6)
Она сказала «супруг», и вздрогнули все, включая меня. И во что я вляпался...
Если бы седой старик не приказал рыжему великану отпустить меня, тот утопил бы глупого человека прямо на этом мелководье.
- Древо Жизни всё расставит по местам, - грозно произнесла главная среди нимф. – Ты испытаешь свою судьбу, и если на Древе ваши нити пересекаются, сестра станет твоей супругой, - но я видел, как ей этого не хотелось.
- Я пойду с ним, - выступила передо мной Тиен. Так странно было даже мысленно называть её этим именем.
- Нет, он пойдёт один.
И я с ужасом покосился на густые заросли.
- Но, - попыталась запротестовать Тиен.
- А с тобой у нас предстоит серьёзный разговор, - отрезала старшая.
- Она не сделала ничего плохого, - вступился я, но на меня никто и внимания не обратил, словно я букашка на их подоле.
Они окружили Тиен, и одна из нимф взяла её за руку, потянув за собой вглубь леса.
- Куда вы забираете её? Стойте! – бросился за ними, но седовласая женщина, не глядя, взмахнула рукой, - и мои рёбра сжались от невидимых пальцев, перекрывая дыхание. Незримый канат обвился вокруг моей груди и дёрнул назад – и меня волоком потащило в заросли. Я цеплялся за кусты и деревья, но они выскальзывали из мокрых пальцев. Через секунду я уже не видел ни нимф, ни берега, только мелькающую зелень, размашисто бьющую в спину и лицо.
Меня выбросило в заросли колючей дикой малины. Пару минут я просто лежал на земле и пытался отдышаться. Расцарапанные руки и лицо саднило, сжатые рёбра с болью раскрывались, впуская воздух в лёгкие. В голове гудело.
Я остался один среди незнакомого леса – без воды, без еды, без компаса, без телефона. Для городского жителя это приравнивается к смерти.
Но умирать не входило в мои планы. Я поднялся и оглядел зелень вокруг себя. Меня переполняла злость и непробиваемая уверенность.
- Древо Жизни, говорите, - пробормотал под нос, - да плёвое дело! Тоже мне, высшие существа, неспособные решить всё мирно, - двинулся вправо, раздвигая кусты. – Если они её хоть пальцем тронут, - перед мысленным взором появились знакомые испуганные зелёные глаза, - я лично вырежу этот лес до последнего пенька, - последние слова произнёс погромче, желая припугнуть, если меня кто-нибудь слышал.
Часы показывали начало пятого вечера, когда я пересохшими губами припал к роднику, обнаруженному на поляне с черникой. Я шёл без остановок, но не слышал ни шума дорог, ни лая собак, которые могли бы вывести меня к людям. Судя по всему, я двигался в самое непроглядное сердце леса. Если не смогу выйти до темноты, придётся здесь и заночевать. Пока кроме мелкой живности я не встретил хищников, но это вовсе не значило, что их нет.
В десять было ещё светло, но сгущающиеся в чаще сумерки не намекали, а открытым текстом говорили мне о том, что пора бы уже задуматься о ночлеге. Я устал отбиваться от веток, что словно нарочно хлестали по лицу, хотелось есть и лечь – так сильно гудели ноги. Навыков выживания в лесу у меня не было совсем, но я, к счастью, не влез в муравейник и не наткнулся на медведя, хотя пару раз слышал странные звуки и копошение в кустах. Как спать ночью в лесу, если у тебя нет суперсовременной палатки с холодильником и интернетом? Уселся прямо на землю под деревом и уткнулся в колени. Вот бы мне такую сноровку и способность к адаптации, как у героини книг про выживание! Я бы забрался на дерево, удобно сел, привязал себя к стволу и благополучно выспался. Или сложил из веток шалаш и там затихарился. Или...
И незаметно задремал.
Что-то коснулось моей ноги, и я, не просыпаясь, отмахнулся.
В оголившуюся кожу вновь ткнулось что-то холодно.
Я недовольно выругался, разминая затёкшее тело, и открыл глаза.
Нет, я знал, что однажды умру. Но не так же!
В полуметре в темноте светились два жёлтых глаза. Я затаил дыхание, боясь даже моргнуть. Волк опустил голову и снова обнюхал меня, прикидывая, можно меня уже есть или стоит подождать, пока мой труп охладеет. Где-то совсем близко взвыл кто-то из его сородичей, и по лесу тут же прокатила волна воя.
Мысленно я уже представлял, как они раздирают меня на куски, забрызгивая эту опушку человеческой кровью. Наверное, это был самый подходящий случай поверить в Бога и начать молиться.
«Пожалуйста, только не так... Боже, дай мне умереть в глубокой старости, сидя перед окном и глядя на правнуков».
«Я не вкусный, честное слово. Идите по своим делам, оставьте меня», - повторял снова и снова, сжимая при этом кулаки и готовясь бороться за свою жалкую человеческую жизнь.
«Я считаю до пяти. Если вы не уходите – пеняйте сами на себя», - я-* подбоченился, нащупывая опору в стопах.
