No ordinary love III. Книга II

— Лиза?!

Майкл от неожиданности даже выпрямился.

Первая мысль была: кто, черт побери, слил ей этот номер? Но ответ нашелся на удивление быстро — пройдоха Бретт, будь он неладен! Ну с ним он разберется чуть позже, а сейчас есть другая «проблема», и она смотрит на него заинтересованными зелеными глазами, для удобства подперев голову рукой.

— Я хотел сказать, — Майкл громко прочистил горло, — привет. Как-то всё неожиданно…

— Я помешала? Мне перезвонить? — женский голос мгновенно приобрел расстроенный оттенок, что не укрылось от его чуткого музыкального слуха.

— Нет-нет, ты не помешала, и я не занят ничем важным, — поспешил заверить мужчина и тут же пожалел об этом.

«Что я несу, идиот?!»

Майкл вновь взглянул через зеркало на Наташино отражение и почувствовал, как краснеет от смущения и неловкости: разговаривать с одной девушкой по телефону под пристальным взглядом другой, и при этом откровенно светить голым задом — то еще развлечение.

Мужчина стыдливо отвел взгляд от зеркала, пытаясь полностью сосредоточиться на разговоре.

Наташа, в свою очередь, все с тем же заинтересованным видом смотрела на Майкла, который в одной лишь футболке стоял возле трюмо и вел какой-то странный разговор. Поначалу девушка слегка напряглась, услышав незнакомое женское имя — то, что это была не Элизабет Тейлор, Наташа поняла сразу. Майкл никогда не называл ее Лиза, только Лиз. Но после нескольких сухих и комковатых фраз Наташа сделала вывод, что Майкл совершенно не заинтересован в собеседнике и продолжает разговор исключительно из вежливости.

— Почему такой запыхавшийся? —  игриво поинтересовалась Лиза, и Майкл вновь бросил взгляд через зеркало на Наташу.

— Несколько часов подряд танцевал в студии.

— Продолжаешь репетировать каждый день, несмотря на перерыв в туре?

— Это то, о чем я тебе говорил. Только путем упорных каждодневных тренировок можно стать профессионалом.

За его спиной Наташа шумно выдохнула, напоминая о своем присутствии и выражая тем самым легкое недовольство.

— Ты там не один? — в женском голосе мгновенно зародилось разочарование.

— Это просто шум с улицы.

Майкл бросил испуганный взгляд в зеркало: в ответ на его реплику Наташа села в кровати и в изумлении уставилась на него.

«Ну прости, милая, прости, прости».

— Ты уже послушал мое демо? — Лиза больше не стала ходить вокруг да около, оно и к лучшему.

— Нет, не было времени. Я слишком занят в последние дни…

— Впрочем, как и всегда.

Майкл нервно наматывал телефонный провод на указательный палец, не зная, что говорить дальше, и робко поглядывал на Наташу, которая вновь откровенно заскучала.

Ну что он за придурок? Вместо того, чтобы по-быстрому распрощаться с собеседником и вернуться в постель к любимой женщине, он упорно продолжает этот неловкий разговор.

— Майкл, ты не подумай, я не тороплю, — начала вдруг оправдываться Пресли, — просто не терпится узнать твое мнение.

— Я понял. Постараюсь ускориться.

Маясь от скуки и наблюдая за полуголым мужчиной, Наташа решила немного развлечься. Откинув в сторону простынь, она сползла с кровати на пол и словно кошка, на четвереньках, направилась в сторону Майкла.

Майкл, в очередной раз взглянув в сторону кровати, сильно удивился, не увидев в ней Наташи, но его удивление длилось недолго. В следующее мгновение что-то мягкое коснулось его ноги, и он, едва взглянув вниз, тут же потерял нить телефонного разговора. Подле его ног сидела Наташа и ласково терлась головой об его обнаженное бедро.

— Что ты творишь? — одними губами прошептал Майкл, не до конца понимая, нравится ему это или нет.

Скорее, все-таки нравится, но смущение пока было сильнее возбуждения.

— Мяу, — промурлыкала девушка, волнующе пробежавшись ноготками по его ноге вверх.

