Открой глава
Open your eyes and we'll start the game
OST Open your eyes
—Нет, ну это просто невозможно! —девушка разводит руками и, отходя в сторону, пинает попавшуюся под ноги коробку с барахлом.
Паудер сначала хочет ответить и даже слегка привстаёт со своего места, но мальчик рядом быстро останавливает её, за руку возвращая обратно. Их переглядки длятся всего несколько секунд, но фраза "точно не сейчас" читается мгновенно.
—Да ладно, Вай. Детишки просто баловались. Разве стоит из-за них так париться? —Майло кидает в потолок старый мячик и тот, отскакивая, падает ему не в руку, а в лицо, откатываясь в другой конец комнаты.
—Не думал, что скажу это, но Майло прав. Дай детям развеяться. —Клэггор подбирает упавший мячик и лёгким движением кидает его обратно другу.
—Баловались? Развеяться? Вы, чёрт возьми, серьёзно? Они оба в пыли и каком-то дерьме! —Вай смотрит то на одного, то другого собеседника, и те сразу затыкаются.
Майло, что-то пробурчав под нос, снова подкидывает мячик, искренне не понимая, зачем ему присутствовать на этом "разборе полётов". Клэггор же, просто поднимает руки вверх, якобы сдаваясь и всем своим видом говорит беднягам, что "он пытался".
—Я спрашиваю в последний раз. Что. Вы. Натворили? — она подходит практически вплотную к парочке, упирая руки в колени, чтобы смотреть им в лица.
Паудер стыдливо опускает голову, смотря в пол, но тихо бормочет:
—ничего.
—У тебя волосы подгорели.
—Только чу-чуть.
—Экко? —на выдохе спрашивает Вай. Этот мальчуган всегда раскалывается перед ней, стоит назвать того по имени.
Но он только смотрит на неё в ответ, ничего не отвечая. Видно, что боится, но молчит. Ещё и взгляда не отводит. Так осмелел в последнее время? Или перед Паудер выделывается?
—В ваших же интересах мне всё рассказать.
—Мне кажется тебе пора смириться, что они доверяют только друг другу. Малолетки держатся вместе, как мило, аж блевать хочется.
—За языком следи!
—Паудер!
—Паудер!
Экко с Вайолет одновременно смотрят сначала на девочку, а потом сразу же друг на друга.
Майло, из-за которого и началась новая вспышка, только усмехается, даже не наблюдая, как эти трое готовы взглядом друг друга прожечь.
—Туше, ребят. Думаю, нам всем стоит успокоится. —Клэггор отталкивается от стены и подходит к Вай, аккуратно касаясь её плеч, как бы заземляя. —Мы же не хотим, чтобы сюда спустился Вандер, да?
—Но..
—И уж тем более не хотим привлечь внимание патрульных миротворцев, верно? —он ещё чуть сильнее держит девушку, хоть и понимая, что от таких жестов может случайно остаться без носа и очков, —Малышня просто неудачно поигрались с очередным барахлом Бензо, верно?
Клэггор подмигивает Паудер и та, слегка улыбнувшись этому жесту, быстро закивала. Параллельно с этим она пихает коротышку в бок, чтобы тот тоже поддался легенде.
—Ну не может моя сестра доверять больше, чем мне, этому... —девушка быстро затыкается, выдохнув.
—Я тебе больше скажу, они ещё и понимают друг друга гораздо больше, чем вы, —Майло, словно для финала, подливает масло в огонь. Но, не получив желаемой реакции, гораздо спокойнее добавляет: —Не бери на свой счёт, Коротышка. Просто наша Вайолет не всегда контролирует себя в гневе.
Уже вместе с Клэггором та резко оборачивается на парня. Но, выдохнув, просто стряхивает с себя чужие руки.
—В следующий раз..., —она разворачивается и быстро направляется к выходу, останавливаясь лишь на секунду, —хотя бы предупреждайте, —заканчивает девушка так тихо, что это меркнет из-за громкого хлопка дверью.
Клэггор выдыхает на этот до боли привычный жест подруги. Ей стыдно. И страшно. И она всё равно чертовски зла. И определённо точно она ещё поговорит с ними, но уже будет извиняться.
—Снова бомбы?
Экко просто кивает, смотря на оставшихся в комнате парней.
—Что-то ещё было? Пистолеты?
