Глава 13. Пиковая дама
Наверное, слишком поздно говорить о том,
Как сильно я скучаю по тебе, детка.
Наверное, не время говорить о том, как
сильно я хочу, чтобы ты была моей.
Каждый раз, когда я закрываю глаза,
Я вижу как ты снова танцуешь для меня, детка.
Я никогда раньше не испытывал ничего подобного —
Ты реально сводишь меня с ума.
Дай мне свою любовь,
Дай мне любовь,
Я теряю контроль над собой и уверен,
ты чувствуешь то же самое.
Дай мне свою любовь,
Да мне любовь,
Неужели ты не видишь,
Все, о чем я прошу — это твоя любовь.
Я задыхаюсь без тебя,
Мое сердце принадлежит тебе, и мне так сложно в это поверить…
И эти чувства будут причинять мне боль
до тех пор,
Пока я не получу всю твою любовь.
Give me your love. — Dimash (tribute for MJ)
***
Театр уж полон; ложи блещут;
Партер и кресла — все кипит;
В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит.
Евгений Онегин. — А.С.Пушкин
Сложно представить Вену без музыки. Этот город — музыкальная столица Европы. Местные жители считают, что невозможно прочувствовать атмосферу Вены, не посетив Венскую Оперу. Фасад здания Венской оперы архитектор украсил фрагментами из оперы Моцарта «Волшебная флейта», ритмично расположенными арками, пилястрами и колоннами. Особенно эффектно Венская Опера выглядит с вечерней подсветкой.
Но не менее богаты и внутренние интерьеры театра. На входе гостей встречает парадная лестница, ведущая на 2-й этаж. Поражают обильно украшенные декором и росписью потолки. Стены в ложах обиты тканью, придающей интерьеру зала ощущение не только роскоши, но и камерности. Солнцеподобная сверкающая люстра притягивает внимание к элегантному, но все же непростому потолку. В сочетании с замечательной акустикой, удобными креслами, виртуозным оркестром и талантливыми артистами мы получаем сногсшибательный культурный букет, от которого мурашки по коже, а музыка звучит в голове еще два дня как минимум.
Поистине, опера — величайшее искусство. И не зря Шеллинг сравнивал архитектуру с застывшей музыкой.
Черный глянцевый роллс-ройс неспешно вплыл на парковку перед старинным зданием Венской оперы, успешно затерявшись в «толпе» себе подобных. Поджарый телохранитель в строгом деловом костюме учтиво распахнул заднюю дверь автомобиля, и в салон сразу же ворвался терпкий воздух ночного города, щедро сдобренный ароматами элитного парфюма.
Казалось, на премьеру «Пиковой дамы» съехался весь великосветский бомонд старой Европы, и на парковке было тесно машинам премиум-класса, которые одним только своим видом громко кричали о статусности их владельцев. Дамы щеголяли шикарными нарядами и не менее шикарными улыбками и бриллиантами; элегантно одетые мужчины галантно вели своих спутниц под локоток, сдержанно кивая знакомым в знак приветствия.
Зафар вышел из машины первым и учтиво протянул руку своей потрясающе красивой спутнице; Марго с благодарным кивком приняла его протянутую ладонь и легко выпорхнула из огромного роллс-ройса. Она замерла на мгновение, запрокинув голову чуть вверх и наслаждаясь видом величественного старинного здания. Зрелище настолько заворожило ее, что она не обратила внимания на то, как ее спутник кого-то внимательно выглядывает в толпе роскошно одетых и тихо переговаривающихся между собой людей.
«Неужели не пришла?» — слегка нахмурился Хариф и неуловимо вздрогнул, когда женская рука коснулась его руки.
Зафар мило улыбнулся своей спутнице, и они плавно влились в людской поток, который неспешно понес их внутрь старинного здания.
***
Поначалу чопорные и до жути консервативные сотрудники Венской оперы категорически не хотели пускать в ложу опоздавших, даже если бы перед ними был сам Господь Бог. Но Наташа, мило и одновременно виновато улыбаясь пожилому билетеру в строгой, с иголочки форме, протянула дипломатический паспорт. Мужчина еще немного поворчал для приличия, и с финалом трехминутной увертюры Майкл с Наташей таки заняли свои места в Королевской ложе.
За многие годы знакомства Майкл уже привык к тому, что Романова обладает целым арсеналом разного рода бумажек на все случаи жизни, с помощью которых легко решается практически любая проблема. «Если бы она не была моей женщиной, я бы умолял ее стать начальником своей охраны, причем, за любые деньги, — подумал Майкл, пристально изучая тонкий женский профиль. — Впрочем, я бы неизбежно влюбился в нее и уволил бы нафиг».
