Серость

Тэхён счастлив. Накрывая полотном последнюю картину для Субина, он выдыхает, с облегчением откладывая кисти в сторону. Уже всё равно, Чхве должен приехать за ней сегодня вечером, он, конечно, послушает его новые речи и предложения, но не собирается заострять на них своё внимание. Всё, что для него сейчас важно — это свобода. Договор заканчивается через неделю, и Ким сможет пуститься в свободное плавание. Уже не его проблема, как Субин будет получать свои новые произведения искусства, не его проблема, как он будет оправдываться перед критиками за отсутствие новых работ, и не его проблема, если вдруг кто-то заметит в их картинах схожесть. Тэхён сможет доказать своё мастерство, а вот Субин под большим вопросом.

Держал ли он кисть в руках вообще?

Неинтересно.

Тэхён впервые ощущает себя так легко, что смог бы парить, если захотел бы.

Сердце бьётся ровно, художник проходит на кухню, где его ждёт остывший кофе, приготовленный Чонгуком перед уходом на репетицию.

«Не забудь позавтракать, » — кинул Чонгук, прикрывая за собой дверь.

А Тэхён, конечно же, забыл.

Время летит так быстро, когда ты увлечён своим делом.

Держа кружку в одной руке, а другой набирая номер Субина, который скоро будет удалён из его записной книжки, Тэхён улыбается.

— Можешь приходить и забирать, — усмехается, облизывая губы от капель.

— Ты подумал над моим предложением? Кто ещё отвалит столько денег? — Субин всё это время ждал положительный ответ, который, конечно же, не получит.

— Мой ответ окончательный, или тебе выслать словарь, чтобы ты посмотрел определения слова «нет»? — язвит Ким, хмурясь.

Что он выкинет на этот раз?

Как долго продлится ненужный разговор, от которого положение дел не изменится от слова совсем? Пиявка, от которой нужно немедленно избавляться, и, кто знает, может, если бы Чонгук тогда не появился в жизни Тэхёна, он бы и дальше продавал своё творчество душу. Но всё сошлось как нельзя лучше. Субин обещает заехать сегодня вечером, у него для Тэхёна новый договор, пункты, которые тому должны понравиться.

Но для Тэхёна его слова шум, совершенно несущественны.

Просто пусть он исчезнет.

Забирает картину и проваливает на все четыре стороны.

С этими мыслями Тэ скидывает номер, не давая собеседнику договорить, быстрым шагом выходит на балкон, ёжась от осенней прохлады.

Скоро зима, она совсем близко, ещё пара недель, и первые хлопья снега, кружа, упадут на макушку Чонгука, растаяв в тёмных прядях его волос. Красиво. Вот бы нарисовать Чонгука таким, беззаботным, радостно собирающим снеговика во дворе дома, кидающего снежки в сторону Тэхёна, а потом прыгающего на него же, уваливая в снег.

Тэхён совсем не против такой истории.

Как и не против покрывать тело парня поцелуями каждый вечер, шептать на ухо о его любви и вздрагивать от каждого прикосновения до своего тела. Чонгук совсем освоился, уже не бежит под колёса машины, различает оттенки цветов, чему научился не без помощи Кима, сам выбирает краски для работ Тэхёна, если тот об этом просит.

Чонгук поселился в голове, и сердце, и Тэхён не особо против.

* * *

— Когда он придёт? — Чонгук отламывает чизкейк, пихая большой кусок в свой рот. — Хочу набить ему морду.

Только без этого, пожалуйста.

— Чонгук, будь разумнее, он не достоин твоих эмоций, — успокаивает его Тэхён, сидя в домашнем свитере и свободных штанах, а Чон ещё не успел переодеться после репетиции, на нём майка с открытым вырезом и легинсы, подчёркивающие его стройные бёдра. Тэхён закусывает нижнюю губу, отворачиваясь в сторону, сердце в груди бьётся очень быстро, он не выдерживает такого Чонгука рядом с собой.

Не может не думать.