Всё такой же молчаливый кивок.
—Подробностей не будет?
Коротышка смотрит сначала на Паудер, которая осторожно перебирает несколько чёрных на концах прядей, и, слегка улыбнувшись, просто машет головой.
Клэггор только выдыхает, перехватывая у Майло мячик после очередного броска в потолок:
—Эх вы, юные гении. Прав Майло: вы слишком хорошо чувствуете друг друга. Только не упустите этого.
Roll in the dice if you're not afraid
Уже привычный каньон сейчас кажется другим. Находится в нём на удивление тяжело. Шорох каждого шага бьёт по ушам. Металлические плиты на стенах, местами окрашенные в разные краски, будто сужаются. Слишком темно. Слишком душно. Слишком... Одиноко?
—Отдала ему лучший пистолет. —хриплый смешок тихим эхом отражается по логову.
Звук сменяется скрежетом металла, битьем вещей. Это раздражает.
У Джинкс ведь куча пистолетов, неужели она не может найти ничего удобного? Да и сделать новый не составит труда. Но разве проблема в этом?
—Он должен был уйти ещё в самом начале. —оружие летит одно за другим. Лишь изредка девушка обращает внимание на удачные модели, но и к ним интерес пропадает слишком быстро. —Ещё и эта Пилтошка.. Они уже доставили нам проблем однажды, да, Иш?
Тишина. Теперь раздражает она. Короткий выдох и Джинкс снова переключается на коробку с ненужным оружием.
—Почему я вообще о них беспокоюсь?
В руки попадается что-то удобное. Девушка даже не сразу понимает, что привычно прокручивает пистолет в руках. Она, выпрямляя спину, встаёт в позу, целясь куда-то вглубь каньона. Ещё пару дыр от выстрелов не помешает, верно?
Щелчок предохранителя.
—Они ведь всё равно сдохнут. Это не мои проблемы.
Тишина.
—Ты снова начала хаос. И снова пытаешься сбежать.
Хлопок звучит отдалённо и остаётся шумом в ушах. Он смешивается с противным чужим смехом.
Пистолет летит на пол. Неудобный. Слишком сильная отдача.
—Я не сбегаю. Просто..
—Конечно, конечно. Это ведь не Джинкс исчезает, не начав диалог.
—И уж точно не Джинкс прячется, лишь бы не видеть знакомые лица.
—Это стыд?
—Или страх?
Девушка молчит, не спорит. Не знает? Или не хочет признавать?
Выбор оружия уже не так важен. Сделанный пару месяцев назад пистолет, который никто так и не купил, совсем не ложится в руке. Плевать. Скорее всего в нём даже нет пуль. Плевать. На всё плевать.
—Я не боюсь.
Она хочет, чтобы все заткнулись. Не хочет слышать упрёков.
—А сама-то в это веришь?
—Ты ведь не подойдёшь к ним, даже если они не будут знать, кто ты.
А вот этот упрёк не так уж и плох. Джинкс как вернули в реальность.
—Не знать, кто я.. —словно для закрепления повторяет вслух.
Взгляд падает на собственный стол, заваленный разным барахлом. Нет, она не сможет сделать ничего, что её не выдаст.
Противный голос ощущается как белый шум на фоне раздумий. Лишь один человек может помочь ей.
—.. Или ты просто хочешь к нему?
Слух цепляет фразу, а вот зрение теряет силуэт галлюцинации. Смешно.
Джинкс, конечно, заметила, что призраки прошлого и будущего стали преследовать её меньше. Но она все время пыталась убедить себя, что у неё просто нет времени на это.
Неудобный пистолет тяжелее ощущается в руке. Неужели Мальчик-спаситель оправдывает свое прозвище, даже когда не пытается им быть?
Иногда желание собственного спокойствия сильнее страха за близких. Эгоим ли это? Знать, что ты - проклятие, катастрофа для человека, но всё равно тянуться к нему. Потому что тебе так легче.
Потому что иначе сходишь с ума?
***
—... думаю, это очень многое даёт, хоть пока и не объясняет.
Голос Кейтлин звучит слишком отдалённо, учитывая, что она идёт рядом. Фокус внимания давно сбит, чтобы думать о ней.
У него в кармане пистолет. Её пистолет.
Экко не боится оружия, конечно нет. Только в этот раз оно ощущается по-другому. Это не просто рядовой пистолет.