Певец улыбнулся своим мыслям и перевел взгляд на сцену.
Оперу давали на русском, но, как утверждал сам Майкл, язык музыки являлся универсальным и понятным каждому любителю данного вида искусства. К тому же Наташа, прекрасно знавшая сюжет произведения Пушкина, заранее ввела певца в курс дела, и Майкл приехал на премьеру вполне себе подкованным.
Ему невероятно понравилась сама суть происходящего в опере, изящный налет мистики, а также извечные противопоставления таких понятий как «жизнь — смерть», «человек — судьба», «любовь — игра». Майкл всегда приходил в полный восторг от подобных вещей. Не понимая ни слова по-русски, известный певец с замиранием сердца внимал каждой ноте, каждой инструментальной партии, каждой арии и в очередной раз мысленно признавал, что Чайковский — гениален!
Наташа была поглощена происходящим на сцене не меньше Джексона. Она была неимоверно рада слышать родную русскую речь, видеть лица своих соотечественников, что даже смутное чувство, что кто-то за ней пристально наблюдает, не мешало в полной мере наслаждаться происходящим на сцене.
Зафар так и просидел весь спектакль в тени от окружавших его стен, удобно откинувшись на спинку мягкого кресла и сканируя «рентгеновским» взглядом соседние ложи. Он лишь изредка и без особого интереса посматривал на сцену: все, что происходило на ней, его мало волновало. Он был здесь не ради оперы, а совершенно по другой причине. Хариф ни слова не понимал по-русски — эта страна никогда не лежала в сфере его бизнес-интересов, чего не скажешь о русских женщинах, а точнее, об одной из них.
Между тем трехчасовая опера, пролетевшая буквально на одном дыхании, шла к своему логическому финалу.
И вот, не в силах выдерживать всего происходящего, главный герой закалывает самого себя, и в прозревшем (на оставшиеся несколько секунд) сознании возникает образ его светлой невинной любви — Лизы. «Красавица! Богиня! Ангел!» — доносятся слова из уст главного героя, который даже не подозревает, что его словам из зрительного зала мысленно вторят как минимум двое: жгучий восточный красавец и известный всему миру американский певец.
— Надо уходить, Майкл, — тихо прошептала ему на ухо Наташа, когда весь зал в едином порыве встал со своих мест, оглушая помещение бурными овациями.
— Это неприлично, Наташа, надо поблагодарить артистов за их блистательную игру, — отозвался мужчина, который от души хлопал в ладоши, не сводя восторженных глаз со сцены. — Я в восторге от оперы. Чайковский — музыкальный гений!
— Майкл, я тогда выйду ненадолго, встретимся у выхода из ложи, хорошо?
— Хорошо.
***
Бурные овации в зале не стихали еще несколько минут, после чего тяжелый бархатный занавес наконец закрылся, и зрители начали потихоньку расходиться.
Зафар между тем выжидал момент, когда будет удобно отлучиться и застать Наташу на выходе из ее ложи.
— Мне надо в дамскую комнату, — извиняющимся тоном прошептала Марго, наблюдая, как плавно поехали к центру сцены тяжелые красные полотнища.
— Да, конечно, — рассеянно произнес Зафар, незамедлительно следуя за своей спутницей на выход.
Не дожидаясь, пока Марго скроется из виду, он быстрым шагом направился в нужную ему сторону. Мужское сердце бешено билось в предвкушении встречи с Наташей; он понятия не имел, что он скажет или сделает, ему просто хотелось поскорее увидеть ее.
Марго тем временем открыла дверь в дамскую комнату и замерла на пороге, не веря своим глазам: возле одного из мраморных умывальников стояла та самая зеленоглазая незнакомка, которую они повстречали на приеме в Белом доме, и подкрашивала губы, пристально глядя на себя в зеркало.
«А где сейчас Зафар? — промелькнуло у Марго в голове. — И знает ли он, что его бывшая невеста сегодня тоже здесь?»
Ворох неприятных мыслей, словно жалящий со всех сторон осиный рой, облепили ее сознание, и Марго, не долго думая, ринулась искать Харифа.
Майкл все еще смотрел восторженным взглядом на сцену, скрытую теперь от глаз публики тяжелым бархатным занавесом. Он не мог описать и передать словами, насколько сильно ему понравилась опера, насколько сильно этот вечер показался ему незабываемым и волшебным.
