Часть 3. Глава 15.
— Несколько историй о том, как жена известного артиста, медийная личность, которая спокойно не может пройти 300 метров по улице, умудрялась 2 месяца, прямо под носом у своего мужа, ходить налево и не вызывать абсолютно никаких подозрений?
Я подавилась чаем, который мне любезно принесла секретарша.
— Прозвучало максимально отвратно.
— Мы разговариваем честно.
— К сожалению, — я сморщила нос и уже привычно откинулась на спинку дивана. — Было по-разному: я ездила к нему домой; мы улетали вместе заграницу; однажды Шахов умудрился припереться на корпоратив моего издательства и прямо перед Марком вручить мне огромный букет цветов.
— Вы сейчас серьезно? — брови Аркадия Константиновича взлетели вверх.
— Более чем, — я снова сделала глоток горячего чая, и сжала кружку в руках. — С чего начать?
— Ну, например, вы собираете чемоданы, проверяете визу в паспорте и едете в аэропорт. Как все это происходит технически?
— Для себя интересуетесь? — не удержалась я, но тут же добавила. — Шучу, просто шучу. Защитная реакция.
Он строго посмотрел в мою сторону, и я постаралась собраться с мыслями.
— Середина июля. Испания. Я за 1,5 недели до этого забираю продленный шенген и все это время рассказываю Марку о том, что мой агент договорился о каком-то рекламном туре на 5 дней по югу Испании. Передо мной стоит главная задача - подать все это с негативной стороны, чтобы Марк понял, как мне не хочется туда ехать без него. Ругань с домработницей, которая испортила несколько сарафанов из моего гардероба. Нытье по поводу того, что я опять не похудела к лету, ну и все в таком духе. Главное, чтобы вся эта ситуация изначально мелькала в черном свете.
Аркадий Константинович глубоко вздохнул, и мне показалось, что ему стоило всех усилий, чтобы в этот момент не закатить глаза.
— Разные машины. Разные аэропорты. Разные рейсы.
— Даже аэропорты?
— Максимальная конспирация, — я сложила руки на груди. — Самый неизвестный отель на окраине города, разные номера, и встреча в лобби баре ровно в 12:00 следующего дня.
— Вы как будто собирались грабить банк, — усмехнулся он.
— Хуже. Мы собирались украсть время и создать иллюзию, что в следующие пять дней, только в наших сутках будет больше 24 часов.
3 года назад. Испания.
Я помню мы летели на скорости 200 км/ч по дороге ведущей в Валенсию.
Солнце светило настолько ярко, что приходилось щуриться даже в темных очках.
Ты арендовал кабриолет, и мои волосы так сильно растрепались от ветра, что уже через пять минут я перестала с ними бороться, понимая, что выпрямлять сегодня их было необязательно.
Муж думал, что у меня командировка по работе, а я наслаждалась самыми счастливыми минутами своих только что начавшихся отношений.
Казалось на эти дни мы точно забыли, что такое сон.
Круглые сутки колесили на арендованном BMW, останавливаясь на смотровых площадках и в самых захудалых мотелях на трассах, где от силы проезжало 5 машин за ночь.
Ужинали в 3 часа ночи в каких-то ресторанах.
Завтракали в 5 вечера в местных забегаловках.
И смеялись так громко, что на нас оглядывались даже самые шумные испанцы.
Я помню вкус холодной Сангрии, кувшины с которой были до отказа наполнены фруктами. Запах жареной рыбы и твой сморщенный нос, когда выяснилось, что ты привез меня именно в эту страну, но терпеть не мог сочетание риса с морепродуктами.
Я наплевала на все вещи, которые лежали у меня в чемодане, и, кажется, даже забыла одни каблуки в какой-то из гостиниц, потому что не снимала самые легкие босоножки на плоской подошве. Только пару раз надела что-то помимо белого сарафана, который красиво контрастировал с твоими загорелыми руками, которые всегда находились поблизости от моего тела.
Я сидела рядом, не показываясь в кадре, когда ты проводил эфиры или совершал видеозвонки по работе, из раза в раз повторяя, что приехал отдохнуть один, и присмотреть место для открытия ресторана в этой стране.
Отворачивалась, когда ты пытался снять меня на видео, и никуда не выкладывала наши совместные фотографии, на которых мы казались единственными, кому принадлежит этот мир сейчас.
Мы в разное время проходили контроль в разных аэропортах.
В разное время садились в такси, и единственной точкой нашего пересечения было 12:00 в лобби-баре на следущий день, где ты заранее заказал мне Маргариту, а я шла увереной походкой к дальнему столику у окна, поправляя самую широкополую шляпу из своего гардероба.
Вечером я закидывала свой чемодан в багажник машины, поправляла солнечные очки и кричала "Vamos", стуча по краю лобового стекла, занимая место впереди.
Мы правда пытались обыграть время, будто другой часовой пояс мог прибавить нам несколько часов в сутках. В другой стране не существовало тех проблем, что мы так нагло оставили в России, и все это можно было игнорировать.