— У тебя есть кошка? — Лиза мгновенно среагировала на звук, а у Майкла начало складываться такое впечатление, что его собеседница хватается за любую тему, лишь бы продолжать разговор.

— Да... есть тут одна… — вздохнул он, стараясь не поддаваться на откровенную провокацию со стороны Наташи, но ввиду отсутствия некоторых предметов одежды скрыть сексуальное возбуждение было совершенно невозможно.

— Здорово! Я обожаю кошек.

— И я тоже, — улыбнулся Майкл, ласково поглаживая Наташу по голове.

— А какой она породы? — продолжала любопытствовать Лиза.

— Русская… мм… — Майкл напрочь забыл все слова, когда Наташа ласково коснулась пальчиками его промежности, как бы случайно задевая эрегированный орган.

— Наверное, ты хотел сказать Сибирская? — беззаботно рассмеялась Лиз.

— Да, точно… Сибирская.

— Оригинальный выбор.

— Еще какой… — Майкл чуть не прыснул со смеху, понимая наконец, что они с Лизой говорят совершенно о разных вещах.

— Может как-нибудь познакомишь меня с ней? — игриво поинтересовалась девушка, на что он тут же иронично заметил:

— Не думаю, что это хорошая идея, она у меня ужасно царапучая.

Майкл едва успел закончить фразу, как у него перехватило дыхание: Наташа начала покрывать легкими поцелуями давно затвердевшую часть его тела, медленно продвигаясь вверх, к головке. Мужчина судорожно всхлипнул, прекрасно понимая, что будет дальше.

— Алло, Майкл? Ты еще слушаешь?

— Да-да, конечно, — внезапно охрипшим голосом заверил он собеседницу, с расширенными от шока глазами наблюдая за тем, как Наташа начинает медленно ласкать его ртом.

— Что ты творишь? — вновь повторил он свой вопрос одними губами, зажимая трубку и пытаясь сдержать стон.

Наташа хищно улыбнулась ему, и вместо того, чтобы прекратить, начала ласкать еще быстрее и откровеннее. Майкл неосознанно положил ладонь ей на голову, практически не слушая, о чем в это время вдохновенно трещит по телефону Пресли.

— Майкл, может быть завтра поужинаем вместе? — поступил робкий вопрос с того конца провода.

— Хорошо… — чуть не простонал он в ответ.

Хорошо — не то слово! Сейчас он был согласен на все, даже на встречу с самим дьяволом, лишь бы отвязаться от телефонного собеседника и задать жару этой паршивке…

— Тогда… Spago, скажем, часиков в семь? — женский голос заметно повеселел, если не сказать, победно приободрился и зазвенел нотками счастья.

— Отлично… — процедил сквозь зубы мужчина, из последних сил сдерживаясь, чтобы не застонать прямо в трубку.

— Запиши, а то забудешь, — беззаботно рассмеялся женский голос.

— Угу…

Майкл дрожащими руками принялся искать пачку разноцветных стикеров для заметок и что-то, чем можно было записать. Этим чем-то оказался Наташин косметический карандаш для губ. Он быстро записал время и адрес, по которому должно состояться их с Лизой рандеву, и приклеил бумажку прямо на зеркало под страстный аккомпанемент из движений женских губ по его раскаленному органу.

— Пока, Лиз, увидимся… — Майкл бросил трубку на рычаг, решив, что теперь разговор точно окончен. — Ну держись, чертовка…

Наташа знала, что столь фривольное поведение не сойдет ей с рук, но именно на это она и рассчитывала.

Майкл рывком поднял Наташу с пола и одним грубым движением усадил на трюмо. Сдвинув ее шелковые шортики в сторону он сразу же вошел до упора, рыча при этом словно хищный зверь. Задыхаясь от наслаждения и острого желания обладать, Майкл крепко ухватился за женские бедра, мгновенно набирая бешенный темп и совершенно теряя голову от нахлынувших ощущений.

Он трахался агрессивно, с первобытной животной страстью, жестко целуя ее губы и впечатывая затылком в прохладную зеркальную поверхность. Зеркало жалобно скрипело, вторя ее громким «Да!», столешница ходила ходуном, грозясь разлететься в щепки от бешеного мужского напора.

