38
Я не могла перестать улыбаться.
Будто всё происходящее было с кем-то другим, не со мной.
Всё ещё ощущала его запах — смесь парфюма, сцены, и чего-то, что просто было Егором.
Я подошла к зеркалу, посмотрела на себя — с размазанной помадой, с чуть взъерошенными волосами. И впервые за долгое время подумала, что выгляжу… живой. Настоящей.
Телефон завибрировал на прикроватной тумбе — сообщение от Сони:
«Ты видела, как он на тебя смотрел на сцене?🔥»
Я усмехнулась и, не отвечая, положила телефон обратно.
Мне не хотелось ничего объяснять.
Не хотелось даже думать.
Только закрыть глаза и снова вспомнить, как его руки обвивали мою талию, как он шептал что-то невнятное между поцелуями.
Я легла на кровать, уставшая, но внутри всё дрожало.
Перед глазами снова и снова мелькала сцена — как свет прожекторов слепил глаза, как публика кричала, как он смотрел прямо на меня.
И я поняла: после сегодняшнего — ничего уже не будет прежним.
На следующее утро я проснулась от лёгкого стука в дверь.
Сердце ухнуло.
Я знала, кто это.
— Алиса, открой, — раздался знакомый голос. — Завтрак принесли.
Хриплый, спокойный, но в нём была какая-то мягкость, от которой у меня перехватило дыхание.Я на секунду замерла перед дверью, пытаясь привести себя в порядок — пригладила волосы, быстро поправила футболку, чтобы не выглядело так, будто я только что проснулась.
Потом глубоко вдохнула и открыла.
Передо мной стоял Егор — в чёрной футболке, с небрежно зачесанными назад волосами. В одной руке держал поднос с кофе и круассанами, во второй — ключ-карту от своего номера.
— Доброе утро, — сказал он, и уголки его губ чуть дрогнули. — Решил, что после вчерашнего заслуживаешь кофе в постель.
— После вчерашнего я, кажется, заслуживаю неделю сна, — пробормотала я, всё ещё не веря, что он стоит прямо передо мной.
Он тихо рассмеялся, вошёл в номер, поставил поднос на столик.
— Всё прошло идеально. — Он посмотрел на меня, чуть прищурившись. — Ты просто взорвала зал, Алиса. Все говорили только о тебе.
Я опустила глаза, чувствуя, как щёки предательски заливаются румянцем.
— Это всё благодаря тебе, — прошептала я.
— Нет, — он подошёл ближе, остановившись буквально в шаге. — Это было твоё выступление. И… — он сделал паузу, наклонившись чуть ближе, — тот поцелуй... был не просто частью шоу.
Я подняла взгляд.
В его глазах — уверенность, но и что-то мягкое, почти нежное.
— Я знаю, — выдохнула я.
Между нами повисла тишина — густая, электрическая.
Он чуть протянул руку, провёл кончиком пальца по моему подбородку.
— У нас ещё один концерт через два дня. Думаю, стоит репетировать, — произнёс он, чуть улыбнувшись, но в голосе звучала та же хрипотца, от которой по спине пробежали мурашки.
Я улыбнулась в ответ.
— Прямо сейчас?
— А почему нет? — усмехнулся он. — Начнём с самого сложного момента — с поцелуя.
Егор сделал шаг — один, второй — и между нами не осталось воздуха.
Я едва успела вдохнуть, как его ладонь легла мне на талию, а через секунду он поцеловал — резко, уверенно, будто больше не собирался сдерживаться.
Мир вокруг исчез.
Только его губы, горячие, настойчивые, и моё сердце, бьющееся где-то в горле.
Я не думала, просто ответила — обвила его шею руками, прижимаясь ближе.
Его пальцы скользнули по моей спине, и я почувствовала, как всё внутри переворачивается.
Он чуть отстранился, взглянул на меня — дыхание сбивчивое, глаза темнее обычного.
— Вот... — выдохнул он. — Это уже ближе к нужной репетиции.
Я тихо засмеялась, хотя голос предательски дрожал.
— Кажется, ты слишком увлёкся процессом.
— Возможно, — усмехнулся он, и снова приблизился, шепнув у самого уха:
— Но ведь должно быть реалистично, правда?
Я не успела ничего ответить — он снова поцеловал, мягче, дольше, будто проверяя, позволю ли я ему это.
И я позволила.