Сделанный самостоятельно. Специально для владельца. Не для него.
—А ты что скажешь? —Кирамман притормаживает перед отелем, заставляя Экко вернуться в реальность. Когда они успели дойти?
Он помнит, что провели в баре ещё какое-то время. Кейт быстро вошла в роль. Не знай Экко изначально, что это допрос, возможно бы и сам не понял.
—Что? Я... —оправдываться не хочется, приходится выдохнуть и посмотреть на собеседницу. —Повтори вопрос. Пожалуйста.
Кейтлин вопросительно поднимает бровь.
—Таинственный мастер хочет свергнуть Авер. Достаточно распространённое мнение в городе. А ты что думаешь? Ты ведь знаком с ним.
Последнее предложение звучит как упрёк. Точнее, он и есть. Она не верит в его слова? Подозревает.
—Не думаю, что ему есть дело.
—Тогда зачем всё это? Против кого бороться, если не власти?
Есть проблемы и хуже зазнавшейся верхушки. Но об этом Экко молчит. Не отвечает на вопрос. Просто качает головой и идёт вперёд.
На этот весьма смелый жест Кирамман не реагирует. По крайней мере, он не замечает.
—А что насчёт голубоволосой из розыска? Люди ничего не знают о ней. —Кейтлин, как ей кажется, переводит тему. Знала бы она, как ошибается, —Но ты сказал, что ничего примечательного. Не просвятишь?
—А нужно? —он усмехается, вяло повернувшись к собеседнице через плечо.
Неужели безумие передаётся через вещи?
—Экко...
Кейтлин начинает раздражаться. Удивительно, но парня это даже немного веселит.
—Ты хочешь найти причину убийств? Так ищи! —он поворачивается к ней, несвойственно самому себе раскинув руки, —узнать, кто из гиблого городка нагибает половину ведущих инженеров Пилтовера? Вперёд, Кейт! А может ты просто пытаешься решить любые проблемы, кроме собственных?
Осознание сказанного приходит мгновенно. Чёрт. Он не собирался этого говорить. По крайней мере, не так.
—Я имею ввиду..
—Я поняла. —Кирамман возвращает невидимую броню и проходит мимо Экко, направляясь ко входу в отель.
—Просто поговори с Вай. Не знаю, что у вас происходит, но...
Кейтлин задерживается в проходе. Будто случайно, хоть и очевидно, что хочет дослушать.
—Вы обе слишком гордые, чтобы начать диалог. Не сожрите друг друга в попытках казаться сильнее всего мира.
Экко не подходит, даёт возможность Кирамман уйти одной. А может и сам хочет подольше подышать воздухом. Чистым. Не Заунским.
Он доходит до номера через некоторое время. Экко уже и не помнит, о чем думал, хоть это и было пару минут назад. Заун, Либерт, Поджигатели и...
—Ну наконец то! Я уже думала, ты не придёшь! —Хриплый голос сливается с противным скрипом двери.
И сразу же исчезает вместе с хлопком. Экко слишком резко закрыл вход. Или выход. Тут как посмотреть.
Пара малиновых глаз весело смотрят на него. Они периодически прикрываются несколькими голубыми прядями, которые колышет ветер из открытого окна. Но от этого не перестают притягивать к себе.
—Ты что тут делаешь? А если бы я зашёл не один? Если бы тебя увидели?
—Какой ты скучный, —девушка крутит в руках механического ворона, но гладит, будто настоящего, —Просто пришла поговорить.
Экко тихо выдыхает, не понимая, что он должен чувствовать. И что чувствует на самом деле. С одной стороны всё то же странное безумие, следующее за этой девушкой. С другой необъяснимую злость за такое безрасудство, хоть они с Джинкс и идут в комплекте.
—Ладно, ладно, не кипишуй. Мне просто нужна маска как у тебя.
—Что?
—Маска, как у тебя. —Она пару раз хлопает ресницами и возвращается к ворону. И этот человек пару часов назад создавал довольно пугающий образ за баром?
—Джи... —А стоит ли называть её имя здесь? Вряд ли тут стены с шумоизоляей, —Зачем?
—Ты ведь сам сказал, что моя любимая Пилтошка хочет меня увидеть. Так почему бы нам не организовать эту встречу?
—Ты.. —Может, у него галлюцинации? Тоже с пистолетом передалось. —Ты серьёзно?