Когда за спиной ему почудилось какое-то движение, он ни секунды не сомневался, что за ним вернулась Наташа, и им, к сожалению, пора покидать театр. «Все в жизни имеет свой конец», — грустно подумал певец и начал нехотя поворачиваться лицом к выходу, одновременно намереваясь обратиться к своей спутнице со словами признательности и восторга.
Но уже в следующее мгновение Майкл буквально застыл на месте, а с его губ так и не слетело ни единого звука.
Он во все глаза смотрел на мужчину, который возник перед ним, со смешанным чувством тревоги, страха и смутной узнаваемости.
Вот только где он мог видеть его раньше?
Яркая восточная внешность, идеальная фигура, повергающая в оцепенение проницательность в глубине черных глаз — незнакомец словно только что сошел с глянцевых страниц, рекламирующих товары престижа и роскоши, где герои неизменно излучают томную сексуальность, жгучую брутальность и невероятную мужскую харизму. Как говорила одна его знакомая девушка из далеких юных лет «Я бы такому дала». Возможно фраза звучала и пошловато, зато в самую точку.
Незнакомец, казалось, был удивлен встрече не меньше Майкла. В его черных глазах, которые до этого излучали вселенскую уверенность, мелькнуло что-то похожее на недовольство и разочарование, но мужчина быстро взял под контроль свои эмоции.
— Прошу меня простить, кажется я ошибся ложей, — его бархатистый голос прозвучал так интригующе в звенящей тишине стен старинного здания, что Майкл невольно подумал о том, насколько этот голос красив и органичен с внешностью незнакомца.
«Идеальный альфа-самец, твою мать!» — подумал Джексон, испытывая быстро растущее изнутри раздражение.
«Джексон, твою мать… Мне стоило догадаться», — в свою очередь подумал Зафар, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь к выходу из ложи.
Майкл, продолжая смотреть ему вслед, отметил, что даже походка выдает в незнакомце уверенного, самодостаточного, привыкшего брать от жизни все, мужчину. И это открытие ему абсолютно не понравилось. Он вдруг ощутил себя на его фоне каким-то несуразным, немужественным и некрасивым. Прыщавым подростком по отношению к голливудскому небожителю.
Зафар тем временем уже скрылся за занавесом, который традиционно отделял вход в каждую ложу от основного коридора здания. Тяжелая портьерная ткань на несколько мгновений ушла в сторону, прежде чем неповоротливо вернуться на свое место. Но и этого было достаточно, чтобы женщина, оказавшаяся возле, сумела разглядеть лицо неподвижно стоявшего в ложе человека.
«Майкл?! Майкл Джексон?!» — удивлению Марго, а это была именно она, не было предела.
— Пойдем, Марго, нам больше нечего здесь делать.
Зафар решительно, даже немного грубо, схватил ее за локоть, уводя как можно дальше от Королевской ложи. Марго еще пару раз с удивлением оглянулась назад, прежде чем задать вполне логичный вопрос Зафару:
— Что ты там делал?
— Это уже неважно, Марго, я очень устал и хочу спать, так что, будь добра, избавь меня от расспросов.
К возвращению Наташи Майкл уже сумел взять себя в руки, поэтому она не заметила никаких особых перемен в его поведении.
И лишь когда они сели в машину и отправились в обратный путь, Майкл дал волю своим эмоциям. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, он отрешенно смотрел на проплывающий мимо город, и всё думал, думал, думал о злополучной встрече.
Он вспомнил, откуда он знает этого мужчину. Он видел его в своих ночных кошмарах.
***
Майкл, сидевший рядом, был необыкновенно тих и меланхоличен, и Наташа никак не могла понять причину его странного состояния.
Слишком проникся музыкой Чайковского? Испытал разочарование от премьеры? Успело случиться нечто, о чем она не знает?
Наташа пристально смотрела на мужчину, который сидел с закрытыми глазами, почти отвернувшись от нее, и непрерывно гадала, в чем причина его подавленного настроения. Она уже успела накануне сообщить Майклу о том, что вынуждена срочно улететь в Штаты, и что возможно из-за ее работы они теперь долго не увидятся.
Может быть причина в предстоящем скором расставании?
Майкл порою вел себя как ребенок, ныл и капризничал, когда что-то шло в разрез с его желаниями.
Наконец девушка решила все-таки попытаться вывести его из молчаливого состояния.
— Майкл, милый, ты какой-то странный, — очень осторожно начала Наташа, едва уловимо касаясь его руки. — Скажи мне, что случилось?
— Можно узнать, куда ты ездила ночью? — он словно и не слышал ее вопроса, взамен озвучив свой.