Через несколько минут продолжающегося безумия, он наконец оставил в покое женский рот, и его обжигающий взгляд замер на ее лице. В глубоких, почерневших от похоти глазах плескалось жаркое пламя, сжиравшее ее заживо. Жар тягучей лавой разливался по натянутым венам, вмиг испепелял все ее мысли и здравый смысл, огромной ядовитой змеей сворачивался внизу живота. Невыносимая сладкая пытка, едва уловимая грань между болью и наслаждением. Так умел заниматься любовью только он…

— Майкл, — на стоне выдохнула Наташа его имя, хватаясь обеими руками за сильную мужскую шею.

— Это всё твои чертовы абрикосы, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, продолжая совершать быстрые и ритмичные движения бедрами.

Наташа мысленно улыбнулась: даже в самые страстные моменты их единения Майкл не терял чувства юмора, и это было чертовски сексуально.

Мужчины, обладающие тонким чувством юмора, для нее всегда были более притягательными, чем обладатели безупречной внешности и изысканных манер. Именно этим и привлек ее певец во время их первой встречи — потрясающим чувством юмора и бунтарским духом, настолько живым и сильным, что его невозможного было удержать в заточении в хрупком теле танцора, припорошить ложной скромностью, завуалировать хорошими манерами и скрыть за маской пай-мальчика. Майкл Джексон был еще тот сорванец.

Мужская ладонь вслепую поползла по гладкому дереву к самому краю столешницы, сметая по пути несколько флаконов и склянок, и тонкие пальцы сжали рукоять позабытого на трюмо предмета. Майкл поднял руку вверх, облокотившись о зеркало так, чтобы тонкие кожаные полоски плетки оказались как раз напротив ее лица. Женские глаза непроизвольно расширились и в них на мгновение мелькнул животный страх, который быстро сменился удивленным любопытством.

Майкл неожиданно резко прекратил двигать бедрами и провел кончиками тонких полосок по женскому лицу.

— Не дари мне больше таких подарков.

Мужская рука соскользнула вниз, и рукоятка плетки не больно, но ощутимо уперлась ей в живот в районе пупка.

— Ну ты же сам просил.

— Совсем не обязательно выполнять все мои просьбы.

Она прекрасно понимала, к чему все эти разговоры — судя по реакциям его тела, Майкл был уже на грани, а разговоры являлись его излюбленным способом оттянуть момент чувственной кульминации.

— Может быть все-таки воспользуешься?..

— Я подумаю…

В следующее мгновение Наташа сдавленно вскрикнула от неожиданности, так как Майкл легко подхватил ее под ягодицы, перемещаясь в сторону кровати. Бросив девушку в прохладу простыней, он тотчас начал сминать шелк женского топа вверх, обнажая сначала живот, потом и грудь.

Наташа без проблем выскользнула из ставшего ненужным предмета одежды и принялась за его футболку. Полностью обнаженные они вновь слились в страстных ласках и объятиях, перехватывая друг у друга инициативу и делая прикосновения все более соблазнительными и откровенными.

Покрутив бедрами из стороны в сторону, Майкл тем самым разомкнул тесный хват стройных женских ног и, подарив еще один жаркий французский поцелуй, отстранился от нее, принимая сидячее положение между ее разведенных в стороны бедер. Плетка в его руке с тихим шелестом совершила в воздухе полукруг и опустилась на женское плечо ураганом тонких золотистых полосок. Наташа дернулась, скорее от неожиданности, чем от боли. Кстати, боли она не почувствовала совсем, скорее что-то похожее на приятную щекотку.

— Тебе нравится? — Майкл соблазнительно закусил нижнюю губу, продолжая вести плеткой вниз по женскому телу и наблюдая за скольжением тонких кожаных ремешков по нежной коже. — Нравится?

Наташа в ответ молча кивнула — прикосновения плетки к коже были довольно приятными и дарили новые ощущения.

— Я не слышу! — голос больше похожий на рык и еще один слабый удар, но уже по женской груди.

— Да, — тихо простонала девушка, когда деревянная рукоять надавила на возбужденный сосок, отзываясь фейерверком искр во всем теле.