—А когда я была не серьёзной? —Она усмехается, но по взгляду Экко быстро понимает, что он на шутки не настроен, —Она всё равно не отстанет. А твоя маска прекрасно меняет голос. Мне понравилось.
Парень просто кивает, наблюдая за Джинкс. Ей вообще плевать, что сюда может зайти кто угодно? Никакой маскировки или скрытности. Она просто... Сидит здесь. Как будто всегда тут была.
—Они действительно так изуродовали его? —девушка вскрыла робота, показывая Экко, —Какое варварство!
—Они изменили точку возврата на Пилтовер. Кейтлин сказала, что учёные долго разбирались с этим, —парень опирается на дверной косяк, складывая руки на груди.
—Достаточно было просто вырвать перо. Как можно было не догадаться?
—И правда...
Действия Джинкс осторожны и резки одновременно. И как в ней уживаются все эти противоречия? И, кажется, что девушка полностью растворилась в восстановлении своего устройства, только вот если присмотреться, то это далеко не так. Она волнуется.
—Ты сказала, что фантом усилился.
Джинкс на секунду перестаёт перебирать провода, но всё-таки снова включается в процесс.
—Три трупа за ночь. И так уже несколько дней.
—И что с этим делать?
—Я.. Я не знаю.—она откладывает устройство и, повернувшись, теперь рассматривает Экко, —А когда для нас это было чем-то страшным? Тем более у тебя есть оружие.
—Кстати об этом... Я думаю, тебе лучше его забрать.
—Я не собираюсь соревноваться с вашими золотыми механиками. Но оружия я всегда создавала лучше поджигателей. Без обид.
—Я не об этом.
—Да и сомневаюсь, что здесь ты найдёшь кого-то, кто сделает что-то подобное, —Она на секунду замолкает, снова рассматривая Экко. —Погоди, —она слегка прищуривается, улыбаясь чуть больше. Кажется, даже глаза засветились немного ярче, —или лидер поджигателей не умеет стрелять?
—Всё я умею, —парень выходит в центр комнаты, рукой пытаясь показать ей, чтобы говорила тише.
Она подскакивает к нему, наклоняя голову то влево, то вправо.
—Так вот почему ты всегда с этой уродской дубинкой. —Джинкс смеётся, —А остальные в курсе?
—Джинкс, —он тихо шипит, но девушка уже отстраняется.
—Ладно-ладно, не буду смущать, —Девушка на пятках крутится вокруг своей оси, —у тебя тут уютненько. Хотя я бы подредактировала.
—Днём ты была серьёзнее. —Экко наклоняет голову набок, наблюдая за хаотичными движениями.
И, кажется, они должны быть привычными и совсем неудивительными. Но только странное напряжение не только видно, но и хорошо ощущается. Или это его собственное?
—А Пилтошка видела этот стол? Тут же мусора больше моего! —Джинкс сразу же оказывается возле стола с кучей смятых комков.
—Ничего она не видела. И тебе не стоит.
—Ой, да что там такого может быть, —девушка поворачивается к нему, опираясь на столешницу.
Она игриво хлопает ресницами, смотря на парня. Но сразу же переводит взгляд обратно на стол, беря одну из бумажек.
—Джинкс. —Уже серьёзней говорит Экко, оказываясь напротив.
Резкие перемещения тоже передались с оружием? Или он всегда таким был?
—Не нужно. —Экко накрывает своей её ладонь с бумагой. Голос резкий, совсем не такой, как он говорит с ней обычно.
Такой, какой она слышала от лидера поджигателей пару лет назад.
—Прошу. —Экко говорит чуть тише, но от неё не отходит. Все также стоит рядом, не давая снова сбежать.
Джинкс же теперь молчит. Довольно долго смотрит на его руку поверх собственной. А после, медленно и с несвойственной осторожностью переводит взгляд на парня.
Она впервые за столько времени разглядывает его так пристально и открыто. И читается в её глазах что-то, что Экко прочесть не может. Никогда не мог прочесть именно такой её взгляд.
Понимал, когда эта девушка решит выстрелить или кинуть бомбу, когда придумала что-то новое и скоро начнётся хаос. Но такой — до боли серьёзный, задумчивый и, кажется, настоящий — не понимал никогда.
