Глава 16. По крышам не гуляют в одиночку...
Сегодня бабушка сказала:
- Келдыш официально отказался от должности твоего куратора.
Агата видела, что бабушка внимательно наблюдает за ней.
- Вот как? – сказала Агата. И уставилась в окно. Странное лето – и не лето вовсе. Серая хмарь улеглась прямо на город, давила, прижимала к земле не только людей – кажется, даже многоэтажки расплющивала.
Лидия помедлила, но, не дождавшись никакой реакции, продолжила:
- Ему никто не приказывал, это его личное решение.
- Решил, со мной не справляется? – равнодушно спросила Агата.
Да это простая констатация факта. Он давно уже отказался от нее - еще когда устроил вместе с Осипенко эту ловушку возле своего дома. Хотя, как выяснилось теперь, - с благими намерениями. Ну и что? Он ее обманул и... и вот уже месяц после Института ни звонка, ни появления. Вот и сейчас передает свое решение через бабушку.
- И что, теперь ко мне прикрепят нового куратора? – спросила Агата, по-прежнему глядя в окно. – Или засунут в какой-нибудь новый институт или, может, резервацию создадут для меня лично – такой уникальной и страшной?
- Агата!
Стремительно шагнувшая к ней бабушка прижала агатину голову к своей груди. Сказала с силой:
- Никогда, слышишь? Никогда они не заберут тебя у меня! Никогда больше!
Агата вдохнула ее родной запах, запах одежды, духов... Осторожно шевельнулась, высвобождаясь.
- Бабушка, ты прости, конечно, но ты не... Ты не бессмертна.
Бабушка уронила руки. Агата по-прежнему серьезно глядела на нее снизу.
- Скажи им, что в следующий раз я просто... умру. А Келдыш, - она вновь отвернулась к окну, - может делать все, что угодно. Меня это не касается.
Агата задумчиво катала по столу кристаллизатор – выступающие буквы и змейка скрежетали по столешнице. Совсем про него забыла, обнаружила, когда выворачивала карманы джинсов перед стиркой.
- Что тут еще за странные звуки? – заглянувшая в комнату бабушка отобрала у нее кольцо. Приподняла очки на лоб, внимательно его рассматривая.
- О! Это же крис Келдыша? Откуда он у тебя?
Агата пожала плечами.
- Нашла в кармане... наверное, сам мне подбросил.
- Подбросил, значит, - бабушка поджала губы. Массивное, серебряное с чернью кольцо смотрелось на ее белой и мягкой ладони странно. Очень странно. Как будто бабушка собиралась примерить тяжелую рыцарскую перчатку. – Представляю, как тяжело ему это было сделать.
- Да что тяжелого? Сунул мне в карман, я и не заметила...
- Я совсем о другом, девочка! Чтобы расстаться с кристаллизатором, нужна немалая сила воли.
Тогда воля у Келдыша имеется, это точно. Он ведь отдавал ей свой крис уже дважды. И ни разу не упоминал, что это такой уж экстраординарный поступок... На миг даже стало любопытно – почему тяжело?
- Я вот со своим никогда в жизни не расставалась, - бабушка приподняла медальон, который Агата действительно всегда видела на ней. Она по-прежнему не понимает, где крис, а где обычное украшение. Не видит, не чувствует. Этому учатся или магия со временем как-то... подправляет зрение?
- А почему? Келдыш говорил, кристаллизатор – что-то вроде копилки магической силы...
Бабушка поджала губы.
- Копилка? Н-ну... пожалуй, можно сказать и так. Но крис – это все равно, что часть самого тебя. При наступлении совершеннолетия (иногда и раньше) выбираешь форму, предмет, в котором будет храниться твоя магия. Проходишь соответствующие обряды... сейчас я не буду об этом подробно рассказывать, но поверь мне, очень и очень нелегкие. После создания и принятия тебя крисом часть твоей силы при любом магическом действии всегда будет отходить кристаллизатору. То есть...
- Чем больше ты колдуешь, тем больше магии копится в твоем крисе?
- Да. Но не все могут сотворить кристаллизаторы. Некоторым это удается лишь в самом конце жизни. Некоторые так и проживут без них. То, что создано таким трудом, становится для тебя настоящей драгоценностью. - Лидия качнула крис на ладони, точно взвешивая его. – Отдать крис и еще так надолго... Это все равно, что поделиться с кем-то частицей своей души. На, возьми.
Агата машинально протянула руку и – отдернула, сжав для верности в кулак. Сказала небрежно:
- Ну если крис так уж важен, тогда отдай его Келдышу.
- Сама отдашь.
Агата изумилась:
- Бабушка! Я не собираюсь с ним больше встречаться! Да я скорее выкину кольцо на помойку!
Лидия неожиданно с силой стукнула крисом по столу, словно впечатывая его в древесину. Сказала разгневанно – то есть очень тихим ледяным голосом:
- Девочка моя, ты меня очень плохо слушала! Выкинуть на помойку! Да это просто... кощунство! Ты отдашь кристаллизатор Келдышу лично – иного и быть не может!
