21
Я старалась изо всех сил. Повторяла каждое движение, словно от него зависело всё — моя уверенность, моя гордость. В зале стояла гнетущая тишина, лишь ритм музыки отбивал счёт и наполнял воздух. Егор и Илья стояли у стены, наблюдая за нами. Я чувствовала их взгляды, особенно Егора — холодный, внимательный, будто оценивающий.
Лера, конечно, блистала. Её движения были точными, уверенными, даже слишком показными. А я — сбивалась, путала шаги, старалась не смотреть в зеркало, где отражалась её самодовольная улыбка.
— Алиса, ты опять не туда ногу ставишь! — резко бросила она, перекрикивая музыку. — Это же элементарно! Мы же не в детском саду!
Я глубоко вдохнула и попыталась не реагировать. Просто повторить снова.
— Стоп! — Лера подняла руку. — Так, если ты не можешь попасть в ритм, зачем вообще сюда пришла? Ты видишь, что мешаешь общему движению?
В зале воцарилась тишина. Илья нахмурился, а Егор молча скрестил руки на груди. Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Прости, я попробую ещё раз, — тихо ответила я, опуская взгляд.
— Не нужно, — усмехнулась Лера. — Мы же не можем каждый раз ждать, пока ты вспомнишь, где правая, а где левая.
Это уже было слишком. Что-то во мне щёлкнуло.
Я остановилась, выпрямилась и, стараясь говорить спокойно, но твёрдо, сказала:
— С таким тренером я точно не выучу все движения. Я отказываюсь выступать.
Моя фраза повисла в воздухе. Илья сделал шаг вперёд, но замер. Егор приподнял брови, будто не веря, что я это сказала.
А Лера только улыбнулась — медленно, с насмешкой.
— Правильный выбор, Алиса. Брёвнам нечего делать на сцене.
Щёлчок. Мгновенно.
Егор шагнул вперёд. В его лице не осталось ни следа спокойствия.
— Что ты сейчас сказала? — голос Егора прозвучал тихо, но от него мурашки пробежали по коже.
Лера растерялась, но попыталась держать уверенность.
— Ну… просто… она же сама отказалась, я лишь—
— Заткнись, — резко перебил он. — Ещё одно слово — и ты вообще не выйдешь на сцену.
В зале стало душно. Егор подошёл ближе, почти вплотную к ней.
— Ты не имеешь права так говорить. Ни с кем. И если ты решила самоутверждаться за счёт других — то это твоя проблема, но не здесь.
Лера побледнела, опустив взгляд.
Егор повернулся ко мне. Его голос стал мягче, но всё ещё звенел напряжением:
— Алиса, не уходи. Не давай ей повода считать, что она добилась своего.
Я стояла, не зная, что сказать. Всё внутри дрожало — от обиды, усталости и неожиданной поддержки.
Илья подошёл, тихо сказал:
— Возьми пару минут, Алиса. Попей воды. Потом продолжим, если сможешь.
Я кивнула, чувствуя, как по щекам скатываются слёзы, и быстро вышла из зала. Музыка снова зазвучала, но уже без меня.
А позади остались голоса — Егор что-то говорил Лере, и в его тоне слышалось то, чего я раньше не слышала: холодЯ вылетела из зала, чувствуя, как внутри всё кипит. В висках стучало, дыхание сбилось — от злости, обиды, бессилия.
"С таким тренером я точно не выучу всё движения…" — эхом звенело в голове.
Лера, её издевка, взгляд Егора — всё смешалось.
Я шла по коридору, когда услышала за спиной быстрые шаги.
— Алиса! — голос Егора прозвучал резко.
Я не остановилась.
— Подожди, — снова сказал он, уже мягче, почти с просьбой.
Я остановилась.
Молча.
Развернулась.
Он стоял напротив — в глазах что-то беспокойное, серьёзное.
— Не уходи вот так, — сказал он. — Лера не стоит того, чтобы из-за неё сдаваться.
— Егор, — я выдохнула, — ты сам видел, как она со мной разговаривает.
Он сделал шаг ближе.
— Потому что хотел, чтобы ты сама поставила её на место. Ты сильная. Но ты решила уйти.
— А ты решил учить меня жизни? — я прищурилась.
— Нет, — ответил он спокойно, — я просто не хочу, чтобы ты думала, будто ты хуже.
Он подошёл почти вплотную. Воздух между нами стал напряжённым, горячим.
Я почувствовала, как его ладонь коснулась моей талии — осторожно, будто проверяя, не оттолкну ли.
Я не оттолкнула.
Только посмотрела ему в глаза — слишком близко, слишком долго.
Он чуть наклонил голову.
Секунда — и его губы коснулись моих.
Поцелуй был сначала медленным, как будто он не был уверен, можно ли.
Но через мгновение я не выдержала — ответила.
Всё, что копилось: раздражение, притяжение, недосказанность — вспыхнуло.
Мир будто исчез, остался только он, запах его парфюма, его рука на моей талии, мои пальцы, которые сами собой легли ему на грудь.
Он прижал меня чуть ближе, но не грубо — уверенно, сдержанно.
Когда мы наконец отстранились, дыхание обоих было сбито.
— Это было… неправильно, — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится.
Егор усмехнулся краешком губ.
— Может. Но слишком реально, чтобы пожалеть.