Черный сахар.

— Он симпатичный?

— Кто?

— Ну, твой психолог.

Я открыла глаза и внимательно посмотрела на подругу сидящую напротив.

Софья Вайнберг была тем самым человеком, о котором можно было сказать — обдумаю после того, как скажу, а может не буду думать об этом вообще.
Тот вид подруг, который отругает тебя за все совершенные ошибки, но через минуту пойдет покупать точно такие же грабли, только уже для себя.

— Мне иногда кажется, что ты даже не шутишь?

— Я не шучу.

— Потому что это не смешно.

Диалог состоялся в сауне, практически в полном неглиже и с новым скрабом размазанным по всему телу, что определенно добавляло комичности всей ситуации. 

— Ты вообще помнишь, что у тебя есть муж?

— А я и не для себя интересуюсь.

— Знаешь, мне очень нравится, что в твоем доме есть все, что позволяет нам не выезжать на Подмосковные бызы отдыха, но твои разговоры скоро отобьют у меня всё желание приезжать в вашу деревню.

— Элитный коттеджный поселок, — поправила Софья, размахивая указательным пальцем.

— В 40 километрах от моего дома, — я повторила ее движение и снова опустила голову на полотенце.

— Не ври, ты никогда не откажешься от подогреваемого бассейна.

— Даже не буду спорить, — я усмехнулась, но глубоко вздохнув добавила. — Ему 55, о чем мы вообще говорим.

— Перспективы?

— Его дочь старше нас на 2 года! И вообще, я больше никогда не выйду замуж.

— Я тоже, — кивнула девушка и тряхнула сырыми волосами, собирая их в высокий хвост.

— Тебе это и не нужно. Твой еврей, со своими миллионами, души в тебе не чает.

— Я между прочим тоже.

— В нем или в миллионах? — не удержалась от шутки я, и мы обе одновременно захохотали. 

— Я его люблю.

— Я знаю. А я люблю ваш дом и жду, когда вы выделите мне хотя бы комнату для прислуги.

— Ты все время ноешь, что это далеко от города.

— Ради вечерней сауны, я могу заправлять машину почаще, — посмотрев на песочные часы на стене, я увидела что положенные для моего здоровья 10 минут уже прошли. — Я иду в душ, а у тебя есть время выкинуть из головы все глупости, которые ты еще планировала мне сегодня сказать, — я спрыгнула с полки, и придерживая полотенце строго посмотрела на Софью. —  Либо я расскажу Аарону, что ты не помогаешь мне с подготовкой презентации, а просто не хочешь лететь на юбилей к его отцу!

— Цыц!

— Сама цыц! — я быстро отвернулась и закрыла за собой дверь.

Стоя под горячим душем, я в тысячный раз задала себе вопрос, который преследовал меня в моменты, когда в жизни всё складывалось не самым лучшим образом — Завидовала ли я Софье?

Сказать «Нет» было нельзя, потому что смотря на их семью, с нормальными, устоявшимися отношениями, на протяжении уже 5 лет, мне часто казалось, что так не бывает.

Раздел про брак любого глянцевого журнала. Страница в Форбс про залог успешного бизнеса и погреб с вином, двухэтажного дома, на южном побережье Испании. Всё это была семья Вайнберг, с непреклонным спокойствием Аарона и детской беспечностью Сони.

Они встретились в киоске на заправке, когда он просил кассиршу подождать, потому что забыл кошелек в машине, а она, подобно урагану, пробивалась к кассе, размахивая последним номером Vogue. Она умоляла пропустить ее без очереди, потому что страшно опаздывала в аэропорт, встречать подругу, которую не видела уже целых 3 месяца.

Той самой подругой была я, оставившая Марка по середине гастролей, и решившая вернуться домой хотя бы на пару недель и заняться текущими делами.
Vogue, так же, заказала я, потому что там должен был быть разворот для которого мы с мужем снимались еще несколько месяцев назад.
И два своих чемодана через весь аэропорт тоже тащила я, получив смс: «Жду на парковке.
P.s. рядом очень красивый мужчина и очень неплохое Porsche».

Porsche был действительно неплох, и довольно комично смотрелся рядом с ее красным Мини Купером, на котором она ездила в тот момент.
Что касалось Аарона, имя которого я узнала спустя поцелуй в обе щеки, несколько минут крепких объятий с Соней и поворота головы в его сторону, с глупым вопросом: «Две буквы А в начале?» - он был как тот самый книжный герой, которого мы представляем при прочтении любого, более менее, приличного романа.