Уже прошло полтора месяца, если точнее, два, Тэхёна колотит, когда он чувствует руки Чонгука во сне на своём животе или, не дай бог, ниже, надеется, что это просто случайность.

— Хорошо, хорошо, — Чонгук поднимает руки, делая вид, что сдаётся, а сам в мыслях уже разрезал Субина на миллионы кусочков и отправил посылкой в Африку, лишь бы никогда его больше не видеть в жизни Тэхёна.

Чонгук не жестокий, но такие люди доводят до крайностей.

— Сегодня делали растяжку, все ноги гудят, — бубнит Чонгук, растирая бёдра.

Не делай этого, Чонгук.

Тэхён не может отвести взгляд от того, как Чон ведёт руками по своему телу, сжимая мышцы.

— Могу сделать тебе массаж, когда Субин уйдёт, расслабишься, — предлагает Тэхён, а сам об этом жалеет, как сдержаться? А если Чонгук затеет игру? Столько мыслей и ни одной православной.

— Я буду не против, — улыбку Чонгука омрачает стук в дверь, Тэхён просит парня остаться и не показываться, пусть гость заберёт картину и проваливает на все четыре стороны.

Тэхён нервничает, но виду не подаёт, ему и самому давно хочется высказать всё Субину в лицо, но он разумнее и не ведётся на провокации. На Субине коричневое пальто и берет, другие часы, наверное, последняя выставка прошла удачно, плевать, на всё плевать. Тэхён проводит его в сторону комнаты, снимая полотно с картины, видит немое восхищение и, кажется, досаду? Обидно прощаться с таким художником? Не важно, это не должно играть на чувствах Кима, всё, что он испытывает к Чхве — отвращение.

Бабочки в колючей проволоке, за которой восходит солнце. Прекрасно, эта картина синоним освобождения Тэхёна, проволока это Субин, а алые лучи — Чонгук, которые так и манят к себе, но не подобраться из-за преграды.

Скоро её не будет.

— Ты подумал над моим предложением? — пакуя картину в картон, Субин ещё надеется.

— Чем быстрее ты уйдёшь, тем будет лучше, — чеканит Тэхён, он не хочет долгих диалогов, только бы быстрее вернуться к Чонгуку.

Который всё-таки не послушался и сейчас стоит в проходе, доедая торт, нанизанный на вилку.

— О, это же ты! — Субин улыбается, удерживая свёрток в одной руке, а другую тянет для рукопожатия. Чонгук скользит по нему взглядом, мычит, топая ногой, усмехаясь, делая вид, что тянет руку, но после без зазрения совести показывает средний палец.

— Выход знаешь где, — показывая в сторону двери, бубнит Чонгук с набитым ртом.

— Как грубо, — кажется, эго Субина задето.

А Тэхён внутри рад, что Гук всё-таки вышел к ним.

Такого человека давно нужно поставить на место, спустить с пьедестала, на который он сам себя посадил.

— Тебе два раза нужно говорить? — Чонгук закатывает глаза, Тэхён почти восхищённо охает, его парень и так может, удивительно.

— Ты ещё приползёшь ко мне, Ким Тэхён, — плюясь в сторону, выкрикивает Субин, уходя в коридор, где, долго не задерживаясь, хлопает дверью, странно, как она не слетела с петель.

— И ты ещё не разрешил мне ему вмазать?! — возмущается Чонгук, облизывая пальцы от крема. — Он так и напрашивался.

— У нас есть дела поважнее, — Тэхён обступает Чонгука. — Прими горячий душ, он поможет мышцам расслабиться, я буду ждать тебя в комнате, — хрипит на ухо Ким, проводя носом по раковине, тянет аромат духов, стискивая талию Чона в объятиях, его так не хочется отпускать.

Но Чон понимающе кивает, удаляясь в душ, оставляя Тэхёна наедине со своими мыслями и не только.

Массаж, какая приятная отговорка. Киму нужно настроиться, он присаживается на кровать, доставая из комода персиковое масло и ставит его на тумбу, а сам ждёт.

