Глава 5
Шершавые руки скользят по влажной от пота коже. Губы едва касаются губ. Спина выгибается, из горла рвется стон. Пальцы переплетаются. Тело плавится от невыносимого жара. Серо-голубым вспыхивают зрачки из-под угольных прядей. Не хватает воздуха. Электричеством звенят оголенные нервы.
С тяжелым вздохом я сажусь в кровати и ощупываю постельное белье. Слава богу, никаких улик. Простыни все еще девственно-чисты и даже не сбились. Святый Мерлин! Как мне теперь смотреть Сириусу в глаза, а?
Организм вовсю сопротивляется раннему подъему. Я критически оглядываю себя ниже пояса: мало ли кого напугаю до седых волос. Медленно сползаю на пол, захватывая очки. Выкапываю из сундука школьную форму и бреду в душ.
Прислонившись лбом к прохладному кафелю, я пытаюсь успокоить разбушевавшееся либидо под упругими струями. Не думать о Сириусе. Не думать о смеющемся Сириусе. Не думать о руке Сириусе на моих плечах. Не думать о Сириусе в кожаных штанах. ТВОЮ МАТЬ, не помогает! Ладно. Снейп в подвенечном платье, Снейп в чулках, Червехвост в мини-юбке, миссис Уизли в костюме кошки. Да-а, уже легче.
Поборов наконец низменные инстинкты, я заканчиваю водные процедуры, вытираюсь и натягиваю одежду. Причесавшись пальцами, кое-как завязав галстук и убедившись в том, что не забыл надеть штаны, я выхожу из душевых. Домашнее задание у меня сделано только наполовину, поэтому я собираюсь посидеть над ним около часа в гостиной, пока жду ребят на завтрак.
Целый час я мучительно сдерживаю полет фантазий о Сириусе Блэке. Наконец, я слышу, как Джеймс, Сириус и Ремус спускаются вниз. Я кидаю вещи в сумку и поднимаюсь им навстречу.
— Здорово, Джейми! Мы-то думали, куда ты пропал. Готов к завтраку? — приветствует меня Джеймс, сходя с лестницы.
— Ага, пойдем, — я присоединяюсь к парням. Пролезая через портрет, мы разбиваемся на пары: Ремус пытается внушить отцу необходимость планирования выполнения домашнего задания, Питер трусит следом за Джеймсом, а Сириус равняется со мной. Мы идем достаточно близко к друг другу, время от времени соприкасаясь плечами, но недостаточно близко для того, чтобы вызвать подозрения. Он с улыбкой глядит на меня сверху вниз и опять притягивает к себе, обхватив за плечи.
Так, Гарри, не забывай дышать. Незачем ему знать, что ты неуравновешенный. Скажи что-нибудь. Что-нибудь интересное. Интересное для Сириуса.
Я поднимаю на него глаза, и его улыбка становится ярче уличного фонаря. Ох, что-то подозрительно. Я верчу головой в поисках того, что так развеселило Сириуса, и вижу взбешенного Джеймса, на котором вместо школьной формы невесть каким чудом красуется ярко-розовое платьице.
Сириуса сгибает пополам от хохота. Моя нижняя челюсть с громким стуком падает на пол, а глаза, кажется, вылезли из орбит. Ремус прислоняется к стене, не в силах сдержать смех, а Питер тоненько подхихикивает следом.
Джеймс мечется по кругу, высматривая негодяя, посмевшего выставить его в подобном свете. Из одного из многочисленных альковов в стенах коридора выходят трое старшекурсников в слизеринских цветах, посмеиваясь над Джеймсом.
Заметив троицу, Мародеры резко подбираются и выхватывают палочки. Нашарив свою, я шагаю вперед между Сириусом и Джеймсом с одной стороны, и Ремусом и Питером с другой.
— Ага, парни, смотрите, вот и клуб юных пожирателей смерти. Маленькие гаденыши заползли в львятник, — с издевкой протягивает Сириус, не опуская палочки.
— Затнись, Блэк, предатель крови, — огрызается Малфой.
Я прикусываю губу, заглушая рвущийся едкий ответ. Сириус только обнажает в усмешке ярко белеющие на загорелом лице в обрамлении черных волос зубы.
— Ого, у тебя новый холуй, Поттер. Какой хорошенький. Отдашь его Блэку позабавиться? Или сам с ним развлечешься? — подначивает Снейп с безумной улыбкой.
На этих словах Сириуса встряхивает от едва сдерживаемой ярости, на лице появляется злобная гримаса, но он все еще не двигается.
Я наставляю палочку на паршивцев, твердо держу локоть.
— Ух ты! Какой храбрый! Уверен, Блэк уже оценил. Скажи-ка, он уже запрыгивал тебе в койку, а? — Долохов похрюкивает над собственной остротой.
— ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС! — Заклинание из джеймсовой палочки ударяет Долохова в грудь.
Все взгляды устремляются на Джеймса, бледного, содрогающегося от гнева. Разворачивается сражение, Сириус заходится в хриплом смехе, от которого по мне пробегает дрожь: он смеялся так же тогда, когда дрался с Беллой и Отделе тайн. Из его палочки в Снейпа молниеносно летят проклятья, слизеринец даже не успевает защититься. Заклинания Джеймса жалят Малфоя, который все-таки умудряется поставить щит. Я молчу, ведь за меня все уже сделали отец с Сириусом, разъяренные до невозможности. Питер по-тихому смылся где-то между началом словесной потасовки и брошенным в Долохова петрификусом.