Ты повторял: «Забудь», а я отворачивалась, думая о том, что не хочу это слышать хотя бы от тебя.
Не хочу в этот самый момент, когда справой стороны мы проезжаем оливковые рощи, отвечать на собщения Марка о том, что у меня все хорошо, что я безумно скучаю и так хотелось, чтобы он сейчас был рядом.
Потому что это была неправда. Самая отвратительная ложь, которую только может услышать человек.
Единственное, чего я хотела, это чтобы все осталось как сейчас, вот в эту самую минуту.
настоящее время
— Когда мы прилетели в Москву, я вышла из аэропорта и первое что сделала — написала Роме: «Я не хочу домой». Тогда меня в буквальном смысле душили эти слова. Я так сильно верила во все происходящее вокруг. С первой минуты считала это настолько искренним, что мне казалось, что вся жизнь до этого была какой-то фальшью, — мой голос дрогнул и я перестала теребить край своей рубашки. — Конечно тогда я не знала, что розовые очки на меня надели именно в тот момент, но мне так хотелось верить в эту правду.
— Марк, он...
— Он купил букет цветов и ждал меня у выхода из аэропорта, с распахнутыми в сторону руками, а я... — я запнулась и снова посмотрела в пол. — Я вышла в том же белом сарафане, на котором еще остался запах парфюма, которым в ту поездку пользовался Шахов.
— Вам нравилось играть в это?
— Что Вы имеете ввиду?
— Все эти спектакли, которые Вы устраивали перед Марком. Нужно приложить достаточно много усилий, чтобы остаться незамеченной даже несколько дней, а вы растянули это почти на 3 месяца.
— Некоторые скрывают такое годами, — сказала я, будто это могло оправдать мое поведение.
— Но не в вашем случае, Вы прекрасно это понимаете, — он надавил на местоимение, будто показывая, что я являюсь исключением из любого правила.
— Я была не готова так с ним поступить и прекрасно понимала, что мои поступки еще ниже опустили меня в его глазах, когда все всплыло на поверхность. Он никогда не заслуживал того, что получил от меня в то время. Я просто чувствовала, забывая о близких людях, которые долгое время были рядом со мной, — я потерла переносицу большим и указательным пальцем. — В тот период я потеряла многих из своего окружения. Кто-то просто не одобрял, кто-то не хотел участвовать в этом обмане, и им было проще отойти от нашей семьи. Некоторые поддерживали Марка, и начались разговоры о том, что они, оказывается, всегда знали, что я его недостойна. Я наслушалась столько дерьма, даже от близких людей, что мне казалось, я не знала их все те годы, что мы были знакомы.
— Но Вас это не отрезвило.
— Я жила с закрытыми глазами, и не имела никакого права судить тех, кто был не способен понять мои, зачастую, нелогичные действия. Я прекрасно понимала их позицию, и никогда бы не попросила никого из них выбирать чью-то сторону. У меня осталось несколько подруг. После развода по пальцем одной руки можно было пересчитать наших общих с Марком друзей, ну и Софья, естественно. Ее не смутит даже если, в одну ночь, я позвоню ей и скажу, что нужно срочно куда-то спрятать труп. Из всех возможных вопросов она задаст только: «А где мы возьмем лопату?» — я усмехнулась, понимая, что если когда-нибудь и сложится такая ситуация, то выглядеть она будет именно так.
— Вы говорили о том, что был случай, когда Роман пришел на мероприятие, на котором Вы присутствовали со своим первым мужем, в то время, когда он еще ни о чем не знал. Вы помните как это было?
— День Рождения моего издательства. Один из самых ужасных дней в моей жизни, когда каждую секунду мне только и хотелось, что провалиться под землю. Если Вы меня спросите, что я не готова простить Шахову никогда, то я точно назову этот поступок первым. Наверное, тогда был самый главный звоночек о том, что это явно не тот человек, на которого стоит променять всю свою жизнь, но я почему-то его не услышала.
Если я постоянно говорю о том, что весь этот период была абсолютно слепа, ибо закрывала глаза даже на самые очевидные вещи, то к этому недугу можно добавить, что я была еще и глухая. Потому что голос в моей голове, который постоянно говорил, что это неправильно и так быть точно не должно, долетал до меня какими-то отголосками. И я игнорировала его до такой степени, что просто убеждала себя в том, что ничего не слышу.
Я не хотела это слышать, потому что я не хотела это признавать.
Это было отрицание, как защитная реакция, с самого начала наших отношений. И нормальным людям становится понятно, что впуская кого-то в свою жизнь, ты не должна ни от чего защищаться. Наоборот, нужно находить защиту в том человеке, которому ты решила подарить кусочек своего сердца.
С Шаховым все было не так. Это была война, где каждый из нас пытался перетащить друг друга на чужую сторону. Но с первого дня, никто даже не подумал о том, что мы можем найти какие-то точки соприкосновения.
И каждый, как-будто, только и пытался нанести другому удар побольнее, думая, что любые действия являются незначительными.