«Любовь»
Мы ехали домой вместе. Егор вел машину устало, глаза иногда тяжело прикрывались, руки крепко держали руль. Я сидела рядом, нервничая, потому что чувствовала его усталость, а сердце всё время подсказывало:
«Следи за ним!»
На одном из поворотов мы проскочили на красный свет. Я резко вскрикнула:
— Егор!
Он слегка повернул ко мне голову:
— М?...
— Давай я поведу? — выпалила я.
— Что? Зачем? — удивленно поднял бровь.
— Ты устал... я же вижу...
— Нет.
— Да!
— Саш, прекрати. Нам ехать всего 30 минут. Потерплю, — сказал он ровно, но с напряжением в голосе.
— Егор! — чуть повысила тон я.
— Морозова. Не беси, — фыркнул он и вернулся к дороге.
Я откинулась на сиденье, тяжело выдыхая.
Он повернул ко мне глаза:
— У тебя есть права?
— А то, — ответила я с лёгкой ноткой самоуверенности.
— Удивила... — Егор ухмыльнулся.
— Умею, — добавила я.
— Не хочешь ко мне? — спросил он.
— Пойдем, конечно, — кивнула я.
Егор замялся, но потом спросил:
— Ты... могла бы приготовить что-нибудь?..
— Проголодался? — удивилась я, но тут же улыбнулась. — Приготовлю, естественно. Что любишь? Я закажу продукты.
— На твое усмотрение, — сказал он.
— Значит паста с креветками, — подтвердила я, мысленно уже прокручивая рецепт.
Снова повисла тихая, спокойная атмосфера. Егор слегка расслабился, а я радовалась, что могу сделать что-то для него своими руками.
Когда подошли к двери, я тут же подняла пакет с продуктами. Егор открыл дверь и без лишних слов помог мне донести его на кухню.
— Не нужна помощь?
— Нет, спасибо, справлюсь сама, — ответила я, уже суетясь между столом и плитой, раскладывая продукты.
Он только кивнул, направляясь в душ, а я осталась готовить, улыбаясь собственной организованности.
Через сорок минут Егор вышел из ванной, обернутый полотенцем, и я невольно задержала взгляд на нём. Его плечи, грудь, руки — всё это выглядело одновременно знакомо и притягательно. Я почувствовала лёгкое смущение, но не могла отвести глаз, пока он, кажется, даже не замечал моего изучающего взгляда.
— Саш. Соль...
— Блин!
Я быстро убрала солонку от кастрюли, чуть не пересолив блюдо.
— Засмотрелась? — с улыбкой спросил Егор.
— Нет... задумалась, — пробормотала я, смущённо опуская взгляд.
— Ну-ну...
Он подмигнул и ушел переодеваться.
Я наложила еду в тарелки, позвала Егора, но никто не пришёл. Потихоньку подошла к двери, в которую он зашел пару минут назад.
— Егор? Еда готова...
Тишина. Сердце заколотилось. Я открыла дверь и заглянула внутрь. Он стоял на балконе, с закрытой дверью за спиной и...курил, не обращая на меня внимания.
— Егор?...
Я тихонько постучала по стеклу. Он внезапно бросил сигарету за окно и, улыбнувшись, открыл мне дверь:
— Да... иду.
На кухне я остановилась, держа в руках тарелку, и спросила:
— Ты же не куришь...
Он поднял взгляд:
— Да. Не курю.
— Но... на балконе... — я не удержалась, нахмурилась.
— Забудь, — отмахнулся он.
— Нет! — я настаивала.
Егор посмотрел на меня:
— Видишь, тело всё в тату, но это тело в ранах.
Он проговорил строчку из своей песни...
Я отложила всё, подошла и взяла его за руку:
— Что с тобой?...
— Саш... понимаешь, мне не верится, что всё это происходит со мной.
Он провёл рукой по волосам, нервно, будто боялся собственного признания.
— Я до сих пор чувствую себя маленьким мальчиком из Пензы. Мне не верится, что я собрал 86 тысяч человек.
Он тяжело вздохнул, опершись ладонями о стол.
— Но больше всего мне не верится, что в 31 год у меня нет семьи. Я так устал от этого всего... с этими Лужниками я убил себе здоровье.
Я осторожно сжала его руку, пытаясь хоть как‑то поддержать, но он только перевёл взгляд на наши пальцы.
— Но зато... — он улыбнулся уголком губ, — я нашёл тебя.
У меня кольнуло в груди.
— Я впервые в жизни говорю об этом открыто, но... давай встречаться.
Я перестала дышать.
— Ты вызываешь у меня бурю необъяснимых эмоций. Ураган чувств.
Он приблизился, совсем тихо добавив:
— Я вижу тебя матерью своих детей. Вижу рядом с собой... на всю жизнь.
Я стояла, сжимая его ладонь, и могла думать только об одном:
"Это реально? Сейчас? Со мной?"
Он поднял взгляд:
— Саша... скажи что‑нибудь.
Я тоже подняла голову и тихо сказала:
— Конечно, я буду с тобой.
Он моргнул, как будто не верил услышанному.
— Ты тоже вызываешь во мне необъяснимые эмоции.
Я коснулась его волос:
— И мне бы тоже хотелось провести с тобой всю жизнь.
Егор резко встал, будто внутри него что‑то оборвалось — и тут же соединилось заново. Он наклонился ко мне, крепко прижал к себе, так крепко, что я почувствовала, как он выдыхает мне в волосы. Тепло. Спокойно. До мурашек. Я обвила его руками и мягко, почти невинно, поцеловала его в шею. Он резко вдохнул. Отстранился, опираясь лбом о мой лоб, голос стал низким и опасно тихим:
— Шея — это моё слабое место.
Его пальцы медленно скользнули по моей спине:
— Я бы тебе не советовал так играть.
Я улыбнулась уголком губ, не отпуская его, не отводя взгляд. Провела пальцами по его плечу. И спокойно, уверенно шепнула:
— А может быть... я уже давно хочу сыграть в эту игру?
Егор притянул меня к себе и поднял на руки.
— Держись, Морозова, — прошептал он, но в голосе уже не было ни шутки, ни спешки — только уверенная нежность.
Я обняла его крепче, ощущая его дыхание у уха, и позволила себе расслабиться. Мы пересекли порог спальни, и он опустил меня на край кровати — осторожно, словно я была чем‑то дорогим и хрупким. Он наклонился ко мне, погладил меня по щеке и тихо сказал:
— Я давно этого хотел. Но ещё сильнее я хочу, чтобы ты ни на секунду не сомневалась, что я рядом.
Я поймала его руку, переплела наши пальцы. А всё остальное мы уже сделали без слов.