«Предвестники»
Утро было странным с самого первого вдоха. Я проснулась и почти сразу поняла — что-то не так. В номере было непривычно, рядом — пусто. Простыня холодная, подушка на его стороне нетронутая... он ушёл давно и аккуратно, стараясь не разбудить.
Я села, и только тогда заметила серый свет за шторами. Не тёплый, не золотой — тяжёлый, свинцовый. Я подошла к окну и отдёрнула занавеску. Дождь. Капли били по стеклу, стекали вниз, размывая очертания города. Дубай выглядел чужим — будто декорации сменили без предупреждения. Ни солнца, ни блеска.
— С ума сойти... — прошептала я.
Накинула халат и вышла на балкон. Я вдохнула глубже — и сразу же закашлялась. Я согнулась, упираясь ладонями в перила, кашель накатывал волнами. В груди неприятно сжалось, дыхание стало рваным. Когда наконец отпустило, я выпрямилась, чувствуя слабость и странную тревогу. Дождь продолжал идти, равнодушный и чужой. А внутри появилось ощущение, будто это утро — не просто плохая погода. Будто оно что-то предвещает.
Я закрыла за собой дверь ванной и встала перед зеркалом. Свет был холодный, беспощадный — такой, который не сглаживает ничего, а только подчёркивает каждую мелочь. Посмотрела на себя и попыталась усмехнуться:
— Вот это чудес...
Но фраза прозвучала пугающе. Голос сорвался, стал низким, грубым, почти не моим. Хрип был таким сильным, будто я не спала всю ночь, кричала или простудилась до предела. Я нахмурилась и наклонилась ближе к зеркалу, прислушиваясь к себе. И тут заметила. Из носа медленно тянулась тонкая тёмно-алая струйка. Не резко, не фонтаном — спокойно, почти лениво. Капля сорвалась и упала в раковину.
— Фак... — прошептала я, но звук снова вышел хриплым, сломанным.
Я быстро включила воду, подставила ладонь, промокнула нос. Сердце почему-то забилось чаще. В голове пронеслось всё сразу: перелёт, стресс, концерт, нервы, бессонные ночи, кашель на балконе, этот странный дождь... Я подняла глаза на отражение. Лицо выглядело бледнее, чем обычно, глаза — уставшими, с тенью тревоги.
— Так, спокойно... — сказала я себе, уже тише, почти шёпотом. — Ничего страшного. Просто усталость.
Но внутри было неприятное ощущение.
Через пару часов я стояла на балконе, упершись ладонями в перила, и пыталась вдохнуть поглубже.
— Кх... кх...
Я наклонилась вперёд, зажмурилась, пытаясь откашляться, как будто можно было просто «выкашлять» это состояние из себя.
— Саш?
Я резко вздрогнула. Сердце подпрыгнуло.
— Кх... да. Привет, — я выпрямилась и обернулась. — Как... кхм... дела?..
Егор стоял в дверном проёме балкона. Его лицо моментально стало серьёзным, внимательным. Он сделал пару шагов ко мне, внимательно всматриваясь.
— Ты заболела?
— Кхм... — я хотела ответить спокойно, но новый приступ скрутил меня пополам. — Я... я впервые с таким сталкиваюсь...
Меня снова накрыло. Кашель был сухим, рвущим, таким, что перехватывало дыхание. Я невольно согнулась, прижимая руку к груди. Егор не стал задавать больше вопросов. Он просто подошёл, обнял меня за плечи и аккуратно, но уверенно повёл внутрь номера.
— Так, давай. Всё, хватит балкона.
Он усадил меня на кровать, помог лечь, подложил под спину подушки. Потом поднял мои ноги себе на колени. Его движения были спокойными, выверенными — без паники, но с очевидной заботой. Он начал медленно гладить меня, согревая. Я чувствовала, как дыхание постепенно выравнивается.
— Сегодня мы вылетаем в Москву. Я сам соберу твои вещи, — продолжил он. — Ты не встаёшь, не суетишься, не геройствуешь. Пожалуйста.
Он посмотрел на меня сверху вниз:
— Твоя задача сейчас — лежать, — добавил он уже мягче. — Всё остальное — на мне.
Я даже не заметила, как уснула, а когда проснулась, будто вынырнула из глубины. Несколько секунд просто лежала, прислушиваясь к себе. Голова уже не была такой тяжёлой, грудь не жгло, дыхание шло ровно. Я осторожно сглотнула и удивлённо моргнула.
— Егор... — позвала я тихо.
Он сидел рядом с телефоном в руках. Услышав мой голос, сразу отложил его и повернулся ко мне.
— Мне уже лучше, — сказала я и сама удивилась тому, как ровно и чисто это прозвучало.
Голос действительно вернулся. Почти нормальный. Я даже мысленно проверила его — никакого хрипа. Только лёгкая усталость, как после долгого сна. И сразу же внутри кольнуло сомнение: а надолго ли?..
Егор выдохнул. Его плечи чуть опустились.
— Слава богу, — сказал он и слабо улыбнулся. — До вылёта ещё много времени. Успеешь окончательно прийти в себя.
Я приподнялась на локтях и посмотрела на него внимательнее. Он выглядел уставшим.
— Спасибо тебе большое, — сказала я искренне.
Егор слегка поморщился, будто я сказала что-то лишнее, и отмахнулся.
— Обычная забота, — спокойно ответил он. — Это не стоит благодарности.
Он протянул руку и легко убрал прядь волос с моего лица, задержав пальцы у виска. В этом жесте было больше нежности, чем в словах. Я снова легла.