— Ты такая распутница, милая, — прошептал мужчина, вбирая во влажный плен своего рта другой сосок, продолжая возбуждающие игры рукоятью с первым.

— Мм…

Наташа закатила глаза от удовольствия и непроизвольно сжала простынь в кулаках, когда отчетливо ощутила медленное, плавное движение гладкого теплого дерева по клитору, который каждый раз сладкой судорогой отзывался на легкое давление со стороны.

Майкл, продолжая ласкать губами и языком женскую грудь, играл рукоятью между ее широко раздвинутых ног, время от времени проникая внутрь, но не слишком глубоко, а лишь на величину головки. Плавно вынимая предмет, он несколько секунд ласкал им клитор, после чего вновь неглубоко погружал во влажную плоть. Его карие глаза, наполненные страстью и похотью, внимательно следили за выражением ее лица, покрытого мелкой любовной испариной.

— Майкл… хватит… я хочу тебя… пожалуйста… — наконец взмолилась она, устав от собственных стонов и постоянно ускользающей разрядки.

Майкл довольно ухмыльнулся и, отбросив плетку в сторону, мгновенно навис над ней.

— А теперь запомни, девочка. Никто и ничто, ни одна секс-игрушка, даже самая шикарная, не заменит тебе… меня…

После этих слов Майкл резко вошел в нее, заставляя беспомощно хватать ртом воздух. На следующее его движение Наташа громко вскрикнула и глубоко впилась ногтями в мужскую спину, на что получила в ответ глухой гортанный рык. Наконец-то ей разрешено было царапаться и кусаться вдоволь, не опасаясь последствий — следующий концерт еще не скоро, а значит нет опасений, что следы страсти на его теле кто-нибудь увидит.

Уже через пару минут оба задыхались от кайфа, оба опасно балансировали на тонкой чувственной грани, прежде чем сорваться в головокружительную бездну наслаждения.

И вот последний аккорд в жарком ритме его бедер, и весь мир вокруг рассыпался, словно красочный паззл.

***

— Больно? — Наташа аккуратно обвела пальчиком свежий след от укуса на его плече.

— Терпимо, — болезненно поморщился он в ответ.

— Ну прости, — оставив легкий поцелуй на месте укуса, она опустила голову ему на грудь.

— Я сам этого хотел, — ухмыльнулся Майкл, ласково играясь пальцами с ее влажными после секса волосами. — Мне нравится, когда ты оставляешь на мне отметины, детка.

— Кто тебе звонил? —   поинтересовалась Наташа, нежно переплетая их пальцы.

— Лиза Мария, — беспечно выдохнул он, устремляя взгляд в потолок.

— Лиза Мария? — Наташа подняла на него удивленные глаза.

— Дочь Элвиса Пресли. Хочет стать известной, как и ее отец, я обещал помочь. Просто бизнес, — произнес Майкл, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Конечно, — хмыкнула Наташа и положила голову обратно. — Ты нес полнейший бред про каких-то кошек, что имеет непосредственное отношение к музыкальной индустрии.

— Просто надо было о чем-то говорить. Ее звонок не в офис застал меня врасплох, — вялым голос произнес Майкл, при этом стараясь подавить смачный зевок: яростное занятие любовью вытянуло из него слишком много сил.

— Значит, ты не давал ей этот номер?

— Нет, но подозреваю, кто мог…

— Ясно, — Наташа задумалась о чем-то, вырисовывая пальчиком узоры на его животе. — А сколько ей лет?

— Точно не знаю… Может быть где-то в районе двадцати…

— Какой прекрасный возраст, — нахмурилась Наташа, вновь вспоминая о своих тридцати. — У тебя с ней было?

— Ты маньячка, Романова, — вздохнул Майкл: сил на то, чтобы более ярко выразить свое возмущение, у него не было.

— Рядом с тобой, Джексон, любая женщина станет маньячкой, — улыбнулась она, потираясь кончиком носа о его грудь. — Но ты мой, и я никому тебя не отдам.

Майкл лишь слабо улыбнулся в ответ.

— Кстати, это ты виновата, что я согласился с ней поужинать, — он все-таки не удержался и зевнул.

— Я?! — Наташа вновь подняла на него удивленный взгляд.