Когда Чонгук вернётся к нему, время похоже на вечность в такие моменты.

* * *

На Чонгуке ничего нет, кроме боксеров, капли воды после душа всё ещё стекают по его торсу, Тэхён конкретно залип. Воздуха не хватает, чтобы нормально дышать, хотя все окна открыты.

Чонгуку нравится такая реакция, это видно по его улыбке, он проходит к кровати, укладываясь на неё, и неприлично стонет.

— Ноги гудят, — жалуется он, раскидывая руки в стороны.

— Сейчас будет легче, — Тэхён улыбается, выливая немного масла, разогревает его в ладонях, медленно растирает их по каменным бёдрам. — Тебе стоит расслабиться.

И Тэхёну тоже. Сердце в груди замирает снова.

Жидкость хорошо греет, скользя вверх, Тэхён замечает капли воды на боксерах, вскидывая брови, Чонгук подкачался на занятиях, этого нельзя не заметить. Закусывая губу, он мысленно даёт себе пощёчину.

Хрупкий, фарфоровый, новый синоним эстетики.

Новый стон, и Тэхён возносится в небеса, прикрывает глаза, наклоняясь ниже, носом ведёт по позвоночнику, вдыхая сладкий аромат бальзама. Это не входит в массаж, но уже не остановиться.

— Я подготовился, — шепчет Чонгук, так вот откуда капли на боксерах.

— Гуки, — умоляет Тэхён, пусть хотя бы он остановится, но тот, кажется, не собирается.

— Ты тоже хочешь, я знаю, — Чонгук окончательно потерял всякий стыд, Тэхён проиграл.

Стягивая трусы вниз по ногам, Ким застывает, откидывая их в сторону. Нависает сверху, проводя пальцами меж сжатых ягодиц, резко отстраняется, снимая и откидывая в сторону свитер, Тэхён достаёт из тумбы смазку, вытирая об простыни пальцы от масла. Возвращаясь к ждущему Чонгуку, он выливает прозрачную жидкость сверху, останавливаясь пальцем на сжатом сфинктере.

— Помоги мне, — просит Тэхён. — Расслабься, — Чонгук слушается, он доверяется, Ким не может его подвести. Хотя мысленно Чон уже погиб, когда краем глаза увидел обнажённого парня, ходящего кругами, уткнулся носом в подушку, заскулив.

Тэхён красивый под этим бликующим светом настольной лампы.

Входя первым пальцем, Ким двигается аккуратно, подливая ещё смазки, охает от очередного стона и Чонгука, сжимающего под собой простыни.

— Больно? — взволнованно спрашивает он.

— Нет, немного, всё хорошо, продолжай.

Это то, что он должен был услышать, никакого удовольствия в одни ворота, Тэхён всегда будет думать о Чонгуке.

Когда внутрь уже помещается три пальца, Ким ускоряет движение рукой, бросает взгляд на собственный стоящий член, окольцовывает его, сжимая головку, вытаскивает руку из-под Чонгука и так же быстро переворачивает того на спину, заглядывая в помутневшие глаза.

— Смотри на меня, — хрипит Тэхён, раздвигая ноги Чонгука, который закрывает глаза рукой, растягивает губы в улыбке.

Выливая остатки лубриканта на головку, Тэ размазывает его по члену, наклоняется ближе к уху Чона, кусая за мочку, громко выдыхая. Чонгук под ним теряется, хватается за спину, выгибается на встречу, хотя Ким ещё ничего не сделал.

У них, наверное, температура под сорок от повисшего напряжения.

Тэхён входит медленно, погружая головку, Чонгук обхватывает его, не давая пошевелиться, он отстраняется и делает повторную попытку. Зрительный контакт не прерывается, Ким накрывает чонгуковы губы своими, сглатывая тягучую слюну, и делает ещё один толчок, стонет в унисон с парнем.

