ее спаситель

Словно хищник, он сокращал расстояние, его глаза горели недобрым огнем, а руки уже тянулись к ней. Дженни отчаянно пыталась отстраниться, но её спина уперлась в холодную, шершавую стену. Воздух вокруг стал вязким от страха, каждый вдох давался с трудом. Запах алкоголя и пота приближался, заполняя легкие.

— Не бойся, детка, — прохрипел он, и его пальцы, грубые и холодные, впились в ткань её блузки, пытаясь расстегнуть пуговицы. Дженни отшатнулась, её сердце бешено колотилось, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она попыталась закричать, но голос застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Ужас парализовал её, она чувствовала себя беззащитной игрушкой в руках этого чудовища.

Его другая рука скользнула по её плечу, а затем вниз, и Дженни зажмурилась, готовясь к невыносимой боли и унижению. Мир сузился до ощущения этих отвратительных прикосновений.

И в этот самый миг, когда отчаяние достигло своего пика, раздался глухой удар. Рука, сжимавшая её блузку, внезапно отдернулась. Дженни открыла глаза и увидела, как пьяный мужчина, споткнувшись, отлетел назад и с глухим стоном рухнул на асфальт, словно мешок с костями. Он попытался подняться, что-то невнятно бормоча, но лишь барахтался в грязи.

Дженни подняла взгляд и увидела его. Он стоял перед ней, как вырезанный из мрамора, освещенный тусклым светом из переулка, словно появившийся из ниоткуда. Высокий, широкоплечий, с темными, как ночь, волосами, которые слегка спадали на лоб, и пронзительными, но невероятно добрыми глазами. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости, только искренняя забота. Он был похож на героя из старых приключенческих фильмов, на того, кто всегда приходит на помощь в самый отчаянный момент. Он был её рыцарем в сияющих доспехах, только без доспехов, просто в обычной одежде, но для Дженни он сиял ярче тысячи солнц.

Он протянул ей руку. Его ладонь была теплой и надежной, и Дженни, не раздумывая, вложила в неё свою.

— Ты в порядке? — спросил он, и его голос был мягким, глубоким, словно успокаивающая мелодия. В нём не было ни капли раздражения или осуждения, только чистое сострадание. — Тебе больно?

Дженни кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слезы, которые до этого держались, хлынули из глаз, но это были уже не слезы отчаяния, а слезы облегчения и благодарности. Она почувствовала, как он осторожно касается её виска, где все ещё сочилась кровь.

— Нужно обработать, — тихо сказал он, его брови нахмурились от беспокойства. — Где ты живешь? Я провожу тебя.

Дженни отрицательно покачала головой, отчаянно цепляясь за его руку, словно за спасательный круг. Мысль о возвращении домой, в этот ад, снова наполнила её ужасом. Она не хотела, чтобы он видел её сломленный мир, не хотела, чтобы он уходил. "Пожалуйста, не оставляй меня", — безмолвно молила она, сжимая его руку крепче. Ей хотелось остановить время, раствориться в этом моменте, рядом с ним, в его теплой, надежной тени. Она чувствовала, как будто её душа, измученная и потрепанная, наконец-то нашла якорь, за который можно было ухватиться.

— Мне некуда идти, — прошептала она, и её голос дрогнул. Это была правда, горькая и пронзительная. Она не знала, куда идти, кроме как в его сторону. В этот момент он был её единственным убежищем, единственным светом в кромешной тьме.

Он бережно держал её руку, словно она была сделана из хрупкого стекла. Его взгляд задержался на окровавленном виске Дженни, и на лице появилось выражение глубокой печали.

— Твоя мама, наверное, волнуется, — тихо произнёс он, его голос был мягким, как бархат. — Может, стоит вернуться домой?

Дженни резко замотала головой, отчаянно вцепившись в его ладонь. Ей казалось, что если она отпустит его, то рухнет прямо здесь, в этой холодной темноте.

— Нет, — выдохнула она, и этот единственный слог был полон такой боли, что он, казалось, смог её почувствовать. — Моя мама... она не будет волноваться. Она... она это сделала.

Она указала на свой висок, и его глаза расширились от ужаса и понимания. Дженни почувствовала, как её душа, давно запертая в панцире страха и одиночества, начала потихоньку открываться. Ей было удивительно легко говорить с ним, словно она знала его всю жизнь. В его глазах она видела не осуждение, а лишь безграничное сочувствие, которое так отчаянно ей не хватало.

— Мои родители... они ужасные, — начала Дженни, и слова полились сами собой, горьким потоком, который она так долго сдерживала. — Они всегда пьют, постоянно ругаются. В доме никогда нет покоя, только крики и беспорядок. Я... я для них как пустое место. А сегодня... мама бросила в меня бутылку. Вот откуда это, — она снова кивнула на рану.