— Я уже тебе говорила, что встречалась с Марком Джонсоном по работе, или ты сомневаешься в правдивости моих слов? — нахмурилась девушка, наблюдая, как нервно заходили желваки на его лице.
— Скажи мне, как выглядит Зафар. Как выглядит тот, кого ты так сильно любила?
Его странный вопрос привел Наташу в сильное замешательство; противный червячок смутных догадок шевельнулся где-то внутри, и девушка тяжело вздохнула про себя. Но не ответить было нельзя: она слишком хорошо знала характер Майкла, знала, насколько он бывает подозрителен и взрывоопасен.
— Зафар… Зафар обладатель яркой восточной внешности, смуглая кожа, черные глаза. На вид не дашь и тридцати пяти, хотя он значительно старше…
В ответ на ее описание Майкл лишь сильнее зажмурился, пытаясь подавить в себе крик отчаяния.
«Прошу меня простить, я кажется ошибся ложей», — звучал в его голове глубокий бархатистый голос. Но Майкл теперь был абсолютно уверен, что это наглая ложь.
Это был никто иной как Зафар, и он зачем-то искал встречи с Наташей.
***
Они стояли обнявшись во дворе ее шикарного дома. Стояли молча, с каждой минутой лишь теснее прижимаясь озябшими от внутреннего холода телами. Их прощальные объятия были настолько крепкими и трагичными, словно они теряли друг друга навсегда.
Билл Брей нервно вышагивал по периметру чуть поодаль и время от времени бросал взгляды на прощающуюся парочку. Его сердце болезненно ныло, ныло по ним обоим.
— Майкл…
— Не надо, не говори ничего. Расставание — маленькая смерть, я не устану это повторять.
Они еще немного помолчали.
— Когда мы снова увидимся?
— Я не знаю.
— Как всегда…
— Прости, но другого ответа у меня нет, — Наташа мягко отстранилась от Майкла и заглянула в его влажные от слез глаза, при этом пытаясь не заплакать самой.
Они молча добрели до арендованного у города роллс-ройса, и Майкл, не оборачиваясь, нырнул внутрь. Она сама всегда его просила не растягивать момент расставания до наполненной трагизмом бесконечности.
Долгие проводы — лишние слезы.
Громоздкий автомобиль покачнулся и плавно «поплыл» за ворота, унося в темноту ночи…для кого-то кумира и короля поп-музыки, для нее — просто любимого мужчину.
Наташа еще долго смотрела задумчивым взглядом туда, где исчез роскошный автомобиль, после чего пошла в дом собирать в дорогу чемодан.
***
В теплом, темном салоне автомобиля висела гробовая тишина. Обычно известный поп-певец любил в дороге слушать музыку, причем не только классическую, но и поп, рок, джаз, фолк. В этом плане он был всеяден, желая быть в курсе всех тенденций и направлений в музыкальной индустрии. Но сегодня он изменил своей привычке, и в салоне было непривычно тихо.
Билл Брей периодически косился на своего подопечного, не зная, как начать один очень важный разговор. Билл знал, что разговор предстоит не из легких, но и промолчать мужчина не мог, так как считал подобное свое поведение в корне неправильным.
Майкл вновь безжалостно дергал бегунок своей трикотажной куртки вверх-вниз, и тот своим противным «вжиг-вжиг» резонировал во всех углах кожаного салона.
— Зачем ты это сделал? — Билл решил задать вопрос прямо, желая застать Майкла врасплох, и ему это удалось.
Бегунок замер на месте, и Джексон медленно повернул голову в сторону своего телохранителя.
— Я не совсем понимаю, о чем ты? — почти нараспев произнес певец, и это было абсолютной правдой.
— Я знаю, что это ты, сам, рассказал журналистам, где и когда вы будете с Наташей.
Майкл несколько секунд сидел неподвижно, после чего на его лице появилась улыбка аля «старина Билл Брей совсем выжил с ума».
— Я проходил мимо и случайно услышал часть разговора, — телохранитель смотрел на него открыто и строго, и Майкл понял, что отпираться бесполезно — Билл действительно все слышал.
Ироничная улыбка мгновенно слетела с мужского лица, уступая место некоему подобию агрессии.
— Да, Билл, это был я! Я сообщил папарацци, в котором часу мы будем с Наташей в парке Сэтагая. И именно для этого я выведал у нее название места, куда мы едем. Доволен?
— Я повторяю свой вопрос, Майкл — зачем?
— Зачем?! — Джексон был на грани бешенства. — Ты спрашиваешь меня, зачем?! Просто я устал! Смертельно устал от всей той лжи и грязи, что льется на меня со страниц таблоидов! У меня, черт побери, традиционная сексуальная ориентация, я нормальный мужчина с адекватными сексуальными предпочтениями! И да, я предпочитаю спать с женщинами, а не с мужчинами, детьми или сказочными Микки Маусами!