Малфой, как всегда расчетливый, понимает, что в меньшинстве, поджимает хвост и спасается бегством от дальнейших унижений.
— Во имя Мерлина, что здесь произошло? — требует ответа профессор МакГонагалл, устремляясь к нам.
Гнев моментально уступает место добродетели на лицах Джеймса и Сириуса.
— Эти двое, кроме Люциуса Малфоя, решили переодеть Джеймса... вот, смотрите... и стали задирать мистера Плэка. Мы просто вступились за Джейми, — разъясняет Ремус этим своим голосом старосты. Джеймс и Сириус с готовностью кивают, поражая своим невинным видом.
МакГонагалл с негодованием прищуривается и сжимает губы в тонкую полоску. Во время объяснений Ремуса другие ученики обступают нас, а учителя пытаются прорваться через плотное кольцо на помощь пострадавшим.
— Это правда, мистер Плэк? — обращается ко мне МакГонагалл.
— Да, профессор. Я бы точно попал в больничное крыло, если бы не ребята, — я убеждаю декана, напустив несчастное выражение.
— Хотя я, конечно, рада, что вы не попали в больничное крыло, я крайне расстроена тем, что здесь случилось. Вы, четверо, можете идти на свой первый урок. Если будут выяснены дальнейшие подробности, я вызову вас к себе, — МакГонагалл сверлит взглядом каждого из нас. Мы поспешно собираем разбросанные вещи и направляемся в гриффиндорскую башню, чтобы Джеймс сменил одежду. Когда он отправляется переодеваться, Ремус убегает на кухню, чтобы принести нам кое-чего пожевать до обеда. Мы с Сириусом остаемся вдвоем в пустой гостиной.
Сириус неловко прочищает горло и искоса смотрит на меня. По-видимому, собравшись с духом, он нерешительно открывает рот, колеблется и снова его закрывает.
— Эм, — начинает он робко, — я бы хотел, чтобы ты знал, что то, что они сказали — неправда... я бы ни за что не сделал ничего без твоего... нет, нет, ты мне нравишься... вот же чушь я несу, точно? — К концу своей странной речи он беспомощно уставляется на свои ботинки и чешет затылок.
— Думаю, я понял, — я ничего не могу поделать со своей улыбкой. Он поднимает взгляд на меня, и я замечаю нечто особенное в глубине его глаз. Кажется, я уже видел это выражение, вот только не помню когда. Я даю себе слово обязательно вспомнить. Против воли я с обожанием ему улыбаюсь.
— Отлично, — его голос переполняет благодарность, он поднимается со своего стула и подходит ко мне.
— Начало у нас так себе, ага? — Сириус устраивается возле меня.
— Ну, не знаю, — отвечаю я, — по-моему, все прекрасно, за исключением мерзких слизеринцев и неудобных признаний, — я снова улыбаюсь, а он закидывает руку мне на плечи.
Я прижимаюсь к Сириусу, чувствуя невероятный восторг, и это стирает из памяти все долгие месяцы, наполненные бесконечным чувством потери.
Я задумываюсь, что бы я отдал за то, чтобы Сириус приподнял мой подбородок и заглянул мне в глаза. Я представляю, как его пальцы скользнули бы по моей скуле. Я бы мягко вздохнул, а он бы придвинулся ближе и накрыл мои губы нежным поцелуем. Земля бы ушла у меня из под ног, мир бы перевернулся, а потом бы чувства вернулись ко мне с небывалой остротой. Все стало бы восхитительно, если бы только он меня поцеловал.
Но он не целует меня, не прикасается к моему лицу, мир не переворачивается, а в груди — все то же тянущее чувство. Я с ужасающей ясностью осознаю, что никогда и никого не смогу полюбить так безрассудно и отчаянно, как я люблю Сириуса Блэка. И я готов на все ради него, даже если от меня потребуется вечно молчать о своих чувствах. Только бы он был счастлив.
Проходит совсем немного времени, и Джеймс спускается вниз. Сириус отстраняется от меня, поднимается с дивана и потягивается, предложив мне руку. Я хватаюсь за нее, он тянет меня вверх, сжимает мою ладонь и затем отпускает.
— Ладно, пойдем. Не хочу лишних проблем, хватило и утреннего происшествия, — ухмыляется Джеймс.
— Точно, пора. Эй, а где же Ремус с нашим пайком? Он-то не дрался со слизеринской ордой сегодня. Просто стоял и смотрел, — жалуется Сириус, слегка выпячивая нижнюю губу.
— С ордой, Сири? — фыркает Джеймс.
— Ага, Джеймс, с ордой, мать ее. Джейми, ну-ка напомни, как я тебя спасал! — Сириус притягивает меня за талию между ними двумя, моя спина плотно прижата к его груди.
— Ну, эээ... — мямлю я.
— Сириус Орион Блэк, не дразни беднягу. Он едва с нами знаком и пока не знает, что не на все твои слова нужно отвечать, — вклинивается Джеймс и тянет меня за руку вон из гостиной.
— Вот это совсем нехорошо! Разве так нужно относиться к лучшему другу? — обиженно восклицает Сириус.
— Ага, если лучший друг — ты, — парирует с усмешкой Джеймс.
— Ну все, подарков на Рождество даже не жди, — надувается Сириус.
Друзья ворчат друг на друга как старые женатики, я все еще зажат между ними. Мы спускаемся обратно в подземелья на сдвоенный урок зельеварения со Слизерином.