Джинкс, наклоняя голову влево, медленно подносит свободную руку к его лбу, прикладывая запястье. Она... Температуру измеряет? Или Экко окончательно сошёл с ума? Неужели Силко научил заунскую девчонку такой несвойственной... Заботе? Это все больше похоже на странный сон.
Девушка смотрит на свою руку, которую медленно убирает, но теперь пальцами касается его виска. Осторожно, почти невесомо. Но холод все равно обжигает.
Не сон.
Пальцы медленно скользят от виска по лицу и до шеи. А Джинкс внимательно следит за своими же движениями, пока Экко не рискует и пошевелиться.
Рука осторожно ложится на чужое плечо и она снова смотрит ему в глаза.
И что теперь? Оттолкнет? Ударит? Сбежит?
Но Джинкс ничего не делает. Просто смотрит. Едва-едва сжимает ладонь. Как будто пытается найти что-то дальше простой радужки глаз. В Экко? Или же пытается через них заглянуть в свою душу?
—Всё плохо?.. —Вопрос, а может и утверждение, настолько тихое, что парень больше читает по губам, чем слышит.
Он смотрит на неровные голубые пряди, которые в некоторых местах доходят до плеч. На светлую, словно у мертвеца кожу, в которой, если присмотреться, можно заметить розово-малиновые оттенки. На, возможно, такое же уставшее, как у него лицо. И почему-то атмосфера сразу меняется. Как будто вечный круг остановили. Поставили время на паузу.
—Я..
Он не находит слов. Они просто теряются где-то в мыслях, воздухе, душе. Экко медленно прикрывает глаза и поддаётся чуть вперёд, опустив голову на плечо девушки.
Её ладонь даже не зажата в его, но Джинкс все равно не убирает руку. Только свободную переносит на затылок парня, все также осторожно касаясь.
—Ужасно. Хреново. Чертовски. Я слишком устал, —та рука, которая сжимает стол, а не чужую ладонь, становится кулаком. Как будто это поможет выпустить напряжение.
Джинкс ничего не отвечает. Всё также поглаживает его затылок, чуть сильнее прижимаясь в этих своеобразных объятьях. Если это вообще можно так назвать.
—Я не понимаю, что со мной происходит. Я говорю то, что не должен, делаю то, что не должен. Я даже не знаю, что чувствую, Пау...
Она не реагирует на эту оговорку. Может и не слышит столь тихий голос, но всё равно остаётся рядом. А даже если и слышит, не решается прервать. Не такой редкий момент, когда спасать нужно спасителя. Когда он просит спасения.
Только не всегда спасти получается сразу
—Экко! —от знакомого голоса парень чуть ли не отскакивает назад.
Смотрит на дверь, которая практически через секунду открывается, и даже не сразу признает Вайолет.
—Мы тут подумали, можно...
Голос заглушается шумом ветра из открытого на распашку окна. Луч заходящего солнца постепенно освещает стол. Как будто сама вселенная смеётся над ним.
Она ушла.
Экко смотрит на свою ладонь, которая теперь ощущается странно. Вся комната кажется... Не той.
И того самого комка на столе тоже нет.
—Эй, ты меня вообще слушаешь?
—Мне надо идти. —Тело само начинает собираться.
—Что? Куда ты собрался на закате?
—Мне. Надо. Идти. —Голос звучит слишком грубо, но Экко не обращает на это внимание. Пусть думают что хотят. В этот раз он сам выбирает, что делать.
—Не нужно говорить со мной, как с подчинённой, Коротышка. —Вай хоть и злиться, но в голосе больше недоумения, чем этой самой злости, —Нам нужно...
—Разберитесь с Кейтлин.
Девушка, как по заказу, появляется за спиной Вайолет. Но и это Экко совсем не интересует. Ховерборд в его руках, а он сам уже около раскрытого окна. Кое-что, видимо, всё-таки передалось с пистолетом.
Ему нужно к ней. К той, которая не только рушит.
***
По старым поверьям: красный закат — к холоду. А может это и не древняя небылица, а настоящий научный факт. Как-то не довелось в жизни проверить.
Иногда лёгкая прохлада только радует тело. Но если она перерастает в настоящий, противоречиво обжигающий холод? Не каждый привык к такому.
Стоит ли тогда не любить закат? А если этот алый особенно красив? Небо окрашивается в непривычный для себя цвет, как бы предупреждая о судном дне холода.
