Глава 33
Шанс?
Маршалл приехал в дом к матери и сразу направился на кухню. Картина, которую он увидел, была до боли знакомой и от того еще более горькой. Стефани сидела за столом и прямо из горлышка бутылки пила дешевое вино. Он резко подошел, выхватил у нее бутылку и, не глядя, швырнул ее в мусорное ведро с таким звоном, что стекло брызнуло по всему ведру.
– Да как ты смеешь!? - она вскочила, ее глаза блестели от хмельной ярости и непонимания.
Он схватил ее за плечи, не сильно, но достаточно твердо, чтобы посадить обратно на стул.
– Куда ты потратила деньги, которые я тебе два дня назад давал? - его голос был низким и опасным.
– О, Кролик... - она бессильно махнула рукой.
– Мне нужно было ими закрыть долг в игровом клубе... Прости...
Он не сдержался и его крик прозвучал оглушительно в тесной кухне.
– Ты вообще о себе хоть думаешь!? О семье? О своей дочери!?
– Ты можешь не думать обо мне! Я уже вырос! Но подумай хотя бы о своей родной дочери!
Он сделал шаг назад, пытаясь взять себя в руки, и указал на нее пальцем.
– Значит так! Тебе придет завтра зарплата, ей ты и заплатишь за дом. У меня больше свободных денег на раздачу нет.
Он повернулся и пошел к двери, но на пороге остановился, не оборачиваясь.
– И еще. Я даю тебе время на исправление. Три месяца. Если за это время ты не встанешь на ноги, не бросишь пить и не начнешь жить как человек, мне придется взять опеку над Лили в свои руки.
Она истерически рассмеялась ему в спину и подошла ближе.
– Опеку!? Да какой из тебя опекун!? Ты даже за собой уследить не можешь, а уже хочешь взять целого ребенка под свое крыло! Я скажу тебе сразу: я тебе ее не отдам. Так просто!
Он наконец обернулся, и его взгляд был спокоен и холоден.
– А я на нее и не претендую. Я лишь хочу, чтобы она видела в тебе настоящую любящую мать, а не депрессивную алкоголичку.
Она отвернулась, пошатнулась и ушла вглубь кухни, бормоча себе под нос:
– Хорошо... Я постараюсь... Обещаю!...
– Вот уж постарайся! - бросил он напоследок и вышел, с силой хлопнув входной дверью.
На улице он сел в машину и рухнув в кресло своего старого седана откинул голову на подголовник, закрыв глаза. В висках стучало. Чувство полного опустошения и бессилия накатило на него такой волной, что не было сил даже завести машину.
Внезапный стук в стекло заставил его вздрогнуть. Он опустил стекло и увидел Алекса. Тот стоял, засунув руки в карманы.
– Привет, Алекс. Что-то нужно?
– Я сяду? - спокойно спросил у него Алекс.
– Да, конечно, запрыгивай.
Алекс втиснулся на пассажирское сиденье, хлопнув дверцей.
– Короче, тут такое дело. К нам в Детройт прикатил один известный продюсер. Очень известный. Следующие три дня будет проводить у себя прослушивание среди новичков. Мы с Пруфом подумали... Может, тебе со своими демками к нему сходить? Всё-таки один раз такое бывает. Хрен знает, когда он еще сюда пожалует.
Маршалл медленно повернул к нему голову, все еще чувствувая тяжесть во всем теле.
– Слушай, Алекс, я уже вроде как отошел от этого... Но... - он замолкает, мысленно взвешивая абсурдность предложения на фоне только что произошедшего.
– Ладно, хрен с ним, попробую. Завтра у меня неполный рабочий день. Днём принесу ему пару тройку своих демок. Может, что и заценит. Хотя, зная, какая он крупная шишка в индустрии, у меня шансов - как у кота спастись от стаи собак. Но ради интереса можно.
Уголок губ Алекса дрогнул в подобии улыбки.
– Вот это другое дело. - Он хлопнул Маршалла по плечу.
– Давай, сегодня можешь пока демки насобирать, свои лучшие. А завтра уже отнесем их ему.
– Окей. Я в деле. Давай, друг, до завтра. - сказал ему Маршалл и они попрощались.
Алекс вылез из машины и скрылся за подъездом. Маршалл еще минут пять сидел в тишине, прежде чем завести двигатель. Мысли путались. Мать. Долги. Лили. И вдруг - призрачный шанс, о котором он когда-то мечтал ещё будучи парнишкой в заброшке, но который сейчас казался такой несвоевременной, почти дурацкой фантазией.
Дома его ждала Эмма. Она что-то готовила на кухне. Увидев его лицо, она сразу все поняла.
– Как всё прошло? - спросила она, вытирая руки.
– Как и ожидалось. Деньги ушли не на долги, а в игровой клуб, - он с силой провел рукой по лицу.
– Я поставил ей ультиматум. Три месяца.
Он рассказал ей все, включая угрозу об опеке. Эмма слушала молча, а потом обняла его.
– Ты сделал все, что мог. Большего от тебя никто не требует.
– И еще кое-что, - он отстранился, глядя ей в глаза.
– Алекс сказал... в город приехал какой-то крупный продюсер. Прослушивание проводит. Я... подумал, может, сходить. Завтра.
Эмма внимательно посмотрела на него, изучая его уставшее, но полное странной решимости лицо.
– Если у тебя и правда может получиться, то я только за. Все лучше, чем ничего. Только не заплывайся в этих пока что несбывшихся мечтах, и оставайся в реальности.
Он обнял ее, поцеловал губами её щёку и прошептал:
– Спасибо! Завтра это и проверим.
Он прошел в свою бывшую студию, где уже спала Лили, а на полке пылилась стопка старых кассет и дисков с его записями. Он взял их в руки. Это была не просто музыка. Это была его жизнь, вывернутая наизнанку. И завтра ему предстояло вынести этот кусок своей души на суд человека из другого мира. Мира, где не пахло заброшкой и дешевым вином, а пахло деньгами и успехом.