— Мне так сильно хотелось закончить разговор, чтобы…нуууу… ты самая понимаешь. А для этого был лишь один способ…

— Согласиться, — догадалась она.

— Именно, — вздохнул он.

— Ну ничего страшного не случится, если и поужинаешь. Мы уже это проходили. С Мадонной.

— И ты снова не ревнуешь? — Майкл поймал ее взгляд, пытаясь понять, насколько она искренна с ним.

— Я снова доверяю тебе, — улыбнулась она. — По-моему, доверие всегда лучше, чем ревность. Но все ж таки помни, мы, русские, мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути. Ну так, на всякий случай.

— Меня однажды уже чуть не переехало этим самым бронепоездом, — Майкл недовольно поморщился, вспоминая историю с Наоми, — больше не хочу.

— Тогда просто не делай глупостей, окей? — Наташа игриво щелкнула его по носу и, сев в кровати, сладко потянулась. — А я все-таки хочу доесть свой завтрак, если ты не возражаешь.

***

Высокий потолок и стены, обитые деревянными панелями цвета верескового меда, вкупе с огромной бронзовой люстрой, которая каскадом из белых плафонов-торшеров свободно свисала вниз со второго этажа, навевали философские мысли о величии старинных английских домов и вместе с тем дарили ощущение домашнего тепла и уюта. Репродукции известных картин в богатых золоченых багетах на стенах и милые фарфоровые безделушки, расставленные на небольших низеньких столиках и в специальных нишах с подсветкой, делали помещение наполненным и завершенным. Огромное, в оба этажа окно, которое редко занавешивалось темными шторами с мелким цветочным рисунком, казалось было главным краеугольным камнем этой вселенной, возле которого вращалось и винтажное бюро, и притулившийся сбоку небольшой камин, и место для чтения, состоявшее из огромного кресла, обитого темным бархатом и белого торшера на устойчивой позолоченной ножке. Нога вошедшего приятно утопала в мягком ковролине, деревянные ступеньки приятно поскрипывали при подъеме наверх, предвосхищая встречу с иным миром — миром фантазий и подлинной истории человечества.

Все здесь буквально дышало изысканным вкусом хозяина, его вниманием к мельчайшим деталям и любовью к классическим интерьерам и комфорту.

Длинные женские пальцы изящно пробежались по разноцветным корешкам книг. Огромная двухэтажная библиотека Неверлэнда не переставала впечатлять своим грандиозным размахом и количеством редких экземпляров, собранных вместе под одной крышей. Казалось, здесь были все книги со всего мира. Детские сказки стояли рядом с биографиями известных людей, любовные романы делили полки с детективами, фантастика мирно уживалась с книгами по истории. За столько лет она так и не смогла понять, по какой системе здесь все устроено, но система определенно была, но известная, похоже, лишь одному хозяину.

Наташа припомнила, что во времена Bad-тура, в каком бы они ни были городе, обязательным пунктом в программе Майкла Джексона стояло посещение самого лучшего книжного магазина. Попадая в увлекательный мир, пахнущий типографской краской и пестрящий разноцветными обложками, Майкл мог часами бродить среди книжных полок, с восторгом изучая их ассортимент. Кроме того, он никогда не уходил из книжных магазинов без покупок — что-нибудь обязательно привлекало его внимание. В Лондоне даже пришлось заказывать небольшой грузовик, чтобы увезти все то, что ему приглянулось в двухэтажном Foyles. А в Париже, когда он случайно забрел в маленькую лавку букиниста в одном из домов вдоль набережной Сены и увидел редкий подарочный экземпляр «Питера Пэна», то просто заболел этой книгой и был очень расстроен, когда узнал, что она не продается. Но Джексон был бы не Джексон, если бы не сумел в итоге заполучить желаемое: невероятная сила его обаяния, несколько автографов и внушительная сумма наличными сделали свое дело и книга заняла почетное место в его домашней коллекции. Кстати, любимому Питеру Пэну в его библиотеке был отведен целый стеллаж, где он бережно хранил всевозможные издания любимой сказки.

