думаешь как быстро тебя признают худшим архитектором? Или... что-то другое тревожит? — Уточнил Кавех, заметя его странное настроение.

— Я беспокоюсь насчёт той девушки. Она может сейчас натравить академию и матр на меня, и скорее всего тебя.

Кавех молча уставился на говорящего. Показывая свою заинтересованность.

— Я слишком опрометчиво и резко поступил. Теперь, когда документ у меня, они вполне могут заявиться сюда с обыском и арестом. Я уже обдумываю вариант ненадолго переехать куда-нибудь на некоторое время. Хотя бы до тех пор, пока ты не излечишься. Хотелось бы скорейшего возвращения Тигнари.

Блондину нечего было сказать. Он лишь понимающе кивнул и отвёл взгляд.

Аль-Хайтам тяжело вобрал воздух в лёгкие, — всё-таки я не против чая.

Кавех встал с места чтобы налить ещё одну кружку и так, между словом, спросил:

— Касательно тех бумаг. Я думал что лекарства от Элеазара не существует.

— Да, это всё скрывалось в стенах академии.

И так, мужчины провели всё утро в разговорах. Кавех спросил всё, что не давало ему покоя. Кроме одного вопроса. Касательно их близости никто даже не заикнулся. Будто это было вырезано из контекста. Блондин не знал, как реагировать на такое, но всё же промолчал.

Практически весь день Кавех провёл у себя в комнате. Даже поесть не выходил. Секретарь стучался к нему пару раз, но его просили не беспокоится, или просто не трогать. Хайтам беспокоился за друга. Хотя, после вчерашнего вечера, язык не поворачивался назвать его так. Мысли, о том что Кавех уже давно нравиться Аль-Хайтаму не покидали голову. «Когда это всё закончиться, я обязательно скажу тебе, как сильно люблю. Люблю твой запах, твои волосы, твой голос, твои прекрасные персиковые глаза, твой нрав, твои действия. Обожаю в тебе всё.» Тем временем солнце уже скрывалось за горизонтом.

Кавех пролежал полдня на кровати. Силы встать оставили его. А мысли метались в голове. Начиная от тихой паники из-за болезни и заканчивая вчерашним поцелуем. Ему бы хотелось любить его. Быть с этим человеком. Но это всё зависит от состояния здоровья.

***

Хайтам услышал что его зовут из другой комнаты. Мужчина подорвался и откинул книгу на стол. Секретарь открыл двери и увидел полуобнажённого Кавеха. Он стоял в тёмной комнате перед зеркалом, последние лучи солнца проникали через окно и кидали свой свет на стены. Архитектор держал в руках бинты, а лицо его было грустным и мрачным.

— Можешь мне помочь? — Блондин, не смотря на Хайтама протянул ему руку с бинтом.

— Да, а что надо делать? — сероволосый мужчина подошёл и взял из холодных рук бинты.

Ответ напросился сам. Как только секретарь подошёл ближе, он увидел как что-то чёрное и на вид жёсткое, расползлось от шеи до лопаток. А осмотрев полностью, увидел тоже самое явление от плеча до локтя. Чешуйки точечно покрывали и вторую руку, но там было совсем немного.

— Просто замотай мне руку и, если хватит бинта, шею тоже, — Кавех практически шептал это.

Странная, тихая атмосфера зависла в комнате. Аль-Хайтам стал развязывать бинт. Он аккуратными и лёгкими движениями стал обвязывать бинт на плече. От прикосновений к этим проклятым чешуйкам Кавех стал шипеть от боли. Очень неприятные ощущения, но будет лучше скрыть их под бинтами. Блондин не знал, точно это или нет, однако надеялся что так ему будет менее больно. Секретарь присел на корточки чтобы намотать белую ткань ниже. Ему открылся прекрасный вид: Кавех с обнажённым торсом, жмурит глаза и еле слышно скулит от боли. Свет красиво падает на его золотистые волосы. Мужчине хотелось зарыться в его волосы, прижать к себе и не отпускать. Укрыть от этой боли. Солнце уже окончательно село. Хайтам закончил с рукой и стал обматывать шею. Секретарь встал перед ним и коснулся шеи, блондин чуть вздрогнул от этого заставляя секретаря, на мгновение, остановиться. Аль-Хайтам почти закончил с шеей, но Кавех неожиданно отвернул голову, тем самым мешая закончить перевязку.

— Кавех, верни голову как было. Мне неудобно так обвязывать.

Только архитектор, не сделал и движения. Будто и не услышал просьбы.

— Я серьёзно.

Хайтам стал заглядывать в лицо последнего. Сердце заметалось. По подбородку мужчины стекали капли. Послышался тихий всхлип.

— Ты... — Тихо начал Хайтам, — плачешь?

Кавех приподнял лицо чуть больше, были видны его мокрые глаза и поджатые губы. В следующую секунду архитектор свалился на колени. А слёзы градом стекали по щекам. Аль-Хайтам сел рядом с ним и прижал к себе, стараясь не задевать руку и спину. Блондин впился руками в спину другому. Это выглядело будто тот старался раствориться в тёплых руках. Будто старался зацепиться на веки. Хайтам стал гладить другого по волосам. Так они просидели пару минут в темноте и тишине.

— Хайтам, я так больше не могу, — прерывистым голосом от слёз шептал блондин, — я уже не вижу смысла в моей жизни. Я скоро умру! Умру! Умру...

Аль-Хайтам немного опешил от таких слов. Он заметил что его соседа что-то ложилось изо дня в день. И видимо вчерашний день был последней каплей.

— Я понимаю. Я рядом с тобой, — тихим голосом отвечал другой.

— Скажи! Зачем мне жить? Я не хочу всех этих мук, мне так больно! — Перешёл на надрывистый крик архитектор, — да проще было бы сдохнуть уже!

Аль-Хайтам опустил свои руки с волос к лицу. Он заглянул в заплаканные, уставшие глаза. И серьёзным голосом заявил:

— Кавех, живи ради меня.

Архитектор с вопросом и надеждой посмотрел на секретаря.

— Умоляю, живи ради меня.

Больше ничего не говоря он обнял Кавеха ещё сильнее.