Свой Vogue в тот день я так и не получила, ибо на обложке бордовой помадой был написан номер Софьи, в то время еще гордо носившей отцовскую фамилию Филатова.
Она даже подписалась большими буквами «Ф.С.», расшифровав это, как «Фантастическая Судьба».

— Упустить, которую будет самой большой ошибкой, — добавила она уже устно, быстро протягивая журнал новому знакомому.

Они поженились через 4 месяца, устроив свадьбу на 17 человек на берегу Женевского озера в маленьком городе Лозанна.

Вместо первой брачной ночи, Софья постучалась к нам с Марком в комнату где-то в начале шестого утра и, заставив меня быстрее надеть халат и тапочки, потащила смотреть рассвет, который уже занимался над Альпами.

Фотография, где мы непричесанные, в белых махровых халатах стоим на берегу озера и смотрим на восходящее солнце, до сих пор кочует со мной в каждое новое место жительства.

Выключив воду и завернувшись в полотенце, я вспомнила, как поймала букет на её свадьбе и тогда нам всем эта ситуация показалась крайне забавной. Оглядываясь на события того дня сейчас, я понимала, что смеяться, к сожалению, было абсолютно не над чем.

Ночью, за третьей бутылкой шампанского и просмотром второй мелодрамы, сюжет которой никак не улучшал ситуацию, сонный голос перебил монолог главного героя на экране.

— Ты чувствуешь изменения?

— В каком плане?

— Ну, ты пошла к психологу с целью прийти в себя и отпустить ситуацию, — Соня махнула рукой, чуть не ударив меня по лицу.

— Я пришла выговорится, это первое и, наверное, самое главное.

— Выговориться ты могла и мне.

— Подожди, — я стукнула ее по ноге и приподнялась чуть выше, поправляя подушку за головой. — Я не жду результата сейчас, потому что это только начало. Я рассказала 1/4 всего происходящего и глупо ожидать от этого чего-то сверхъестественного. Стало ли мне легче? — я сделала большой глоток игристого. — Я скажу да, на очень маленькое чуть-чуть, но все же да. По крайней мере выйти из ближайшего окна желание полностью отпало. Но, появилось другое.

— Боюсь представить.

— Всего лишь переклеить обои.

— Может быть это и к лучшему, что тебе начинает хотеться чего-то нового. Вы еще не обсуждали Романа?

— Ничего мне не говори, — я издала жалобный стон закрывая одной рукой лицо. — Эта тема поднимется послезавтра, ровно в шесть часов вечера.

— Интересно, сколько сеансов и матерных слов понадобится, чтобы изложить всю ненависть к этому человеку?

— Я его не ненавижу.

— Да что ты говоришь!

— Мы оба были безрассудны в своих поступках.

Соня зло прищурила глаза:

— Он перетрахал половину Москвы, а ты продолжала чистить ему по утрам апельсины.

— Я прошу тебя...

— У тебя аллергия на апельсины! — она три раза больно ударила меня по руке. — И полное отсутствие инстинкта самосохранения, — придвинулась к моему лицу и довольно сильно постучала по лбу.

— Ай! — я увернулась и перекатилась на другую сторону дивана. — Я и без тебя это знаю. Любовь не преступление.

— Её там даже не было.

— Влюбленность, не преступление тоже! И вообще, мы договорились, что эта тема больше не обсуждается. Никогда. Закрыли, вычеркнули, выбросили. Всё!

— Я помню. Просто надеюсь, что следующие сеансы будут последним воспоминанием обо все произошедшем. А еще больше я надеюсь, что тебе в голову снова не придет мысль, что ты в чем-то виновата.

— Я не виновата.

— Продолжай повторять себе это каждый день, — она поцеловала меня в лоб и опустила ноги на пол. — Тебе не кажется, что 3 часа ночи это самое время, чтобы поставить каннеллони в духовку?

— Боже, ты все-таки научилась её включать?

— Скажу тебе больше, — Соня потянула меня за руку в сторону лестницы. — Я недавно узнала, что люди сейчас не размораживают холодильники.

— Почему?

— Они теперь размораживаются сами.