А вдруг ты привык к нему? Живёшь всю жизнь не только в холоде, но и постоянном окружении красного цвета?
—Не помешаю? — едва слышный звон металла теряется в шуме ветра, а вот чужой голос прерывает размышления.
—Эта штуковина всё-таки перестала жужжать.
Неоднозначный ответ. Как и всё, что происходит и происходило до этого. Ничего не меняется.
Знакомый силуэт садится рядом, навевая слабое ощущение дежавю. И снова их местом встречи стал старый маяк.
—Красиво тут, —он выдыхает, опираясь на соседнюю колонну.
Джинкс поворачивается к нему. Смотрит на этого ужасно знакомого внешне и, кажется, до боли незнакомого внутри парня и не находит слов. Закат, ветер, его глаза, смотрящие куда-то дальше, чем можно представить — всё говорит за неё.
Как такое может быть, что человек, спасающий всех, не может спасти самого себя? Неужели именно те, кто светят ярче любой звезды, не получают своего же света?
Мятый лист слегка колышется из-за ветра в руках Джинкс. Собственный портрет, сделанный только серыми графитными линиями, тоже смотрит куда-то вдаль, возможно, на этот самый закат.
—Он не похож. —парень не смотрит на нее. Даже не переводит взгляда на собственный рисунок. —Ты когда задумчива выглядишь иначе.
—А остальные бумажки это..?
—Да. Это же.
—Почему?
И вот теперь Экко смотрит на неё. Слегка наклоняет голову вбок, что обычно делает она, и мягко, как-то слишком по-детски улыбается. Но молчит. Не объясняет ничего.
Джинкс первая отводит взгляд. Что это? Смущение? Стыд? Или страх перед тем, что всё это время закапывал глубоко в себе человек, сидящий рядом?
Он слабо смеётся. Так тихо, что сначала кажется, что это очередная галлюцинация. Стоит посмотреть — карие глаза снова рассматривают закат. Только вот на лице нет ни капли радости.
—Экко... —когда в последний раз она боялась произносить его имя?
—И почему каждый раз именно из-за твоего появления весь тот образ, который я строю месяцами, разбивается за пару секунд? — даже природа затихает, давая парню выговориться. — Я убеждаю всех, даже себя, что всё в порядке. Что никаких проблем нет. Но стоит появиться тебе и.. —он как будто теряется, осознавая, что говорит. Снова сомневается, а стоило ли?
—Всё рушится? — Джинкс заканчивает фразу. Своеобразно даёт разрешение продолжать. Даёт понять, что в этот раз не сбежит.
—Всё рушится. —парень повторяет, закрепляя. Выдыхает, пытаясь восстановить поток мыслей. — И я не знаю, что с этим делать.
—Наверное, избавиться от девочки-катастрофы и...
—Но я не хочу! —слишком громко даже для самого себя перебивает Экко, — и не могу, —добавляет гораздо тише.
Их взгляды пересекаются. Через чур резко. Пару секунд они так и смотрят друг на друга. Пытаются прочесть? Или скрыть собственные эмоции?
Он возвращается к закату первым. Сжимает металлическую платформу, на которой сидит. Постепенно темнеющее красное небо плавно отражается на его коже.
—Я потерял слишком многих. —Шёпот. Тихий, осторожный шёпот звучит громче любых слов.
Джинкс сама не осознает, что делает. Она прекрасно понимает его. Возможно, даже слишком хорошо. Но разве не Джинкс причина его потерь, его страданий?
Девушка медленно, осторожно, будто давая ему возможность её остановить, пододвигается ближе. Смятый рисунок улетает при первом же более сильном порыве ветра. А она уже освободившейся ладонью сжимает его сжатую.
—И я должен мириться с этим. Каждый чёртов раз. Я обязан подняться. Снова и снова отдавать всего себя ради других. Без передышки. Просто идти дальше.
Экко выдыхает, расслабляя руку. Говорит на тон тише, позволяя ветру забирать слова.
Холодный воздух освежает. Кожа ощутимо покрывается мурашками, доказывая реальность момента.
—Но я не могу. Не могу больше вечно бежать, надеясь не потерять ещё кого-то. Потому что... —он теряется. Не понимает почему всё то, что так долго пыталось вырваться наружу теперь застряло внутри и не собирается уходить.
