Em & Emma

Моя последняя надежда.

Причал был похож на декорацию к фильму ужасов. Ржавые балки, скрипящие на ветру, грязная вода Детройт-ривер, пахнущая затхлостью и нефтью. И в центре этого апокалиптического пейзажа – Стефани Мэтерс. Она стояла, обхватив рукой Лили, которая прижималась к ней, не плача, а смотря на мир огромными, полными немого ужаса глазами. В руке Стефани поблескивал небольшой, но внушительный складной нож.

Машины с потушенными сиренами замерли в отдалении, окружив территорию. Полицейские застыли за дверцами, снайпер занял позицию на крыше заброшенного склада. Мистер Дэвис вел переговоры по громкой связи, но Стефани не слушала. Ее взгляд был прикован к одной фигуре.

К Маршаллу. Он шел по бетонной плитке один, расстегнув пиджак, чтобы показать, что безоружен. Его сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, но шаг был твердым. Он дошел до десяти метров от нее и остановился.

– Я здесь, – сказал он, и его голос был тихим, но разнесся в гробовой тишине причала.
– Отпусти ее, мама. Это ко мне.

– Мама? – истерически рассмеялась Стефани.
– Ты уже давно не звал меня мамой, Кролик. Теперь я для тебя – «сумасшедшая», «алкоголичка», «проблема». Материал для твоих песен.

– Я никогда не хотел тебя обидеть, – сказал Маршалл, и это была правда. Вся его злость в текстах была криком о помощи, который она так и не услышала.
– Я хотел, чтобы ты... увидела. Увидела, во что превратилась наша жизнь. И выбрала нас. Выбрала Лили.

– Я выбираю! – взвизгнула она, прижимая нож ближе. Лили вздрогнула.
– Я выбираю не быть брошенной! Ты получил все – деньги, славу, свою принцессу! А что получила я?! Долги? Одиночество? Я твоя мать! Ты мне должен!

Это был ее последний, отчаянный аргумент. И он разбился о каменное спокойствие, наступившее внутри Маршалла.

– Я не должен, – сказал он так просто, что даже она замерла.
– Я не выбирал, чтобы ты меня рожала. Я не виноват в твоих выборах. Я виноват только в одном – что слишком долго позволял тебе портить жизнь моей сестре. И этому настал конец.

Он сделал шаг вперед.
–Отдай мне Лили. И мы уйдем. А ты... ты получишь помощь. Настоящую. Не деньги. Лечение. Или ты пойдешь в тюрьму за похищение. Выбирай.

В ее глазах бушевала буря – ярость, страх, отчаяние. Нож дрогнул. И в этот момент Лили, почувствовав ослабление хватки, резко дернулась и укусила мать за руку. Та вскрикнула от неожиданности и боли, нож выскользнул из ее пальцев и со звоном упал на бетон.

Это был сигнал. Маршалл рванулся вперед, накрыв собой Лили, и откатился с ней в сторону. В тот же миг полиция ринулась к Стефани, скручивая ее. Крики, команды, шум – все это слилось в оглушительный гул. Но Маршалл ничего не слышал. Он сидел на холодном бетоне, прижимая к себе трясущуюся Лили, закутанную в его пиджак.

– Все кончено, лилипут, – шептал он ей в волосы, чувствуя, как по его щекам катятся горячие слезы. – Все кончено. Ты в безопасности. Я никогда больше не отпущу тебя.

Рядом опустилась на колени Эмма. Она молча обняла их обоих, и это объятие было крепче любых слов.

––––

Через неделю мир был другим.

Стефани Мэтерс, под давлением неопровержимых улик и в обмен на смягчение приговора, согласилась на принудительное лечение и добровольно отказалась от родительских прав в пользу Маршалла. Официально и навсегда.

Лили теперь жила с ними, её кровать в бывшей студии перестала быть временной. На стене появились рисунки, на полке – книжки. Она все еще спрашивала про маму, но уже без страха. Маршалл отвечал честно: «Она больна, и ей нужно лечиться. А мы будем здесь».

Отец Рэя, поняв, что игра проиграна, а связываться со скандалом, где его клиентка похитила ребенка, – плохая реклама, отступил дело и угрозы судом исчезли.

Dre, посмотрев новости и увидев, как история обернулась, вызвал Маршалла в студию.

– Ты прошел через дерьмо и не сломался, – сказал он, наливая кофе.
– Более того, ты сделал из этого оружие. Это и есть настоящий хип-хоп. «Cleanin' Out My Closet» выходит через неделю, это будет бомба.

Он протянул Маршаллу новый конверт. Аванс за альбом. И новую визитку.
–Это твой новый менеджер. И твое новое имя. С сегодняшнего дня для мира ты – Eminem. Забудь Маршалла Мэтерса, того парня с завода. Он умер на том причале. А сейчас родился новый артист.

––––

Поздним вечером Маршалл стоял на балконе своей новой квартиры в хорошем районе – они переехали через три дня после суда. Внизу мерцали огни уже не враждебного, а просто большого города. Он чувствовал странную пустоту. Пустоту после битвы. Его демоны были загнаны в угол, враги повержены. Но что осталось?

За спиной тихо скрипнула дверь. Вышла Эмма, завернутая в плед. Она молча встала рядом и взяла его за руку.

– О чем думаешь? – спросила она.

–О том, что я все потерял, – честно ответил он.
– Мать. Старую жизнь. Даже свое имя. И взамен получил... всё.

– Получил семью, – поправила она.
– Получил голос, получил шанс, и получил меня.

Он повернулся к ней, и в лунном свете ее лицо было самым красивым, что он видел в своей жизни.

– Я боюсь, – признался он шепотом.
– Боюсь, что не справлюсь. Что все это сон.

– Это не сон, – она улыбнулась и прижала его ладонь к своей щеке.
– Это просто новая жизнь в которой нам предстоит прожить вместе.

Он обнял ее, глядя на огни Детройта – города, который дал ему все его раны и все его шрамы, и который теперь оставался далеко внизу, как часть прошлого. Впереди была студия, микрофон и миллионы людей, готовых услышать его историю. Историю парня по имени Eminem. Историю, в которой больше не будет проигрышей.

Конец.