7:27
Ночь опустилась без предупреждения.
Такая же чёрная, как внутренность её зрачков в ту самую последнюю минуту. Такая же тягучая и глухая, как тишина внутри её квартиры.
Алиса сидела на полу, у батареи. На ней был тот самый худи - старый, тёплый, вытянутый, пахнущий порошком и табаком. Рядом стояла бутылка, почти пустая. Рядом валялась упаковка таблеток. Несколько шприцов. Обёртки. Кусок хлеба. Обугленная ложка. Стеклянный взгляд.
Она дрожала. Не от холода. От чувства, что уже слишком тихо в голове.
Она написала сообщение - не в мессенджер, нет.
В Заметки.
Потому что знала: он найдёт. Он поймёт.
Слова складывались тяжело, будто каждый символ выцарапывался из подреберья:
«Спасибо, Дань.
Спасибо за славу. За любовь. За тепло, когда мне было страшно.
Спасибо, что был. Что не был. Что исчезал, и снова появлялся.
Я устала.
Мне не хочется бороться. Я просто хочу - спать.
Не вини себя. Живи. Кайфуй. Люби кого-то, кто не сломан внутри.
А я... я правда рада, что всё закончилось быстро. И не мучительно.
Пока-пока.»
---
В 7:27 утра её сердце остановилось. Тихо. Почти ласково.
Она просто перевалилась на бок, прижавшись щекой к полу. Словно заснула.
---
Даня вышел из машины в 18:52.
Руки в карманах, сигарета в зубах. Бесцельно крутил ключи.
Он не знал, чего ожидать.
Он не знал, что уже опоздал.
К подъезду он подошёл спокойно. Никакой тревоги. Только странное нетерпение, будто что-то ждало за дверью.
Квартира была на втором этаже. Лестница скрипела. Свет мигал. Дверь - приоткрыта.
- Алиса?.. - тихо позвал он, толкая её внутрь.
Никакого ответа.
Сердце мгновенно ударило сильнее.
Он шагнул через порог.
Пахло... гниловатым перегаром и чем-то сладким, химическим.
- Алиса? - громче.
Он увидел её почти сразу.
На полу. Бледная. Без движения.
Худи задрался чуть выше пояса. Пальцы - в расслабленном, ненатуральном положении.
Одна щека - приплюснута к холодному линолеуму.
Глаза - полуоткрыты.
- Алиса?! - он рухнул рядом. Потряс её. Громко.
Никакой реакции.
Губы холодные.
Запястья - уже не гнулись.
Он начал судорожно искать пульс. Стук. Что угодно.
Ничего.
- Нет... пожалуйста, блядь... Алиса...
Голос сломался.
Он не знал, сколько времени просидел на полу рядом. Он уже не кричал. Просто тихо повторял:
- Зачем ты... зачем... зачем ты не подождала ещё немного...
Её телефон лежал на тумбе.
Разблокировался сразу - по отпечатку. Он держал её руку, как стеклянную.
Открыл заметки.
Первое сообщение - для него.
Спасибо, Дань.
Спасибо за славу. За любовь...
Он читал, а губы шептали следом. Как молитву.
Только в конце - замолчал. На «пока-пока».
Потому что это не было прощанием. Это был приговор.
Он остался сидеть рядом.
Пальцы в её волосах. Щека к щеке.
Тишина в квартире. Только из окна доносились звуки чужой жизни - где ещё кто-то смеялся, кто-то влюблялся, кто-то покупал хлеб и не знал, что в двух метрах от этого мира лежит девочка, которая не смогла.
Он остался один.
Без неё. Без её криков. Без её смеха. Без её глаз, в которых было всё - ненависть, любовь, отчаяние, надежда. Без этой упрямой, тонкой, выжженной души, которая когда-то была его маленькой копией, его отражением.
Она умерла. Он знал, что не убивал.
Но знал и другое:
Если бы его не было - может, она бы осталась.
Если бы не ввёл, не раскрутил, не заразил этим сладким, липким - она, может быть, дожила бы до тридцати. До любви. До детского голоса в квартире. До весны.
Но теперь - всё.
Он не винил себя.
Он не мог. Это было бы слишком просто.
Он просто жил с этим.
Как с выбитым зубом. Как с пеплом на языке. Как с осколком под кожей.
Жил, зная:
Её нет. А он есть.
И, может быть, это и было его настоящим наказанием.