Экко закрывает лицо руками, убирая спавшие пряди волос. Пытается найти перезагрузку.
—Потому что потерял самого себя. — помогает Джинкс. Не отстраняется от всех демонов, которые наконец-то выбились наружу. Наоборот. Она осторожно ложится на Экко, опуская голову на его плечо.
Он замирает. А после, лишь спустя несколько минут, девушка чувствует, как расслабляется его тело. Камень напряжения спадает.
Экко поворачивается к ней чуть больше, медленно приобнимая за плечо. А Джинкс? Она не дёргается. Позволяет ему это жест? Уже привыкла к его касаниям? Или просто не имеет права разрушить это мгновение?
Солнце уже давно скрыло свой красный перелив, постепенно погружая берег во тьму. В воде смутно отражается маяк, но Экко смотрит не на него. Вглубь. На самое дно.
—Извини.. — голос Джинкс даже пугает её саму такой несвойственной слабостью. Вина. Стыд. Эти чувства идут с ней за руку всю жизнь, но сейчас проявились слишком уж сильно, — если бы тогда всё было иначе...
—Нет! —теперь пугает Экко. Он слегка дёргается то ли от лишних эмоций, то ли из-за чего-то ещё, вызванным словами девушки, —Никакого иначе!
Закат, который недавно поражал своими цветами, уже практически растворился в темноте неба, заменяясь сиянием луны.
Парень тихо выдыхает, снова пытаясь расслабиться. Ему требуется на это несколько минут. Экко, будто борясь с самим собой, всё-таки выдыхает:
—Я был в другой вселенной. Там, где всё и произошло иначе.
От вырвавшейся правды ему как будто становится легче дышать, хоть всего и на секунду. Об этом не знал никто. Никто и догадываться не мог, что он видел. А теперь? Как объяснить всё девушке, услышавшей это?
Джинкс старается не реагировать. Понимает, что не имеет права спрашивать больше, чем Экко готов рассказать. Только вот он сам чувствует лёгкое напряжение рядом с ним.
—Вместе с профессором Хеймердингером. Хекстек перебросил нас туда.
Джинкс садится ровнее, уже вопросительней смотря на парне, хоть и по-прежнему молчит.
—Там всё было... Иначе, как ты говоришь. Другой Заун, другой Пилтовер. Другие мы.
Он переводит взгляд на девушку, практически не поворачивая головы. Смотрит так, как никогда раньше. Не сквозь неё, не на старую Паудер. Именно на Джинкс, но будто это и не она совсем.
Молчит ещё несколько минут. Ждёт, когда она закончит диалог? Спросит что-то? Или просто не хочет говорить большего?
Джинкс не станет добиваться раскрытия всех карт. Только вот что-то из того, что она знает, не сходится:
—Ты был там с советником. Ты вернулся, а он..?
—Я не знаю, —признание улетает вместе с ветром, —Не знаю. Мы создали устройство, которое должно было вернуть нас обратно...
—Та штуковина... Ты про неё? Он работал на хекстеке?
—Z-привод. Да. Его осколках, —воспоминания достаточно чёткие даже спустя почти год, —Они же поглотили профессора. Только благодаря ему был открыт обратный портал.
Теперь вглубь берега смотрела уже Джинкс. Не верила парню? Пыталась сложить всё в одну картину? Или что-то глубже?
—Я даже не знаю, стал ли он одним из тех солдатов, которые были на стороне Ноксуса, или же остался где-то в паутине аркейна..
—Армия Ноксуса... —Словно завороженная, повторила Джинкс. Ей хватило нескольких секунд, чтобы посмотреть на Экко.
В глазах загорелся малиновый огонёк. Ещё секунда - и слова звучали как приговор.
—Мне нужно тебе кое-что показать. —Не дожидаясь парня, Джинкс спрыгнула с маяка.
Логово девушки ощущалось совсем иначе, когда освещалось сиянием луны, а не солнцем. Только вот она не спешила зажечь ни свеч, ни какое-либо из своих устройств. Так что оставалось ориентироваться на слабое малиновое свечение глаз и зелёный свет собственного ховерборда.
Вопреки ожиданиям, Джинкс пошла не к своему столу, где, казалось бы, было всё, а немного дальше. Небольшой комод, как казалось, с хламом из старых игрушек, пушек и кусков металла, стоял дальше остальной мебели.
