Em & Emma

Мой сон стал реальностью.

Весь свой выходной Маршалл провел на заброшенной трейлер-площадке с Пруфом, Джейбом и Алексом.

Воздух был прохладным, пахло ржавчиной и пылью, но здесь царила своя, бунтарская тишина. Друзья накидывали ему идеи, строчили на обрывках бумаги, но Маршалл, слушая их, большую часть все равно перекраивал под себя. Внутри него что-то щелкнуло и это была уже не неуверенность, а растущее понимание того, как он хочет звучать.

Ближе к вечеру зазвонил телефон. Незнакомый номер. Сердце Маршалла пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью.

-Алло?

-Маршалл Мэтерс? - голос женщины был деловым и четким.

- Говорит Синтия, ассистент мистера Dre. Можете подъехать на студию? Адрес: 645 Griswold St.

- Да... я... я выезжаю, - выдавил он, отключая звонок. Он посмотрел на друзей.
- Мне только что позвонили. От Dre. Сказали ехать на студию.

Алекс, Пруф и Джейб замерли на секунду, а потом их лица исказились в едином порыве восторга.

-Да что ты стоишь!? - крикнул Пруф.
- Беги! чёрт возьми!

Студия на Гризвольд-стрит оказалась не тем мрачным подвалом, что он представлял. Это было современное здание с бронированным стеклом. Его встретила та самая Синтия и, проверив его имя, проводила по длинному коридору в святая святых, в комнату с дорогущей аппаратурой, где за пультом сидел сам Dre.

- Ну что, парень? Готов испытать судьбу? - спросил Dre, не поворачиваясь.

- Да... Готов! - голос Маршалла на этот раз не дрогнул.

- Тогда грузи мне свои заметки на стол. Сейчас будем разбирать и записывать.

Час пролетел незаметно. Dre был жестким редактором, вычеркивая все лишнее, но Маршалл, к своему удивлению, парировал, отстаивая свои строчки. В этом был странный кайф - не подчиняться, а сотрудничать.

- Тебе хоть самому нравится всё то, что мы наисправляли? - наконец спросил Dre, вставая с кресла.

- Да! - Маршалл ухмыльнулся. - Это даже лучше. Только вот тут я бы убрал эту строчку... Слишком по-детски звучит.

Dre, не споря, вычеркнул строчку и протянул ему финальный лист.

-Вперед. Покажи, на что ты способен.

Войдя в звукоизоляционную кабину, Маршалл надел наушники всё еще что-то записывая в черновик.

Через стекло он видел, как Dre поднял руку и на счет «три» запустил бит. Знакомая мелодия ударила по барабанным перепонкам, и слова полились сами,с той самой агрессией, болью и иронией, которые он когда-то выплескивал в заброшке, но теперь отточенные, как лезвие.

Спустя десять минут он закончил, запыхавшись. Dre через стекло показал ему большой палец «отлично». Выйдя из кабины, Маршалл ждал вердикта.

Дре подошел к нему, положил ему руку на плечо. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах читалось одобрение.

-Парень, чего тянуть до завтра. Я тебя принимаю на контракт уже сегодня.

Он нажал кнопку на пульте, вызвал Синтию и попросил принести бумаги. Маршалл стоял, ощущая, как у него подкашиваются ноги. Мир плыл. Когда ему протянули толстую папку, он, почти не глядя, поставил свою подпись в указанных местах. Единственное, что он смог выговорить, было: «Я согласен».

Дре вручил ему плотный конверт.

-Твой первый аванс. 100 тысяч. Не потрать всё на хрень. И вот твое расписание, - он протянул второй листок.
- Теперь ты являешься сюда каждый день в это время. Без опозданий. Понял?

Маршалл кивнул, сжав в руке конверт и листок. Пожал руку Dre и, как в тумане, вышел на улицу. 100 тысяч долларов. Контракт. Расписание. Это была не просто его мечта, это была работа. Самая лучшая его работа в мире.

Дома он выложил все на стол перед Эммой. Она молча смотрела то на пачку денег, то на его сияющее лицо, то снова на деньги. Потом медленно опустилась на диван, уставившись в пространство.

- Я... я не могу в это поверить, - прошептала она, перебирая пальцами край конверта.
- Это же... это меняет все.

- Меняет к лучшему, - сел рядом с ней Маршалл, обнимая ее.
- Теперь мы можем всё. Всё, что захотим.

Встреча с друзьями прошла в оглушительном восторге. Пруф хлопал его по спине так, что тот кашлял, повторяя: «Я же говорил! Я же блядь говорил!» Они пошли в кафе, и впервые в жизни Маршалл платил за всех, не подсчитывая каждую копейку. На следующий день он свозил Эмму и Лили в самый дорогой ресторан, какой смог найти. Лили впервые ела мороженое в вазочке из шоколада, а Эмма сидела, держа его за руку, и улыбалась так, как не улыбалась давно.

Казалось, жизнь наконец-то повернулась к нему лицом. Он лег спать с ощущением, что тяжелая, серая полоса закончилась.

Утром его разбудил настойчивый звонок в дверь. Он нахмурился, глядя на часы. Было еще рано. Он надел штаны и, потянувшись, открыл дверь.

На пороге стояла его мать. Но не та пьяная и жалкая женщина, которую он видел несколько дней назад. Перед ним стояла Стефани Мэтерс с холодными, ясными глазами и с газетой в руках. На первой полосе местной прессы была кричащая статья:

«ГЕНИЙ ИЗ ГЕТТО: КАК МАРШАЛЛ МЭТЕРС ПОДПИСАЛ КОНТРАКТ С DR. DRE». А под заголовком - его фото.

Она посмотрела на него не взглядом просящей матери, а взглядом акулы, учуявшей кровь.

- Ну что, Кролик, - ее голос был сладким и ядовитым. - Похоже, у нас с тобой есть о чем поговорить. О твоей сестре. И о том, сколько теперь стоит молчание настоящей матери.