«Помощь»
Прошла неделя. Егор наконец-то начал ходить без костыля — осторожно, медленно, но сам. Я наблюдала за ним из кухни, как он делает пару шагов по комнате, хмурится, потом довольно улыбается
— Смотри, — сказал он, расправив плечи. — Почти как новый.
— Почти, — улыбнулась я, но тут же тяжело вздохнула и положила руку на живот. — А я вот... кажется, уже нет.
Он обернулся.
— Что опять?
— Я толстею, — простонала я, глядя на своё отражение в зеркале. — Реально. Джинсы давят, лицо какое-то круглое, и вообще...
— Саш, — перебил он, подходя ближе. — Ты беременна. Ты не толстеешь, ты создаёшь человека.
— Да, но это происходит слишком быстро, — я надула губы. — Мне страшно.
Он засмеялся тихо, по-доброму, обнял меня со спины и положил ладони мне на живот.
— Ты даже не представляешь, какая ты сейчас красивая, — сказал он серьёзно. — Я смотрю на тебя и думаю: вот она. Настоящая. Моя семья.
— Ты говоришь так, потому что влюблён, — буркнула я.
— Конечно, — он наклонился и поцеловал меня в висок. — А ещё потому, что ты постоянно придумываешь себе ерунду.
Я повернулась к нему лицом.
— То есть я не толстая?
— Ты — моя, — ответил он. — И этого более чем достаточно.
Я не выдержала и рассмеялась, уткнувшись лбом ему в грудь.
Егор уехал на мероприятие, а я вышла во двор нашего жилого комплекса. Осень уже уверенно ощущалась: воздух был прохладным, прозрачным, пах мокрыми листьями и чем-то металлическим. Серое небо висело низко, будто давило, но не угнетало — наоборот, в нём было что-то успокаивающее. Я плотнее запахнула куртку и села на качели. Достала телефон, машинально пролистала сообщения — от Егора ничего нового. Значит, всё хорошо. Лента соцсетей мелькала перед глазами, но я почти не вчитывалась. Мысли уплывали куда-то внутрь: о том, как всё изменилось за такой короткий срок, о нём, о нас, о том маленьком, ещё почти нереальном «мы», которое теперь жило во мне. Я положила ладонь на живот — жест уже стал привычным, почти рефлекторным — и едва заметно улыбнулась.
Неожиданный крик разрезал воздух резко и болезненно. Я вздрогнула и подняла голову от телефона. Сначала — просто шум. Кто-то кричит, мало ли. Двор, улица, осень. Я даже успела подумать, что не стоит лезть не в своё дело. Но потом — второй звук. Тонкий, сорванный, отчаянный:
— Мама!
У меня внутри будто что-то щёлкнуло. Холод пробежал по спине. Я уже не думала. Вообще. Рванула к забору жилого комплекса почти бегом, не чувствуя ни холода, ни собственного веса, ни того, как учащённо колотится сердце.
— Мама! Пожалуйста!
Голос был детский. Испуганный. Я вылетела за калитку, даже не оглянувшись, закрылась она или нет. Где-то хлопнула дверь машины, кто-то громко разговаривал, но для меня существовал только этот крик. Я свернула за угол — и мир будто резко остановился. Передо мной стоял маленький мальчик, лет четырёх, не больше. В одной руке — пластиковая машинка, с облупившейся краской, в другой — скомканный рукав куртки. Он плакал навзрыд, так, что дыхание сбивалось, а губы дрожали. Перед ним — женщина: она стояла спиной к ребёнку, широко расставив руки, будто закрывая его собой. Плечи напряжены, спина прямая, но я видела, как её трясёт. Перед ними — несколько мужчин. Двое близко, ещё один чуть в стороне. Лица злые, резкие, движения дерганые.
— Я же сказала! — женщина сорвалась на крик. — Я не знаю, где он!
