«Команда»
Прошло несколько дней с того момента, как Егор сказал эти слова. И вот я снова оказалась в студии — теперь уже не одна, а вместе с нашей новой командой.
Первое, что бросилось в глаза, — атмосфера. Здесь каждый был занят своим делом: девчонки-танцовщицы репетировали синхронные движения, операторы проверяли камеры, а менеджер Егора — Маша — всё время бегала с планами, списками и телефонами.
Я познакомилась с девчонками-танцовщицами: они были милыми, весёлыми и сразу же подружились со мной. С их лёгкой улыбкой и шутками даже напряжение от присутствия Егора переносилось легче.
— А это наша новенькая, — представила меня Маша. — Александра.
— Привет! — радостно крикнули девчонки в унисон, и я почувствовала себя частью чего-то большего.
Егор стоял в стороне, наблюдая за нами своим привычным внимательным взглядом. Я поймала его взгляд, и он слегка кивнул в мою сторону. Ответила едва заметной улыбкой, чувствуя, как внутри снова закипает странное напряжение: раздражение, уважение... и что-то ещё, чего я пока не могла назвать.
— Сегодня мы начнём с разогрева и синхронизации всех номеров, — сказала Маша. — Потом будем пробовать совместный трек.
Я так резко выронила гитару, что звук удара эхом прокатился по залу. Она уже почти на полу — и в следующий миг чья-то рука ловко подхватила её и протянула мне.
— Эй, ты чего? — мягко, но с долей подкола проговорила та девушка. — «Совместный трек» не значит, что мы все будем петь, — она улыбнулась, — просто задействована будет вся команда. Может, воды?
Я видела её губы, слышала звук, но слова словно шли сквозь вату. Голова кружилась. Чья-то рука легла мне на плечо и прижала, как будто пытаясь вернуть к реальности.
Это была рука Егора. Я вздрогнула так, что едва подпрыгнула, и, схватив гитару, резко обернулась.
— Руки убери! — вырвалось из меня резко, и я сама удивилась жесткости голоса.
— Ок, — хладнокровно ответил он.
Но вместо того чтобы отступить, он ловко выхватил гитару из моих рук и в следующую секунду — словно я была мешком — подхватил меня на руки.
Весь зал замер в гипнотическом смешении удивления и удовольствия. Я била его ногами, махала руками, кричала что-то непристойное, но он уверенно нёс меня в сторону небольшой гримёрки у стены.
— Отпусти меня! — швыряла я, стуча в воздухе, но внутри — ни капли паники, только стыд.
Когда мы подошли к гримёрке, Егор остановился.
— Да отпусти блять! — Я ударила его рукой по голове.
Через секунду так и полетела — с грохотом на пол, голова ударилась о деревянную плиту, звенело в ушах.
На мгновение всё поплыло: свет, лица, и только его фигура надо мной казалась чёткой, как будто он стоял в другом мире.
— Не люблю маты от девушек, — спокойно произнёс он, и в голосе слышалась та самая лёгкая усмешка, которой он меня до сих пор выводил из себя.
Я потерла висок, воздух в лёгких неровно свистнул, а по губам расползлась острая жалость к самой себе — смешанная с раздражением. Ответ вырвался сам:
— Придурок. — Слово было коротким, но наполненным всем: злостью, обидой и каким-то подростковым вызовом.
Он помог мне сесть, и его рука была тёплой на запястье — не снисходительно, а крепко, аккуратно. Я хотела вытащить руку и оттолкнуть его, но не успела: в груди что-то ёкнуло, и я отвела взгляд.
— Смотри за гитарой в следующий раз, — сказал он тихо. — И держи язык за зубами.
— «Держи язык за зубами»? Ты охренел?! — выкрикнула я, сжимая кулаки.
Он потер виски, словно пытался успокоить себя:
— Невыносимая...
— Замолчи! — рявкнула я в ответ, раздражение зашкаливало.
Он резко стукнул рукой по столу, и звук громом отозвался в маленькой гримёрке:
— Хватит! — сказал он, голос стал холоднее, но с явным раздражением. — Не стоит понтоваться там, где это не нужно. Да и уровень ты не свой выбрала.
Я чуть прижалась к стене, чувствуя, как внутри всё кипит. Егор, как всегда, был прав по-своему: критика болезненная, резкая, но точная. И в этот момент я поняла, что нужно что-то делать — иначе всё, что мы пытаемся создать вместе, рухнет ещё до того, как начнётся.
— Окей, — выдохнула я сквозь зубы, сжимая гитару. — Я покажу, что могу. Но слушай внимательно — твоя чушь меня не пугает.
Он посмотрел на меня с той самой хитрой полуулыбкой, которая выводила меня из себя и одновременно притягивала:
— Посмотрим, — сказал он коротко. — Но предупреждаю: я не прощаю ошибок.
Я показала ему язык и рванула из гримёрки к команде. Танцовщицы сразу подошли ко мне, с улыбками и вопросами, но я только махнула рукой:
— Ребята, мне пора домой.
Взяла в приложении каршеринг и буквально выскочила на улицу, чувствуя, как адреналин медленно утихает.
Уже в машине я вдруг поняла, что забыла гитару в гримёрке.
— Ну и пусть, — пробормотала я себе под нос, качнув головой.
Дома заварила чай, уютно устроилась на диване и включила любимый сериал. Каждая сцена уносила мысли о студии, о Егоре, о его раздражающих и одновременно странно притягательных глазах. Так я и заснула, с гитарой где-то в другой части города и с ощущением, что сегодняшний день был одновременно сумасшедшим и каким-то важным...