Глава 23
Зейн
Мы вошли в особняк Энцо. Мои люди перекрыли все выходы, пока я шёл к кабинету. Энцо сидел за столом, потягивая виски, и при виде меня не испугался — наоборот, на его лице появилась издевательская ухмылка.
— Зейн, — протянул он, откидываясь в кресле. — Какими судьбами? Пришёл извиняться за то, что влез на мою территорию?
Я не стал тратить время на прелюдии. Резким движением схватил его за воротник и рывком поднял со стула.
— Ты перешёл черту, Энцо, — прошипел я, глядя ему в глаза. — Дети и женщины неприкосновенны. А ты посмел тронуть мою женщину.
Он рассмеялся — громко, нагло, с явным вызовом.
— Твою женщину? — он скривился. — Да она просто игрушка, Зейн. Красивая безделушка. Ты слишком серьёзно к этому относишься.
Я с силой швырнул его обратно в кресло. Джафар и двое моих людей встали по бокам, отрезая пути к отступлению.
— Не притворяйся, что не понимаешь, о чём речь, — я медленно обошёл вокруг кресла. — Ты похитил Адель. Ты хотел надавить на меня через неё. Но ты забыл, кто здесь устанавливает правила.
Энцо откинулся на спинку, всё ещё ухмыляясь.
— Да, я её взял, — признал он с вызовом. — И что? Что ты сделаешь? Убьёшь меня? Так давай, действуй. Но помни: у меня есть люди, у меня есть связи. Если я пропаду, весь город узнает, кто в этом виноват.
— Весь город уже знает, кто ты такой, — я остановился напротив него. — Ты — крыса, которая прячется за спинами других. Ты не держишь слово, не уважаешь правила синдиката. И теперь ты заплатишь за это.
— Правила? — Энцо расхохотался. — Да кому нужны эти правила? Мир принадлежит сильным, Зейн! Ты слишком старомоден. Пора понять, что времена меняются.
— Времена меняются, — согласился я. — Но не принципы. Дети и женщины неприкосновенны. Это закон, который не обсуждается. Ты его нарушил — и теперь будешь отвечать.
Он попытался встать, но Джафар резко толкнул его обратно в кресло.
— Что ты собираешься делать? — в голосе Энцо впервые проскользнула нотка страха. — Пытать меня? Убить? Давай, действуй! Но знай: моя смерть вызовет войну. Ты готов к этому?
— Война уже идёт, — я наклонился ближе. — И ты только что проиграл в ней.
Я достал нож — старый, проверенный, с зазубренным лезвием. Кабинет Энцо был обставлен с показной роскошью: тяжёлые бархатные шторы, антикварная мебель, картины на стенах. Сейчас всё это казалось мне насмешкой над его жалкой сущностью.
— Помнишь, как Адель держали на старом заводе? — тихо спросил я. — В холоде, в темноте, в страхе. Она не знала, придёт ли кто-нибудь за ней. Не знала, останется ли в живых. Ты хотел, чтобы я почувствовал то же самое — беспомощность, отчаяние. Но ты не учёл одного: я никогда не бросаю своих.
Энцо побледнел. Его самоуверенность начала таять.
— Ты не посмеешь... — прошептал он.
— О, ещё как посмею, — я провёл лезвием по его щеке, оставив тонкую царапину. — Ты думал, что запугаешь меня, показав, что можешь делать с теми, кто мне дорог. Теперь я покажу тебе, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу.
Я сделал неглубокий надрез на его руке.
— Это только начало, — произнёс я. — Ты будешь чувствовать каждую каплю боли, которую причинил ей. Каждую секунду страха, которую она пережила.
Энцо закричал — его голос эхом разнёсся по кабинету.
— Зачем ты это делаешь?! — прохрипел он. — Мы могли договориться!
— Мы могли договориться, — я склонился над ним. — До того, как ты тронул её. Ты перешёл границы, Энцо. А за такие вещи платят кровью.
Следующие часы я методично показывал ему, что значит нарушать правила и трогать тех, кто под моей защитой. Каждый его крик, каждая капля крови на дорогом персидском ковре были напоминанием: никто не остаётся безнаказанным.
Когда он уже едва дышал, я остановился.
— Последний вопрос, Энцо, — я приставил нож к его горлу. — Ты понял свою ошибку?
Он с трудом поднял голову. Ненависть всё ещё горела в его глазах, но теперь к ней примешался страх.
— Да... — прошептал он. — Я понял.
— Хорошо, — я улыбнулся. — Тогда спи спокойно.
Одним точным движением я перерезал ему горло. Кровь хлынула на паркет, на дорогую мебель, на его белоснежную рубашку.
Я вытер нож о его пиджак и повернулся к Джафару:
— Уберите здесь всё. Пусть это будет уроком для остальных: никто не трогает моих близких и не остаётся в живых. И ещё... — я сделал паузу. — Начни проверку. Кто-то подбросил труп сына Энцо на мою территорию, чтобы нас стравить. Я хочу знать, кто это сделал. И тогда он разделит судьбу Энцо.
---
Адель
Мы сидели в гостиной, и я пыталась собрать мысли в кучу. Тина и Лана смотрели на меня с тревогой и заботой — их глаза говорили больше, чем слова.
— Влюблена... — повторила я, пробуя это слово на вкус. — Да, наверное, вы правы. Но это не просто влюблённость, девочки. Это что-то большее. Когда он рядом, мир вокруг меняется. Я забываю обо всём: о страхе, о проблемах, даже о себе.
— И что ты будешь делать? — осторожно спросила Лана. — Он ведь не обычный парень. Ты сама говорила, что его мир опасен.
— Знаю, — я вздохнула. — Но он меняется ради меня. Вчера он был так нежен... И я ему верю.
— А если он не сможет? — Тина взяла меня за руку. — Адель, ты же понимаешь, что его жизнь — это не сказки. Там кровь, опасность, правила, которые нам даже не понять.
— Понимаю, — я опустила глаза. — Но я не могу просто взять и уйти. Не сейчас. Я чувствую, что нужна ему так же, как он нужен мне.
Лана помолчала, потом улыбнулась:
— Знаешь, Адель, любовь — это всегда риск. Но если ты веришь в него, если видишь, что он старается, может, стоит дать ему шанс?
— Да, — кивнула Тина. — Главное — будь осторожна. И помни: мы всегда рядом. Если что-то пойдёт не так, просто позвони. Мы приедем, заберём тебя, спрячем — что угодно.
Я обняла их обеих, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Спасибо, девочки. Вы самые лучшие.