«Второй план»
Прошло пять лет.
Мы с Максимом дурачились на кухне: он стоял на табуретке, серьёзно мешал ложкой тесто в миске и время от времени говорил свои короткие, ещё неровные слова:
— Мама... смотри... меша-а-ю.
— Вижу, повар, — смеялась я. — Только аккуратно.
Он был весь в муке, с сосредоточенным лицом и вечным «мам», «пап», «дай», «ещё».
Щёлкнул замок.
— Па-а-па! — Максим мгновенно обернулся и спрыгнул с табуретки.
Егор вошёл на кухню — уставший, с дорожной сумкой через плечо, в простой чёрной куртке. Не было ни охраны, ни шума, ни суеты.
— Привет, кулинары, — улыбнулся он и сразу присел, чтобы Максим смог повиснуть у него на шее.
— Па, ты пел?
— Пел, — хрипло ответил он и поцеловал сына в макушку.
Я смотрела на них и чувствовала знакомое, щемящее чувство. Раньше его возвращения были другими. С новостями, контрактами, бесконечными планами. Теперь концерты были редкими. Только большие площадки. Только большие деньги. Только тогда, когда это действительно имело смысл. Это решение далось мне тяжелее, чем ему. Я видела, как его карьера медленно уходит на второй план. Как имя всё реже мелькает в заголовках. Как он всё чаще выбирает дом вместо сцены. Иногда мне казалось, что я стала причиной того, что он «исчезает». Но каждый раз, когда Егор снимал куртку, шёл на кухню, брал Максима на руки и говорил:
— Я дома, — я понимала: он не исчез. Он просто выбрал.