Глава 25
Война за будущее
- Слушай, - Маршалл прервал тягостное молчание, царившее в заброшке после рассказа Эммы. Он нервно провел рукой по волосам.
- Есть один парень... Нейт. Мы с ним в школе учились. Так вот, его отец - юрист и опытный адвокат. Говорят, даже самых отпетых уголовников от тюрьмы спасал. Может, сходить к нему? Узнать, что можно сделать?
Эмма, все еще находясь под впечатлением от письма и реакции матери, с надеждой посмотрела на него.
- Ты думаешь, он поможет?
- Не знаю. Но сидеть сложа руки точно не вариант. Хуже уже не будет. - сказал Маршалл и протянул ей руку чтобы она встала.
Нейт, оказалось, жил в относительно благополучном районе, недалеко от колледжа. Его отец, мистер Дэвис, выслушал их, не перебивая, в своем кабинете, заваленном папками с делами. Он внимательно изучил копии завещания и письмо отца Эммы.
- Ситуация, в общем-то, ясна, - отложил он бумаги.
- Завещание составлено корректно, вы в нём единственная наследница. Но... - он посмотрел на Эмму поверх очков,
- вам сколько лет?
- Через неделю восемнадцать, - ответила она.
Лицо мистера Дэвиса озарилось понимающей улыбкой.
- Вот и ваш главный козырь, пока вы несовершеннолетняя, мать, как ваш законный представитель, может пытаться оспаривать решения, влияющие на ваше имущество. Но как только вам исполнится восемнадцать... - он развел руками,
- вы становитесь полностью дееспособной, и любые претензии матери с юридической точки зрения потеряют силу. Вам нужно просто продержаться эту неделю, ничего не подписывать, не вступать в конфликты, которые она может использовать против вас. А в день совершеннолетия просто вступить в права наследования.
Совет был настолько простым и очевидным, что Эмма почувствовала прилив облегчения. Выход был.
Эти семь дней стали для Эммы испытанием на прочность. Она и мать жили под одной крышей, но их разделяла пропасть молчания. Мать бросала на нее злые, испепеляющие взгляды, но не заводила разговоров о квартире, словно выжидая. Эмма, в свою очередь, держалась холодно и отстраненно, считая часы до своего дня рождения, мысленно повторяя совет юриста: «Просто продержись».
Утро, когда ей исполнилось 18, началось не с поздравлений, а с тяжелой, гнетущей тишины. Эмма вышла на кухню, где мать пила кофе, уставившись в стену.
- Праздника сегодня не будет, - четко произнесла Эмма, останавливаясь напротив нее.
- Если хочешь оспаривать завещание - пошли в суд. Я тебе так просто не отдам то, что по праву и на бумаге моё.
Мать медленно подняла на нее глаза. Сначала в них было непонимание, затем вспышка чистой, неконтролируемой ярости. Она встала, подходя так близко, что Эмма почувствовала ее дыхание.
- Ах ты тварь! - ее голос сорвался на крик.
- Ты как со мной разговариваешь? Думаешь, выросла? Думаешь, я на тебя управу не найду?
Эмма не отступила ни на шаг, ее взгляд был ледяным и непоколебимым.
- Я всё сказала. Завтра идем в суд.
Она развернулась, чтобы уйти, но мать резко схватила ее за руку, с силой развернула к себе и со всей дури ударила по лицу ладонью. Удар был настолько сильным, что Эмма, не удержав равновесия, отлетела на маленький книжный столик, который с грохотом опрокинулся. В ушах зазвенело, а по щеке разлилось жгучее онемение.
Мать застыла на месте, смотря на свою собственную руку с ужасом, а затем, не сказав ни слова, быстрыми шагами вышла из комнаты.
Схватив сумку и паспорт, подтверждающий ее новый возраст, Эмма выбежала из дома. Она почти бежала до парка, где ее уже ждал Маршалл. Увидев ее раскрасневшуюся щеку и полные слез глаза, он все понял без слов.
- Всё, хватит, - хрипло проговорил он, сжимая кулаки.
- Теперь только в суд.
Они сразу же отправились к мистеру Дэвису. Выслушав их, тот кивнул.
- Физическое насилие... это серьезно. Это можно использовать как дополнительный аргумент против ее морального облика в суде, если она действительно решится подать иск. Я готов представлять ваши интересы. Что касается оплаты... - он посмотрел на Эмму,
- я вижу, в наследство входит ещё и денежная сумма в размере 50 тысяч долларов. Мы можем заключить договор, где мой гонорар будет выплачен после вступления вами в права наследования и получения средств. Скажем, 25 тысяч долларов.
Эмма, не раздумывая, согласилась. Деньги сейчас были последним, о чем она беспокоилась. Важно было отстоять свое право на ту жизнь, которую ей хотел обеспечить отец, и на защиту от человека, который должен был ее оберегать, а не бить.
Выйдя от адвоката, Эмма закурила сигарету и они молчаливо стояли на улице. Эмма чувствовала странную смесь страха и решимости.
-Завтра суд, - тихо сказала она.
-Я буду там, - твердо пообещал Маршалл.
- Не сомневайся.
Он впервые взял ее за руку не как влюбленный, а как союзник, как опора в самой тяжелой битве ее жизни. И в этот момент Эмма поняла, что бы ни случилось завтра, она не одна. И это придавало ей сил.