Помимо книжных экспозиций в домашней библиотеке Джексона было несколько внушительных отсеков, посвященных и периодическим изданиям. В основном это были комиксы, но Наташе также было известно, что в специальных ящиках, закрытых на ключ подальше от детских глаз, у него хранилась внушительная подборка Playboy и Penthouse, и некоторые другие издания явно порнографического характера, которые представляли скорее коллекционную нежели практическую ценность.

Одним словом все основные признаки библиофильства у Майкла Джексона были налицо.

Наташа еще раз пробежалась взглядом по названиям книг и, ухмыльнувшись, подцепила одну из них.

— Анжелика и ее любовь, — прочитала она название книги, — год издания 1961. Ничуть не удивлюсь, если это окажется один из первых экземпляров романа.

Наташа с чувством горькой ностальгии пробежалась пальцами по темно-бордовому французскому переплету. Сейчас она уже толком и не помнила, о чем этот роман, но будучи подростком одно время сильно увлекалась подобного рода литературой, уходила в любовно-приключенческие сюжеты с головой и самозабвенно мечтала о том, что вот-вот появится прекрасный принц и вызволит ее из темных, суровых казематов F.B.I. Но годы шли, а принц так и не появился, но зато наивная светлая мечта о нем не позволила ей окончательно сойти с ума.

Наташа вернула книгу на место и прислушалась: откуда-то снизу слышались тихие звуки рояля — Майкл играл в гостиной. Наташа нежно улыбнулась, представив, как он самозабвенно склоняется над белоснежным красавцем легендарной фирмы Bechstein, а его длинные пальцы бережно касаются бело-черных клавиш, извлекая прекрасные звуки музыки.

Соната для фортепиано № 14 до-диез минор (более известна под названием «Лунная») — именно ее сейчас играл Майкл, и именно ее горько-нежная

мелодия кружила в помещениях огромного дома. Это музыкальное произведение было написано немецким композитором Людвигом ван Бетховеном в 1800–1801 годах. «Лунной» сонату назвал музыкальный критик Людвиг Рельштаб в 1832 году, уже спустя пять лет после смерти автора — он сравнил это произведение с «лунным светом над Фирвальдштетским озером». Соната посвящена 18-летней Джульетте Гвиччарди, которой Бетховен в 1801 году давал уроки музыки. Композитор был влюблен в юную графиню и хотел на ней жениться.

Перемена, происшедшая во мне теперь, вызвана милой чудесной девушкой, которая любит меня и любима мною.

— Бетховен, из письма Францу Вегелеру 16 ноября 1801 года

В марте 1802 года соната № 14 — с посвящением Джульетте — была опубликована в Бонне, хотя с первых месяцев 1802 года Джульетта оказывала явное предпочтение композитору Венцелю Галенбергу и, в итоге, вышла за него замуж. Через полгода после написания сонаты, 6 октября 1802 года, Бетховен в отчаянии написал «Гейлигенштадтское завещание». Некоторые бетховеноведы считают, что именно графине Гвиччарди композитор адресовал письмо, известное как письмо «к бессмертной возлюбленной». Оно было обнаружено после смерти Бетховена в потайном ящике его гардероба. Бетховен хранил миниатюрный портрет Джульетты вместе с этим письмом и «Гейлигенштадтским завещанием». Тоска неразделённой любви, мука потери слуха — всё это выразил композитор в «Лунной» сонате.

Иллюзия длилась недолго, и уже в сонате видно больше страдания и гнева, чем любви.

Всю эту печальную историю создания легендарного музыкального произведения рассказал ей Майкл, когда они слушали запись сонаты в полутемной гостиной. Иголка английского граммофона приятно поскрипывала на потертостях старой пластинки, из больших незашторенных окон в комнату лился восхитительно яркий лунный свет, на старинном рояле, который большой белой птицей парил в полумраке, оплывали свечи в тяжелых бронзовых канделябрах и голос Майкла, такой тихий, нежный и родной, тонкой дымкой витал в воздухе, заставляя ее сердце грустить и сочувствовать нелегкой судьбе музыкального гения. Поразительным был и тот факт, что, будучи ярым противником классического музыкального образования, сам Майкл знал о классической музыке абсолютно все.

После того, как запись закончилась, певец пересел за рояль и начал играть сам.