Его рука нежно погладила её по волосам, и это простое прикосновение было целительнее любых слов. Дженни продолжила, её голос дрожал, но она уже не могла остановиться.

— А в школе... там ещё хуже. Там надо мной издеваются, постоянно. Джону и его друзья... они называют меня нищенкой, смеются над моей одеждой, над тем, что я не такая, как все. Говорят, что от меня воняет, что я бездомная собака. Сегодня они... бросили деньги на пол и заставили поднять. — Слезы снова навернулись на глаза. — Это никогда не закончится. Эта боль... она, наверное, навсегда.

Она подняла на него глаза, полные безнадежности. Ей так хотелось, чтобы он сказал, что это не так, что всё наладится. Он слушал её, не перебивая, его взгляд был прикован к её лицу. В его глазах отражалась глубокая, неподдельная печаль, словно он сам переживал каждую её боль. Он был для неё тем, кто слышал, кто видел её по-настоящему, без масок и притворства. Это было так непривычно, так драгоценно.

Дженни не знала, почему, но она доверяла ему всем своим измученным сердцем. Он был для неё словно оазис в пустыне, тихое пристанище в бушующем океане её жизни.

Она чувствовала себя рядом с ним в безопасности, впервые за долгое время. Это было то чувство, когда ты находишь того, кто "видит тебя насквозь" и при этом не отворачивается, а, наоборот, становится ещё ближе.

Он продолжал нежно поглаживать её руку, и Дженни чувствовала, как тепло его прикосновения разливается по её венам, успокаивая боль. Он молчал, давая ей выплакаться, и это молчание было для неё ценнее тысячи слов.

— Послушай, Дженни, — наконец произнёс он, его голос был тихим, но решительным, — тебе нельзя возвращаться туда. Не сегодня.

Дженни подняла на него заплаканные глаза, полные надежды и недоверия.

— Но... куда мне идти? — прошептала она, её голос был хриплым.

Он вздохнул, его взгляд стал серьёзным.

— Я живу один, недалеко. Ты можешь пойти ко мне. Просто переночевать, привести себя в порядок. У меня есть аптечка, мы обработаем твою рану.

Дженни вздрогнула. Пойти к нему домой? Это звучало... странно. Неправильно. Но другого выхода у неё не было. Мысль о возвращении в тот адский дом вызывала такой ужас, что её желудок скрутило. И ему было так жаль её, она видела это в его глазах.

— Я понимаю, это звучит... не очень, — продолжил он, словно прочитав её мысли. — Но я просто хочу помочь. Тебе нужна помощь, Дженни. И я не могу оставить тебя здесь, в таком состоянии.

Его слова были такими искренними, такими простыми, что всякая неловкость мгновенно исчезла. Дженни почувствовала прилив невероятной благодарности. Он был её единственной надеждой.

— Да, — выпалила она, не давая себе времени на раздумья. — Да, пожалуйста. Я... я пойду.

Он мягко улыбнулся, и эта улыбка была такой тёплой, что Дженни почувствовала, как её сердце оттаивает.

— Хорошо. Тогда пойдём.

Он отпустил её руку, но сразу же положил свою на её спину, мягко подталкивая вперёд, словно ведя её сквозь тьму. Дженни пошла за ним, не задавая вопросов. Ей было всё равно, куда они идут, лишь бы подальше отсюда. Лишь бы рядом с ним.

Она чувствовала себя так, будто он был её путеводной звездой. Вся её жизнь была наполнена одиночеством и болью, но сейчас, рядом с ним, она чувствовала себя защищённой. Словно он был тем самым человеком, которого она ждала всю свою жизнь. Ей не хотелось от него уходить, ни на секунду.

— Меня, кстати, зовут Тэхен, — сказал он, когда они выбрались из тёмного переулка и вышли на освещённую улицу.

Дженни улыбнулась сквозь слёзы.

— Дженни.

— Очень приятно, Дженни, — ответил Тэхен, и в его голосе прозвучало столько искреннего тепла, что Дженни почувствовала себя чуть менее одинокой.

Они шли по улице, и каждый шаг уносил её всё дальше от кошмара, который был её домом. Воздух казался свежее, звёзды на небе — ярче. Рядом с Тэхеном мир вокруг, хоть и оставался серым и обыденным, уже не казался таким безнадёжным.

———

Я надеюсь что вам понравилась эта глава, ведь я очень старалась над ней! Буду благодарна если нажмёте на звёздочку и напиши комментарий, так у меня будет больше мотивации писать продолжение Люблю вас 🫶🏻