«Один, - волк ткнулся носом в мою голень, - два, - на меня вскинулись жёлтые прожекторы, - три, - волк недовольно фыркнул, - четыре, - он сделал шаг назад, не сводя с меня глаз, - пять!»
Волк медленно попятился к кустам.
Не знаю, ощущал ли он мою решительность бороться или просто брезгует мной, но хищник просто ушёл, бесшумно растворяясь в ночи и уводя с собой поскуливающую стаю.
Кажется только потом я сделал вдох, до этого сдерживая своё дыхание. Прошло полчаса или полминуты с моей встречи с волком, я не знал, но время словно замерло, наслаждаясь этой немой битвой. В груди неистово колотилось сердце. Я мог умереть вот так, вдали от людей и помощи, стать добычей стаи, кормом, но выжил, и осознание этого обрушилось на меня, как лавина, и я не сдержал слёз, радуясь, что смогу увидеть новый день, не оставшись навечно в этой затаившейся темноте.
Заснуть больше не удалось. Я прислушивался к каждому шороху и в тот момент, когда начал различать листья от подкрадывающегося утра, был бодр и готов к новому дню.
Но день встретил меня не так уж и радостно. Сначала я подумал, что просто забрёл в такое нехоженое место, но вскоре стал замечать, что трава и ветки нарочно бросаются мне под ноги и в лицо, стараясь задержать и зацепить. Возможно, так было и вчера, но я не обратил внимания. А теперь, стоило сделать шаг и замереть специально, как можно было уловить, рывок ближайших веток в мою сторону.
- Э, нет! – воскликнул в голос. – Это же нечестно! – задрал голову и крикнул в небо. – Грязно играете, лесные создания! А с виду будто ангелы! – взглядом просканировал клубок из веток перед собой. – А ну в стороны! В стороны, я сказал! А то сейчас переломаю к чертям собачьим! Думаете, слабо мне?! Думаете, я сейчас способен адекватно соображать?! В стороны, говорю! Я лес никогда не обижал! Я, между прочим, если кто не в курсе, города зеленью облагораживаю! Так что вы мне ещё и должны за то, что я собратьев ваших по свету рассаживаю!
Со стороны это выглядело совсем по-идиотски, но я так устал и так зол, что готов был броситься в это хитросплетение зелени и рвать её голыми руками.
Что я и сделал.
- Я вас предупреждал! – и ринулся сквозь кусты к виднеющейся вдали солнечной поляне.
Но не рассчитал силы и рухнул лицом в траву.
Недоверчиво перевернулся на спину – и точно – ветки раздвинулись и больше не препятствовали мне. Это должно было принести мне облегчение, но я лишь удостоверился в том, что за мной следят и мне нарочно препятствуют, используя силы, которым я не могу противодействовать.
Это была странная поляна. Ровный овал сочной травы и ярких цветов будил во мне непонятную тревогу и разряда «Ну не может быть всё так идеально!» Я приостановился на самом краю и огляделся в поисках отломанной ветки. Отыскав подходящую палку, пару раз ткнул её в землю перед собой и только потом сделал шаг. Ещё один. Ещё.
Чмо-о-ок – с влажным причмоком палка ушла в землю до половины.
Болото.
Пришлось идти в обход.
В реальной жизни всё практически так же: кажется, что внешне всё идеально, а сущность-то с гнильцой.
Несколько раз я видел зайцев, пару-тройку белок, несметное количество птиц и миллион насекомых. Ветки больше не грозились выколоть мне глаза, и прихваченная с собой палка спасала от вероятности вляпаться в болотную топь. Но чертовски громко и заунывно булькало в животе. Прихваченные по дороге знакомые ягоды голод не утоляли, скорее, не давали умереть от жажды. Зелень и раскидистые ветви деревьев спасали от жары, но усталость брала своё, и к вечеру я безвольным мешком привалился к стволу раскидистого дуба.
Заканчивался второй день моих скитаний. Сколько там человек может выжить без еды и воды? Через сколько дней он сходит с ума? Возможно, стоит взмолиться о пощаде?
- Дерево Жизни, - пробормотал вслух. – Знать бы хоть, как выглядит. Вдруг я давно его прошёл?
Рядом отыскалась богатая полянка с черникой, и я до чёрных пальцев и губ объелся, и хотя желудок просил чего-нибудь более существенного, я убедил себя, что и этого достаточно, чтобы не умереть раньше времени.
Сон сморил меня на закате. Я не успел увидеть, как тот пятачок, на котором я скукожился, поджимая под себя исцарапанные ноги, осветило оранжевое солнце прежде, чем скрыться за макушками деревьев. Я устал так сильно, что не слышал и не чувствовал ничего. И это меня подвело.
Если бы не забравшийся за шиворот муравей, я бы не осознал сквозь сон, что меня куда-то тащат. Я очухался и забился, цепляясь пальцами за ускользающую траву. Меня тянули за ногу.
Меня тянул... корень.
Толстый, гибкий корень дуба, под которым я заснул, обвил мою лодыжку и медленно тянул меня по кругу, к обратной стороне могучего дерева.