Звуки музыки, послушно льющиеся под его тонкими пальцами, очаровали ее, и Наташа, поднявшись со своего места, подошла к инструменту, чтобы лучше разглядеть, впитать в себя творившуюся в этот момент магию. Майкл играл сосредоточенно, самозабвенно, ни разу не взглянув на нее, застывшую возле рояля с позабытым бокалом шампанского в руке. Она же, напротив, смотрела на него во все глаза, и мысленно восхищалась им, и как мужчиной, и как музыкантом.

— Это было… бесподобно, — восторженно выдохнула Наташа, когда он закончил играть, на что Майкл лишь скромно улыбнулся.

Тем же вечером он обмолвился, что никогда не играл лунную сонату раньше, но в один прекрасный момент, когда он в очередной раз в одиночестве прослушивал это бессмертное произведение, вдруг понял, насколько они похожи — соната и Наташа. И тогда он решил, что непременно должен сыграть Лунную сонату для нее. Так у Наташи появилось еще одно «имя» — лунная девушка. «Ты разноцветная радуга моих дней и таинственная луна моих ночей. Я до сих пор помню, какой восхитительной была Луна в вечер нашего знакомства, каким волшебством она отражалась в твоих красивых глазах, как загадочно серебрился твой силуэт в ее свете». «Лунная девушка и человек, танцующий лунную походку — идеальная пара, не так ли? А еще Луна управляет моим зодиакальным знаком».

Наташа вернулась из своих приятных воспоминаний и вновь взглянула на книгу, которая только что была у нее в руках.

— Наташа и ее любовь, — перефразировала она название романа и продолжила свое путешествие в поисках интересного чтива на ближайшие несколько дней.

Даже когда она приезжала к нему на ранчо, Майкл никогда не прекращал своих занятий вокалом, которые длились порою по несколько часов. Поэтому у нее всегда было время на то, чтобы, уютно устроившись в большом кресле на первом этаже библиотеки, пить ароматный черный кофе и с наслаждением перелистывать шуршашие бумажные страницы, сопереживая чье-то судьбе или радуясь счастью книжных героев.

Наташа выбрала для себя несколько романов и уже начала спускаться со второго этажа, как ее взгляд упал на невысокий объект справа от лестницы, чем-то похожий на деревянную трибуну. Это была одна из специальных витрин, сделанных на заказ, в которых под ударопрочным стеклом хранились особо ценные и редкие экземпляры книг. Экспозиция в витринах периодически менялась в соответствии с предпочтениями хозяина дома, и Наташе вдруг стало любопытно, что Майкл «явил миру» из специального хранилища на этот раз.

Наташа склонилась над витриной, желая получше рассмотреть очередной книжный раритет, и вдруг ее тело пронзило, словно током: с дорогого кожаного переплета на нее смотрел портрет Екатерины Великой. Она сразу же узнала книгу, именно ее она подарила Майклу при их первой встрече.

Наташа отложила мешавшие ей книги в сторону, аккуратно открыла стеклянную дверцу и трепетно коснулась пальцами стариного переплета. Мыслями она была далеко отсюда: она вновь вернулась в тот самый вечер, когда с головой окунулась в будоражащий омут насмешливых карих глаз и твердо решила, что этот необыкновенный мужчина во что бы то ни стало должен принадлежать ей…

— Только не думай, что смогла подкупить меня этой самой книгой.

Наташа вздрогнула и на секунду прикрыла глаза от неожиданности.

— Даже в мыслях не было, — безразлично пожала она плечами. — У меня другие методы соблазнения мужчин.

За ее фразой последовал сдавленный смешок за спиной и невесомый поцелуй в шею.

— Это точно.

— Можно?

— Конечно.

Наташа принялась медленно листать книгу, с интересом рассматривая изысканные платья придворных дам, и вдруг наткнулась на свою давнюю записку, которая была вложена между пожелтевшими от времени листами. То, что это именно та записка, она поняла сразу, и низ живота мгновенно скрутило тянущими тоскливыми ощущениями, подталкивающими к горлу вяжущий ком страшных воспоминаний. Воспоминаний о том, что все между ними могло закончиться, даже толком не начавшись.

