Глава 3. " история и общество" и... неудачное общество.
Келдыш будил ее несколько раз. Странно, но Агата сразу вспоминала, где она находится и почему ее тормошит куратор, требуя отчета о сновидениях. Честно отвечала (хорошо, что ничего такого... криминального не снилось) и сразу засыпала, когда ее оставляли в покое. Так что она лишь чуть-чуть не выспалась; иногда они со Стефи, заболтавшись, спали ночью куда меньше.
На ее смущенное «доброе утро» Келдыш пробурчал что-то невнятное: если она спросонья собирает все косяки, то Игорь спозаранку, наверное, вечно злой и раздраженный. Да еще они то и дело сталкивались в дверях и в коридоре, хотя дом вроде такой большой: ну просто броуновское движение какое-то! Агата все больше ощущала себя путающимся в ногах бестолковым котенком, которого не отпинывают с дороги лишь гигантским усилием воли...
Хозяин опять сварил свой фирменный «ядерный» кофе и после выпитой чашки стал самим собой - то есть поглядел на нее и объявил:
- Отвратительно выглядите, Мортимер!
Агата вздохнула:
- И вам тоже доброго утра...
Келдыш кинул в рот пару таблеток. Заметил ее вопросительный взгляд и пояснил:
- Амфетаминчики. Для бодрости.
Она виновато сморщилась:
- Вы совсем не спали, да? А мне можно?
Келдыш поколебался.
- Ну разве что одну...
Но едва она протянула руку, поспешно выхватил таблетки из-под самых ее пальцев. Пояснил:
- Сутки-то вы, конечно, будете как огурчик, и даже как... реактивный моторчик, но потом организму придется за это расплачиваться. Так что пока не будем рисковать – принимаете только витамины.
Игорь начал торопить ее сразу после завтрака: собирался перед работой подбросить Агату в интернат. Она спешила и потому то и дело что-то роняла, теряла, забывала... После третьего ее возвращения домой уже севший за руль Келдыш поднял глаза к небу:
- Давненько уже я не жил в одном доме с женщиной! Отвык!
Агата осторожно огрызнулась:
- Я к вам на житье, между прочим, не напрашивалась!
- Пристегнитесь.
Агата пристегнулась и отвернулась к окну, хотя язык так и чесался продолжить: а то, что он встречается с Ириной или с кем-то еще и она (они) наверняка остаются у Келдыша ночевать – не в счет? Их-то он явно не приветствует таким вот комплиментом «отвратительно выглядишь». Наверняка еще и целует по утрам...
А вообще, все равно ей, с кем он там встречается и кого целует! Это личное дело Келдыша. Вот она тоже возьмет и заведет себе парня, которому всегда будет нравиться – хоть с утра, хоть с вечера...
Агата тихонько вздохнула. Мечтать не вредно. Все ее так называемые «поклонники» так далеко, что не имеют и малейшего шанса полюбоваться на ее красоту неземную: Вуд – в Светлогорске, Димитров теперь ее ненавидит, а Грач...
- А Грачу ведь нужно же как-то передать, чтобы он нас не ждал зря?
- Какая заботливость! - пробормотал Келдыш. – Дать вам его телефон?
- Нет-нет, лучше вы.
- У-гу.
- А в ИМФ я еще когда-нибудь пойду?
Келдыш глянул внимательно.
- Что, уже соскучились по Осипенко?
- Нет...
Рассказать Игорю о своих странствиях в прошлое ИНЭМа? Вряд ли она сумеет снова попасть в призрачное крыло, если не будет ездить в ИМФ. А ведь у нее только начало получаться, и с каждым разом все лучше и лучше. Кажется, мама даже услышала ее – во всяком случае, она обернулась и огляделась, как бы отыскивая окликнувшего. Или ей просто показалось, потому что уж очень этого хочется? Ох, кажется, она вскоре окончательно запутается, где сон, а где явь...
Пока Агата решалась, они уже доехали до интерната. Пожелав ей ни пуха ни пера и получив предложение убираться к черту, Келдыш и убрался. На службу.
- Ну что?! – с жадностью набросилась на нее Стефи. – Как ночка? Поди, совсем не спали?
- Ты не поверишь, - честно сказала Агата, – почти до утра учили «Общество».
И Стефи, конечно, не поверила.
Вопросы на экзамене попались именно те, что вчера рассказывал Келдыш – он, случайно, не поворожил потихоньку? Хотя говорят, в интернате, как и в остальных магических учебных заведениях, очень строго следят за применением жульнических заклинаний... Ха, за шпаргалками тоже вроде следят, но некоторым все равно удается списать!