Агата слегка струхнула – бабушка давно не говорила с ней таким тоном. Пробормотала:
- Ну... хорошо. Ладно. Отдам. После.
- Не позже, чем на этой неделе! – отрезала Лидия. И вышла.
Как же не вовремя бабушка заглянула к ней в комнату! Агата смахнула кристаллизатор в ящик стола. В конце концов, можно послать кольцо и по почте. Или магические вещи к пересылке не принимают?
Крис – часть души... Что за ерунда!
Широкая же у Келдыша душа, раз он раздает ее кому попало!
Сны ей теперь не снились – она просто закрывала глаза и открывала их уже утром. Правда, бабушка уверяет, что сны снятся каждому, просто не все их помнят, потому что не вовремя просыпаются. Но Агата теперь была готова всегда просыпаться не вовремя – лишь бы не было сновидений. Никаких. Ни плохих, ни хороших.
В этот раз она проснулась ночью. Непонятно отчего, вроде бы никаких шорохов, и луна в окно не заглядывает, тем более Агата, наконец, повесила плотные шторы – нечего, не собирается она больше гулять по крышам.
По крайней мере, сейчас.
И партнера по прогулкам у нее больше нет.
Агата повернулась набок, ее взгляд остановился на ящике стола – том, где лежал крис. Настойчивый лунный свет все-таки умудрился найти лазейку-щелку, и металлическая ручка сияла, как будто кристаллизатор сам испускал свет изнутри стола. Или все же?..
Нет, конечно, кольцо не сияло – но для того, чтобы убедиться в этом, Агата поднялась и открыла ящик. Кольцо лежало там – тусклое, почти черное. Какой крис, такая и душа...
Нет, конечно, все это патетика и словеса художественные! Келдыш – человек как человек. Ни хороший. Ни плохой. Как и она сама, между прочим. Крис вон отдал, как выясняется, буквально кусок своей души. И вообще, ему просто орден положен за то, что он ее пытался добыть из ИМФ, даже пару взысканий получил. Одно за попытку незаконного проникновения, второе – что устроил драку то ли в институте, то ли аж в самом СКМ. Сначала безропотно отдал ее Осипенко на блюдечке с голубой каемочкой, а потом ни с того ни с сего...
Сначала мы создаем препятствия, потом их успешно... или не очень... преодолеваем.
Агата вдруг поняла, что может думать о своем кураторе... бывшем, уже без обиды. Просто этот человек ушел из ее жизни. Навсегда. Вот только кольцо осталось ему отдать.
Крис неожиданно стало жалко – столько валяется без дела, страдает, наверное, без хозяина ни за что ни про что. Агата достала кольцо, подставила под лунный свет. Нет, все-таки оно страшное. И красивое. Страшно красивое... Оксюморон. Агата машинально потерла крис и вздрогнула, когда, сверкнув серебристо-зеленым, по кольцу заскользила змейка. Ну да, крис ведь по-прежнему и ее немножечко...
Агата улеглась, положив кольцо рядом на подушку. Если прикрыть ладонью, змейка становится ярче. И, похоже, крис теплел с каждым оборотом змейки, вскоре уже казалось, что она держит в руке теплый пульсирующий уголек. Но все равно она не будет надевать кольцо – даже чтобы проверить – так это или не так... Агата следила за змейкой, пока непрерывное движение ее не усыпило.
...Ночное беззвездное небо. Темный силуэт на фоне холодной, огромной, как в фильме ужасов, луны. Человек сидит неподвижно, обхватив руками колено. Профиль четко обрисован лунным светом. Знакомый свет. Знакомый профиль.
Келдыш медленно, осторожно поднимается. Встает на самом краю крыши, заложив руки в карманы, спиной к ней. Через некоторое время поворачивает голову –почувствовав ее взгляд или услышав звук несуществующих шагов. Стоит, опустив ресницы, точно прислушиваясь. И говорит:
- Мортимер, оставьте меня, наконец, в покое.
Сосредоточенно ступая, бредет вдоль края крыши. Смотрит себе под ноги. Потом медленно, преодолевая себя, поворачивает голову и заглядывает вниз. Замирает. Снова с усилием делает шаг и еще... шаги становятся неровными, неуверенными. Игорь, качнувшись, взмахивает руками и – падает... падает...
Падает.
По крышам не гуляют в одиночку.
Она проснулась в поту, всхлипывая от ужаса и горя. Ей все-таки приснился сон...
Или это был не сон?
Да конечно сон, что она себя накручивает?!
Агата подняла руку – вытереть влажное то ли от пота, то ли от слез лицо – что-то соскользнуло с ее пальца и покатилось на пол. Агата свесила голову с кровати: на полу, залитом утренним светом, крутился Келдышевский крис. Неужели она во сне все-таки надела его?
Ведь не могло же кольцо надеться на палец само?