- Нет-нет-нет! Стой! Стой! – в загустевших сумерках раздался скрип – и навстречу мне у основания ствола распахнулась зияющая чернотой дыра. – Не-е-ет! – заорал я во всё горло.
И темнота проглотила меня.
***
Плакать больше не было сил.
На третий рассвет сёстры повели меня к Древу Жизни.
- Это всего лишь человек, - говорили они, не понимая, к чему все эти слёзы. – Они слабые и быстро умирают. А Чанёль сильный и красивый! У вас будут прекрасные дети!
Ускользающее сознание на пару мгновений вовсе покинуло меня, но сёстры вовремя подхватили под руки и не дали упасть.
- Вот увидишь, Чанёль уже там! И не переживай ты так! Мы достойно похороним твоего человека, всё-таки в смелости ему не откажешь, - сёстры уважительно закивали.
- И в глупости, - тихо добавилась старшая сестра.
- Он хороший, - прошептала я, - он верит во время и смотрит на звёзды...
- Но времени не существует, - захихикали нимфы.
- Он дал мне имя... - смех тут же оборвался.
- Не принимай его, - не оборачиваясь, бросила старшая. – Пока Древо не покажет твоё будущее, это не имя, а всего лишь набор звуков.
В лучах рассветного солнца Древо Жизни казалось золотым. Широкие раскидистые ветви многовекового дуба приветственно зашумели, завидев нас.
Мы поклонились до земли, уважив мудрость и возраст старейшего жителя этого леса.
Едва мы поднялись с колен, как с противоположной стороны навстречу вышел Чанёль.
Моё сердце оборвалось и ухнуло вниз, затрепыхавшись подстреленной пичугой.
- Приветствуем тебя, Чанёль, - улыбнулась старшая сестра. – Мы не сомневались в тебе. И раз уж здесь нет твоего соперника, стало быть...
Древо Жизни предупреждающе заскрипело, и сестра резко прервала свою речь.
- Нити, сестра, - я сделала дрожащий шаг к Древу, - только Нити всё решают, - медленно обошла всех и побрела к дубу. – Отец наш и мать, - произносила, приближаясь, - позволь мне узреть свою судьбу и успокоиться, смиренно приняв выбранное тобой предназначение. Я...
Осеклась.
В торчащих из земли старых корнях зацепился кусочек ткани.
Футболка такого цвета была на Чонине, когда я видела его в последний раз на берегу.
- Чонин... Чонин! – обернулась. – Чонин! Здесь был Чонин! – воскликнула я и, присев, потянула за ткань.
Корни ворчливо закряхтели, но выпустили пойманную ночью добычу.
Чонин еле дышал. Обезвоженное, исцарапанное тело распласталось у моих ног.
- Нет... пожалуйста, нет... - ноги подкосились, и я упала на траву рядом с ним. – Я откажусь от имени... я стану безвольной тенью...
- Замолчи! – испуганно вскрикнула старшая сестра. – На что ты обрекаешь себя ради... Ради человека! – брезгливо выплюнула она.
Правой рукой я прикоснулась к тёплому, живому стволу Древа Жизни, левую руку, ощутив неприятное покалывание, опустила на грудь Чонина. Его сердце билось, но очень слабо.
- Возьми все мои силы, но не дай ему уйти, прошу...
- Прекрати! – ко мне подскочил Чанёль и попытался оттащить от тела.
- Отпусти меня! Отпусти! – забилась в сильных руках, потеряв такие жизненно важные прикосновения. – Отпусти! – но меня уже уносили всё дальше. – Нет! Нет! – колотила по широкой спине.
- Отпусти её!
И Чанёль резко остановился.
За спиной раздался ошарашенный полувздох-полустон моих сестёр.
- Тиен – моя супруга.
Чанёль опустил меня, и я обернулась.
Чонин еле стоял на ногах, опираясь рукой на расцветающий Нитями ствол Древа Жизни.
Его глаза – насыщенно зелёные – предупреждающе прищурены.
- Что говорят ваши Нити? – сглотнув, произнёс Чонин. – Что они говорят?! – прикрикнул он на застывших нимф.
Но я уже и сама видела, как наши тоненькие золотые ниточки сплетаются и становятся одной неразрывной Нитью.
- Тиен – твоя супруга, - старшая сестра покорно опустила голову. – Но она, как и предсказывало Древо, не стала супругой человека.
Чонин непонимающе нахмурился.
- Твоя кровь пробудилась. Сегодня ты родился заново. Кто ж знал, что в роду у тебя наши предки...
Чонин встретился со мною взглядом, ища во мне ответы.
А вопросов будет много, я знаю и всё равно улыбаюсь.
Ты жив.
А человек ты всё ещё или уже эльф – для меня не важно.
Люблю.
И вижу то же самое в твоих теперь уже зелёных глазах.
Примечание:
Вот и подошло к концу это лето...
Каким оно было для вас?
Я собрала последние силы и дарю вам эту историю в последний летний день.
Завтра у многих начало нового учебного года. Начните новую жизнь! Поздравляю учеников и студентов! Учёба, поверьте работающему человеку, самое райское время)
Я всё ещё жива и люблю вас! ^_^
А для Чонина и Тиен это ещё не конец... )))