— И я прекрасно понимаю тебя, Майкл. Понимаю, как тебе больно и порою хочется выть от безнадеги. Тогда зачем ты выбрал такую, как Наташа? Женился бы на одной из своих фанаток и дело в шляпе, — печально покачал головой пожилой мужчина.
— Ты думаешь, я влюбился в нее специально? По щелчку пальцев? —
Майкл сделал вдох-выдох, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, и ему это более или менее удалось: он продолжил говорить практически спокойным тоном:
— Знаешь, есть такое выражение «Сердцу не прикажешь». Мы не можем решить разумом, кого нам любить. Любовь — это мистика, таинство, то, что дается свыше. И я не жалею, что люблю ее. Не жалею, Билл…здесь другое… Думаешь, я должен рассказать ей?
— Полагаю, что да.
— Я подумаю над этим.
— Заодно подумай и над тем, что Наташа не просто так тщательно скрывает ваши с ней отношения. Огласка может стоить ей карьеры и даже жизни.
Майкл молча кивнул, соглашаясь с доводами своего бодигарда. Его рука вновь потянулась к бегунку куртки, но он вовремя себя одернул.
— И вот еще что, — внезапно произнес он, — красивая кукла быстро надоедает, а исследования долбанутой натуры затягивают с головой.
— Ты это сейчас о себе, что ли?
Майкл лишь многозначительно хмыкнул в ответ, но шутку Брея оценил. Затем певец тяжело вздохнул, устало провел руками по лицу и вновь уставился в окно.
Его внутренние переживания еще больше усилились воспоминаниями о загадочной встрече. Если это и есть ее Зафар, то у него появился очень серьезный соперник.
Все комплексы безжалостно вернулись к своему именитому хозяину. В отражении тонированного стекла вместо привлекательного молодого мужчины он вновь видел ничтожного фрика, Wacko Jacko, таблоидное посмешище.
Майкл сунул руки в карманы куртки, пытаясь согреться от нахлынувшего душевного холода, и вдруг в одном из них нашарил скомканную бумажку. Он достал ее, аккуратно расправил и, поднеся поближе к тусклому источнику света, прочитал:
Джун Чендлер
И дальше ряд цифр, обозначавших номер домашнего телефона.
«Я обещал им позвонить и совсем про это забыл», — уныло подумал Майкл и полез в сумку за телефоном.
— Алло? Кейт? Где тебя носит? — недовольным тоном произнес он в трубку.
— Прошу прощения, мистер Джексон, но рейс из Нью-Йорка задержали почти на сутки, я уже здесь, в Вене, по дороге в отель.
— Прекрасно! Запомни, а лучше запиши — позвонить Джун Чандлер. Когда? Как только у меня будет перерыв в туре.
***
Электронная мелодия телефонного звонка разрезала тишину спальни. Женщина рядом недовольно заворочалась и что-то пробормотала во сне.
— Прости, Марго, это может быть важно.
Зафар усилием воли разлепил глаза и уставился на маленький светящийся экран. Номер не определен.
— Алло? — произнес Хариф хриплым ото сна голосом, не особо надеясь на что-то стоящее.
— Червяк в яблоке, — произнес безжизненный роботизированный голос, явно видоизмененный с помощью какого-то приспособления, и линия отключилась.
Зафар замер с телефоном в руке, широко распахнув глаза и дыша шумно и часто.
— Зафар, что случилось? Все хорошо? — Марго, все-таки разбуженная телефонным звонком, приподнялась в кровати и с беспокойством смотрела на мужчину.
— Все хорошо, Марго! Все просто отлично! — по мужскому лицу начала расползаться дьявольская улыбка, а глаза лихорадочно заблестели.
Мужчина положил телефон на прикроватную тумбочку, поудобнее устроился в постели и крепко обнял лежавшую рядом женщину. Марго довольно улыбнулась, пристраивая голову у него на груди. Зафар шумно выдохнул, нежно поглаживая гладкую кожу ее спины, и задумчиво уставился в потолок.
«Червяк в яблоке».
Для кого-то полнейший бред, но сам Зафар с нетерпением ждал данного сообщения от тайного связного несколько последних лет. Сегодняшний звонок был очень важным для него, и он означал, что его враг номер один прибыл в Нью-Йорк.
Человек, который когда-то отдал приказ убить его отца, и который был неуловим даже для него, Зафара, вновь вернулся в Штаты.
