13
Когда совещание закончилось, Илья собрал бумаги, пробормотал что-то про график съёмок и вышел, оставив нас вдвоём. В переговорной сразу стало тихо — только тиканье часов и гул кондиционера.
Я машинально пролистывала сценарий интервью, делая вид, что увлечена делом. Но я чувствовала его взгляд — тяжёлый, цепкий, изучающий.
— Ты сегодня выглядишь иначе, — вдруг сказал Егор, облокотившись о стол.
Я подняла глаза.
— В смысле?
— Спокойнее. Будто тебя не волнует, что о нас пишут.
Я усмехнулась и закрыла папку.
— А должно волновать? Это же шоу, не настоящие отношения.
Он чуть прищурился.
— Ты уверена, что всё это для тебя — просто шоу?
Я не ответила. Просто отвела взгляд.
Егор встал, медленно обошёл стол и остановился рядом. От него пахло чем-то дорогим — смесь кофе, парфюма и чего-то очень узнаваемого, почти родного.
— Ты, кажется, не понимаешь, — сказал он тихо. — Теперь на нас смотрят тысячи людей. Любое слово, любой жест — повод для слухов.
— А тебе не надоело жить под прицелом? — спросила я, повернувшись к нему. — Быть всегда “идеальным”?
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Привыкаешь. Или делаешь вид.
Мы замолчали. Его взгляд скользнул по моему лицу, потом чуть ниже — к шее, и я почувствовала, как щеки начинают гореть.
— Не смотри так, — прошептала я.
— Как? — тихо ответил он, не отводя взгляда.
Я отвернулась, делая вид, что собираю бумаги, хотя руки предательски дрожали.
— Нам пора. Илья ждёт макет утверждения.
— Алиса, — сказал он уже мягче, — не пытайся доказать, что тебе всё равно. У тебя плохо получается.
Я резко подняла голову.
— Это тебе показалось.
Он чуть улыбнулся, и эта улыбка почему-то заставила сердце пропустить удар.
— Посмотрим.
Я быстро собрала свои вещи и вышла из комнаты, стараясь не смотреть на него. Но внутри всё ещё пульсировало напряжение — то ли злость, то ли что-то гораздо опаснее.
Когда я вышла на улицу, ветер ударил в лицо, и я выдохнула, будто заново учусь дышать.
Контракт, шоу, пиар... Почему же всё начинает казаться слишком реальным?