Преподаватель истории Тельма, выслушав Агатины ответы, просто расцвела. Трубным гласом обратилась к дежурным преподавателям:
- Ну вот же! А еще говорят, что молодежь не интересуется прошлым! Молодец, Агата, ставлю тебе «отлично»!
Молодежь, может, и интересуется. Только надо эту молодежь еще заинтересовать. Вот если бы вместо «командирши» Тельмы в интернате преподавал Келдыш...
А что? Он со всеми, кроме Агаты, очень мил.
Набрав на полдник печений и яблок, интернатовцы радостно повалили в парк. Все дружно завидовали Агате: у них-то еще экзамены, а она уже свободная, как ветер! Агата молча улыбалась и кивала: конечно, свободная. Знали бы они, какая у нее распрекрасная свобода - опыты в лаборатории, сонные порталы, а теперь еще и выспаться не дают!
Хотя, судя по сегодняшней ночи, она вполне может обойтись без сна. Ну почти без сна. А что? Кофе, Келдыш под боком... то есть рядом. Тем более, это всего на несколько дней. Борис сказал, попробует надавить в СКМ через свои каналы. А может, и еще что-нибудь придумают...
Кое-кто из девочек вытащил в парк покрывала и теперь загорал на свежей травке. Агата, сидя в тени, поглядывала на них с завистью: на таком жарком солнце она сгорит мгновенно, неделю будет ходить розовым поросенком, да еще и с красным носом. А потом облезет для полного счастья. А вон Стефи даром, что блондинка, уже приобрела ровный золотистый загар.
Подружка лежала на животе в коротеньких голубой маечке и шортиках, мотая в воздухе гладкими ногами в спадающих шлепках, грызла яблоко и как будто не замечала, что по ту сторону ограды зависло трое парней примерно их возраста. Да нарочно легла так, чтобы ее было прекрасно видно с тротуара, не ушла вглубь парка! Парни погомонили, погоготали. Видя, что их упорно не замечают, перешли ко второй фазе контакта.
- Эй, девушка! Эй, алё!
Стефи одарила парней удивленным взглядом.
- Вы это мне, молодые люди?
Агата уселась поудобнее, в который раз с интересом и восхищением наблюдая процедуру знакомства с ее неотразимой подружкой.
- Привет! Давай познакомимся?
- Знакомьтесь, - снисходительно разрешила Стефи.
- Меня Сергей зовут!
- Меня Майкл.
- А я Давид.
- Очень приятно, - сообщила Стефани, деловито переворачивая страницу учебника. Как будто она там что-то прочитала!
- Эй, а тебя как?
Стефи перевернулась набок, подперла щеку кулачком. Сказала удивленно:
- А вы разве не знаете, что нам запрещено открывать свое истинное имя? Да и вам свои называть не советую! А вдруг я вас заколдую?
- А мы и не против, чтобы нас приворожила такая хорошенькая ведьмочка!
Стефи надменно дернула головой, рассыпав по плечам блестящие светлые волосы. Пренебрежительно фыркнула:
- Вот еще, больно вы мне нужны!
- Иди сюда, мы тебя получше рассмотрим!
- Иди-иди, цып-цып...
- Ой, - вздохнула Стефи раздраженно, - ну просто детский сад какой-то!
И с головой погрузилась в учебник, не забывая краем глаза приглядывать за поклонниками. Сказала Агате тихонько:
- А тот темненький, Давид который, ничего так, да?
- Ну... да, вроде.
Между тем парни, не видя ожидаемого отклика, начали терять терпение. Понесли всякую чушь; протягивая руки через ограду, принялись подманивать Стефани кто сигаретой, кто конфетой, причмокивать и кискискать. Наконец, кто-то самый нетерпеливый умудрился кинуть в Стефани смятую пачку сигарет.
Агату просто подбросило со скамьи. Злость подкатила к горлу, мешая крикнуть что-нибудь возмущенное.
Да и кричать уже не было нужды...
Потому что завопил и отпрянул бросивший – тот самый темненький Давид. Второй тоже затряс руками, обоженными раскалившимися прутьями ограды. Брошенная пачка догорала, медленно кружась в воздухе и осыпаясь пеплом...
Незадачливые поклонники пошагали прочь: они ругались, прижимали к груди поврежденные руки, и то и дело оглядывались, точно опасались, что девчонки-ведьмы перемахнут через забор и кинутся за ними в погоню.
Стефи с Агатой, испуганно и смущенно переглянувшись, выпалили одновременно:
- Это не я!
Естественно, именно в этот самый момент и явился Келдыш. Он проводил взглядом ругавшихся парней, с профессиональным интересом осмотрел все еще раскаленные докрасна завитки ограды и сказал буднично:
- Развлекаетесь, девушки?