Один из мужчин сделал шаг вперёд. Женщина в страхе шагнула назад, почти врезавшись в мальчика. Тот всхлипнул громче, машинка выпала из его руки и глухо ударилась об асфальт. И тут второй мужчина достал из кармана баллончик. Перцовый.
— Ты что делаешь?! — закричала я, даже не поняв, как голос сам вырвался из груди.
Он резко обернулся. Все трое уставились на меня. Я медленно пошла к ним, чувствуя, как колени подкашиваются, но я не остановилась.
— Слышь, шавка, — процедил один из них, делая шаг мне навстречу. — Шла бы ты на...
Я не дала ему договорить.
— Шавка — это твоя мать, раз не сумела воспитать тебя человеком!
На секунду повисла тишина. А потом первый, тот что был ближе всех, зло усмехнулся и повернул голову к своим:
— Я её сейчас уебашу, клянусь.
У женщины вырвался сдавленный всхлип. Толпа любопытных людей уже собиралась вокруг, их глаза были прикованы к происходящему, шепот и уведомления телефонов слышались отовсюду. Казалось, все ждали, что я вот‑вот совершу невозможное. Мужчина шагнул вперёд, лицо его стало грозным, напряжённые плечи готовились к атаке. Я попятилась назад, но упёрлась в забор — выхода не было. Он достал маленький ножик из кармана и ухмыльнулся:
— Что ты? Не такая смелая уже, да?
Я сглотнула:
— Если я сейчас достану пистолет, ты тоже будешь не таким смелым?
Он рассмеялся, явно не воспринимая меня всерьёз. Шаг за шагом приближался ко мне, и оставалось буквально несколько метров до того момента, когда ситуация могла выйти из‑под контроля. И вдруг я услышала сигнал автомобиля. Мгновенно повернула голову и увидела родной Ламбо Урус цвета хаки. За рулём сидел Егор, лицо его было одновременно решительным и немного озадаченным. Он быстро вышел из машины и крикнул:
— Руки от неё убрал!
Мужчина с ножом действительно опустил руку. В этот момент я обошла его и показала женщине с ребёнком, чтобы уходили. Егор растолкал толпу зевак. Подошёл ко мне.
— В порядке? — спросил он тихо, но так, что я сразу кивнула, даже не успев подумать.
И в ту же секунду он развернулся. Я даже не успела ничего сказать — кулак Егора влетел тому мужику прямо в нос. Двое других дёрнулись было вперёд, но охранники ЖК буквально выросли из ниоткуда, скрутили их, оттеснили, начали что‑то кричать в рации. Я стояла как вкопанная. Егор грубо схватил меня за руку, так, что стало больно, и почти потащил к машине. Я не спорила. Быстро села, захлопнула дверь. Машина тронулась быстрым рывком. Мы спустились на подземную парковку, и там он наконец ударил ладонью по рулю.
— Морозова, что это, мать твою, значит?!
Я сжала руки на коленях.
— Я... я просто хотела помочь...
— Помочь?! — он резко повернулся ко мне. — Саш, ты вообще понимаешь, какие опасные вещи ты делаешь?! Во‑первых, ты беременна. Во‑вторых, теперь все паблики будут писать, что я влез в какие‑то разборки! Ты вообще представляешь, сколько человек успели это снять?!
— Егор, я...
— Замолчи! — отрезал он.
В машине повисла тяжёлая тишина, натянутая, как струна.
— Почему тебя нельзя оставить одну ни на минуту? — продолжил он уже тише. — Вечно проблемы. Вечно риск. Мне что, охрану к тебе приставить?!
Я смотрела в пол. В груди жгло, в горле стоял ком.
— Я правда... Там был ребёнок...
Он резко выдохнул, отвернулся, провёл рукой по лицу.
— Ты меня до смерти доведёшь, Саша, — сказал он уже почти шёпотом. — Я не за себя боюсь. А за тебя. За вас. Пойми...