— Ты ее сохранил… — еле слышно выдавила из себя девушка и взяла дрожащими руками небольшой бумажный сверток, перемотанный простенькой бечевкой.

— Я чертовски сентиментален, ты не знала? — его голос прозвучал то ли встревоженно, то ли растерянно, но Наташа, поглощенная своими переживаниями, практически его не услышала.

Она аккуратно убрала веревку, медленно развернула записку и прочитала вслух:

— Привет, Бэмби! Я очень старалась, и всё закончилось хорошо. Значит снова увидимся. Твоя Радуга.

Наташа шумно втянула воздух и резко развернулась к нему лицом, в ее глазах блестели готовые вот-вот пролиться слезы.

— Джексон, ты… — ее голос дрогнул, и она беспомощно уткнулась лбом в его лоб, словно ища защиты и утешения.

— Ну, ну, Радуга, — Майкл нежно обнял ее за плечи и целомудренно коснулся губами женского лба, — все хорошо?

— Да, Майкл… — тихо всхлипнула она, — теперь уже все хорошо. Просто вдруг подумала, что всего этого могло и не быть… наших отношений, наших приключений, наших бед и радостей… ничего…

— Ты даже представить себе не можешь, какой ужас я пережил тогда, — он еще крепче прижал любимую к себе, устраивая поудобнее подбородок на ее макушке. — Мне в жизни не было так страшно. И знаешь, о чем я отчаянно молил Бога? Лишь бы ты осталась жива. И если бы за это пришлось заплатить нашим с тобой окончательным расставанием, то я бы без раздумий согласился: твоя жизнь для меня тогда была важнее всего остального. И я был бы счастлив, если бы ты была счастлива, пусть и не со мной…

— Давай больше не будем об этом, хорошо? — она еще сильнее прижалась к нему. — Мы вдвоем, и это самое главное. Вместе…

— …Все на свете вместе переживем… — улыбнулся Майкл.

— И когда-нибудь в один день умрем…

— …Мы вдвоем, — закончил он ее фразу. —

Почти стихи.

Они присели на бархатную козетку, которая стояла вдоль стены, обитой светлыми деревянными панелями, и, не размыкая объятий, погрузились в меланхоличное молчание.

Тук…тук…

По ее телу растекалась волна тепла, под самым ухом ровно стучало его сердце. Тишина, окутавшая библиотеку, погружала в состояние транса, как будто время остановилось…

Тук… тук…

— О чем думаешь? — его голос, эхом отдаваясь в грудной клетке, прозвучал глухо и отстраненно.

— Да так… ни о чем.

— И все же.

— Думаю о том, что предпочла бы умереть первой из нас, — призналась она и положила ладонь ему на грудь. — Я не представляю, как я буду жить, без этого звука — звука твоего сердца…

Майкл аккуратно приподнял ее голову за подбородок, заставляя заглянуть прямо ему в глаза.

— Ты эгоистка, знаешь? — нахмурив брови, мрачным тоном произнес он. — Как мне прикажешь жить без тебя, мм? Не знаешь? А я знаю. Никак.

Наташа стыдливо отвела взгляд в сторону: об этом она как-то не подумала… Захотелось извиниться перед ним, сказать что-то утешительное и жизнеутверждающее, но вместо этого она улыбнулась и сменила тему на более приятную.

— Так что у тебя был за сюрприз?

— Он ждет нас в кинотеатре, — его взгляд сразу же потеплел и заискрился, словно и не было никакого разговора о смерти.

— Оу, очередная киноновинка, которой еще нет в прокате? — воодушевилась она.

— Угу, — он буквально расцвел в ответ на ее игривый настрой. — Рекомендую запастись попкорном и романтическим настроением.

Мы можем стать с тобой сумасшедшими

И нас разместят с тобой в разных палатах;

А может мы с тобой, как два гения;

Как будто два Нобеля лауреата?

Мы можем стать с тобой океанами

И нас разделят с тобой материками;

Мы можем стать с тобой вечно пьяными,

А может мы ангелы над облаками?

Мы вдвоем вокруг Солнца на Земле день за днем,

И под ярким самым и под дождем вдвоем!

Все на свете вместе переживем

И когда-нибудь в один день умрем; мы вдвоем…