Чонгук не знает, как реагировать, давит в себе громкие стоны из-за смущения, но Тэхён одним взглядом умоляет не делать этого, и парня срывает. Первый крик, Ким уже собирается заканчивать, но тот цепляется за него ногами, молчаливо умоляя продолжать. Ким перехватывает руку Чонгука, сцепляя её со своей в замок, двигается всё так же плавно, не знает, насколько его хватит, от одного только взгляда тёмных глаз уже хочется раствориться. Чон переводит вторую руку на свой член, мажет пальцами по головке, сжимает и неумело двигается в такт, заставляя Кима стиснуть зубы.

— Расслабь руку, — шепчет Тэхён, — не так крепко, — помогает он.

Чонгук слушается, скользит вниз, собирая смазку пальцами и размазывает вниз по выступающим венам. Ким закатывает глаза от удовольствия, когда его внутри крепче сжимают, но снова смотрит на парня, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Между ними взрываются бомбы, в глазах и в голове одновременно, дыхание неровное, передохнуть некогда. Парни наслаждаются друг другом, словно в последний раз, но оба знают, что это не он.

Тэхён чувствует, как опаляется его кожа, губы сохнут из-за недостатка кислорода. Чонгук под ним словно забыл все свои страхи. Больше не закрывает лицо, позволяет смотреть в заплаканные глаза и нахмуренные брови, меняет эмоции так быстро, что Тэхён не успевает за ними уследить.

Они не говорят, общаются только глазами, Тэхён ведёт руками по груди Чонгука, когда приподнимается, дотрагивается до сосков. Вниз, перехватывает член укладывая свою руку, поверх чонгуковой, едва касаясь пальцами, размазывая смазку, нервно сглатывает. Тело Чонгука чувствительное, это заметно по тому, как он каждый раз стонет от малейшего прикосновения, как закатываются его глаза, а стоны становятся сиплыми.

Безумие.

С Тэхёном происходит именно оно, когда он видит Чонгука таким. Как бы хотелось не останавливаться, растянуть эту ночь, превратить её в вечность.

Мягкие толчки сменяются резкими, Тэхён опрокидывает голову назад, не переставая чувствовать руку Чонгука на своих пальцах, они двигаются в такт, Ким забывает собственное имя, теряется в этой вселенной. Он продолжает толкаться в него, словно немой, в мыслях прокручивает его имя. Чонгук зажмуривает глаза, когда Тэхён делает в нём последний толчок перед тем, как медленно выйти, падает рядом, укладывая руку на задыхающегося парня, что что-то неразборчиво мямлит.

Чонгук на секунду потерял дар речи, такие эмоции он испытывает впервые, настоящий фонтан, ещё немного и он захлебнётся в нём. Ну и плевать, с Тэхёном он готов пойти дальше, лишь бы тот никогда не отпускал его руку. Любил, искренне и неподдельно, дарил свои чувства каждую секунду, а Чонгук будет отвечать взаимностью. Ему больше не страшно, рядом с этим человеком, он доверился ему полностью и ещё ни разу не пожалел. Мышцы в ногах совсем не болят, сначала массаж, теперь это... Чонгук устало прикрывает глаза, выдыхая имя Тэхёна с нехарактерным хрипом, с любовью, с помутневшим от происходящего, рассудком.

Страх, что глаза закроешь и всё прекратиться. Но Тэхён не даёт о себе забывать, кратко касаясь чонгуковых ладоней, скользких от пота.

— Скажи, что тебе было не больно, — умоляет Тэхён.

— Только поначалу, — Чонгук находит в себе силы повернуться на бок, двигается ближе, мягко целуя родное плечо. Что между ними, давно понятно — бесконечные чувства, которые проживут ещё миллионы лет.

Чонгук моментально засыпает, сил совсем не осталось, сначала массаж, а потом продолжение. Тэхён улыбается, вытирая остатки семени с его живота влажной салфеткой, укрывает сверху пледом, поправляя пряди волос, откидывая их со вспотевшего лба, робко целует в зажившие губы.

Если бы Тэхёна попросили нарисовать любовь.

Это был бы портрет Чонгука.