Девушка осторожно опустилась перед ящиками комода на колени, не смотря на Экко. Только дождалась, когда он подойдёт ближе.
И вот тогда вся смелость исчезла. Она будто гипнотизировала ручку, не решаясь прикоснуться.
Глубокий вдох - и рука с облезшим маникюром всё-таки открыла ящик, где лежал лишь один мешочек.
Джинкс по-прежнему не смотрела на парня. Будто было то, что волновало её гораздо больше. То, что пугало до дрожи в руках.
Пальцы осторожно разматывали нить. Как будто узел был настолько старый, что она и не могла вспомнить, как он был завязан.
Наконец, справившись с дрожью, руки смогли открыть мешочек. И тогда малиновое свечение перебило другое. Синее.
—Это..
—Хекстек. Самая первая версия, —к голосу вернулась та самая хрипота, которую пыталась побороть ещё Паудер, —Это единственное, что я забрала, когда улетала.
Она взяла его не сразу. Как будто воспоминания всей жизни, всего того, что случилось из-за этого камня, нахлынули одной волной. Такой сильной, что даже Экко не решился прикоснуться к девушке, тоже поглащенный ею.
—Пистолет с собой?
—Да, но..
Джинкс берёт камень, перекатывая ещё кривой, необработанный шар, в руке.
—Будь готов стрелять.
Она подходит к входу в шахты. Долго рассматривает их, будто и не собираясь объяснять свои действия. И лишь спустя время смотрит на Экко снизу вверх.
—Чтобы сейчас не произошло. Стреляй сразу, если увидишь фантом. Понятно?
—Но..
—Если всё так, как я думаю, их будет много.
И не объясняя ничего дальше, Джинкс поднимает руку с хекстеком вверх.
Вдох.
Камень слабо светится. Но лишь секунды. Начинает светиться всё ярче.
Выдох.
Синий цвет переливается по всему каньону. Джинкс смотрит лишь вглубь шахты.
Вдох.
Короткие волосы слегка колышаться. Экко ощущает поток ветра. Хекстек светится ещё ярче.
Выдох.
Силуэты темно-синего цвета потоком вырываются из шахт. Едва читаемые лица меняются каждую секунду, отражая лишь ужас и немые крики.
Вдо-
—Стреляй!
Что-то наподобие рук тянется к хекстеку, топя остальные, пытаясь добраться всё быстрее.
А Экко как парализовало. Он чувствует пистолет в руках, но не может и двинуться.
Хекстек ослепляяет. Крики перестают быть немыми. Руки силуэтов становятся длинными когтями.
Джинкс зажимает хекстек в ладони. Становится темно.
Второй рукой достаёт гранату, вырывая чеку зубами. Кидает вглубь шахты.
Выплевывет кольцо, хватаясь за пистолет. Стреляет столько, насколько хватает патронов.
Силуэты пропадают. Синее свечение хекстека заменяется серым дымом, расползающимся по ногам.
—Какого черта!? Что во фразе "стреляй" тебе не.. —она выдыхает, смотря на парня, —Экко.
—Порядок. —Отвечает резко, грубо. Отрезает нить диалога.
Он даже не смотрит на девушку. Взгляд опущен на дрожащий в его руках пистолет. Он никогда не дрожал. Никогда не боялся. Никогда не...
—Что ж, —тихий смешок в одно мгновение прерывает писк в ушах, —Ты всё-таки больше по ближнему бою.
—Что это было?!
—Спокойно. —она поднимает руку, прикрывая глаза, как будто физически ощущает его крик.
Джинкс, разворачиваясь, подходит к столу. Хекстек до сих пор зажат в её ладони, теперь лишь слабо поблескивая. Пару секунд девушка просто смотрит на поверхность, а после снова поднимает взгляд.
—Я давно заметила, что в этих шахтах самое большое скопление фантома. Стоило ожидать, что...
—Я не про это, —проход, который раньше даже не замечался, теперь ощущается, будто чёрная дыра, поглощающая всё вокруг, —и про шахты тоже, но... Неужели это значит, что..
Джинкс тихо смеётся. Не жутко, не зловеще, но всё равно пугает. Пугает своей лёгкостью. Из-за этого мысль Экко, которую она заканчивает вместе с ним, ужасает ещё больше:
—Фантом — последствия хекстека.
Why does your heart race?
Where does your heart ache?