«Первый имупльс»
Я стояла у двери студийного зала, сжимая тетрадку с текстами так, что ладони побелели. Сердце колотилось сильно, казалось, его слышно через стены.
Сегодня был мастер-класс с Егором Кридом. В голове мелькали мысли: будь смелой, покажи себя, а внутри всё кричало: он же такой... непредсказуемый.
Ассистент открыл дверь и кивнул мне:
— Готова? Он немного строгий, так что веди себя прилично.
— Да, — выдавила я, стараясь звучать уверенно.
Зал был просторный, с высокими потолками и сценой, освещённой мягким светом. И он стоял там — Егор. Высокий, уверенный, с лёгкой ухмылкой, будто уже знает всё обо мне.
— Ты и есть та, что прислала свои тексты? — голос был ровный, слегка холодный.
Я выдохнула и посмотрела прямо ему в глаза:
— Да. И, честно говоря, могу сказать, что мои тексты лучше многих авторов, которых вы сейчас рассматриваете.
Он слегка приподнял бровь, словно моя дерзость задела его.
— Уверенная, — сказал он. — Мне это нравится... но не зазнавайся. — Сделал шаг ко мне. — Посмотрим, оправдано ли твоё поведение.
Я не отступила.
— Я не собираюсь оправдываться. Пусть мои тексты говорят сами за себя.
Он улыбнулся, и я почувствовала странное притяжение, смешанное с раздражением. Он мог стать моим лучшим шансом... или самым большим кошмаром.
— Отлично, начинаем, — сказал он. — Покажи, что у тебя есть.
Я взяла гитару, и сердце забилось ещё быстрее. Волна волнения и предчувствия накрыла меня: что-то в этом человеке уже меня захватило, и я даже не знала, хорошо это или плохо. Вздохнула и начала играть первый аккорд. Но едва пальцы коснулись струн, как он громко рассмеялся и захлопал в ладони.
— Как тебя зовут? — спросил он, всё ещё улыбаясь, — насмешила. Ты даже гитару неправильно держишь.
Я почувствовала, как щеки загорелись.
— Неправильно?! — выдохнула я, сдавливая струны сильнее. — Я 7 лет занимаюсь этим! Мне лучше знать!
Он шагнул ближе, наклонив голову и изучая меня взглядом, полным легкого сарказма.
— Серьёзно? Семь лет? — произнёс он, словно проверяя, не шучу ли я. — Ну, тогда объясни мне, почему это звучит так... «интересно», мягко говоря.
Я отстранилась, готовая защищать своё мастерство:
— «Интересно» — это значит, что у меня свой стиль. А стиль не обязательно совпадает с твоими правилами!
Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то одновременно вызывающее и странно притягательное:
— Хм... Свой стиль, говоришь? Твоя наглость... предупреждаю: на сцене она может дорого обойтись.
Я сжала гитару крепче и посмотрела ему прямо в глаза:
— А ты думаешь, я боюсь?
Он рассмеялся снова, лёгко качнув головой. Я топнула ногой.
— Слышишь ты, мистер всезнайка! — выкрикнула я, чувствуя, как кипит кровь. — Ты слушать меня должен, а не критиковать!
Он скучающе закатил глаза и отвёл взгляд к какому-то блокноту, делая вид, что всё это его не трогает.
— Александра... Морозова. Замечательно. — Он медленно зачеркнул моё имя. — Зачеркиваю.
Я почувствовала, как у меня подкашиваются колени. Сердце бешено колотилось. Я поняла, что перегибаю.
— Нет! Стой! — выдохнула я, делая шаг вперёд. — Прости! Я... пожалуйста!
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах промелькнула лёгкая искра забавы. Улыбка растянулась по лицу, и он жестом показал мне снова начать играть. Я глубоко вздохнула, собирая всю злость и смятение, и коснулась струн. На этот раз звук вышел более уверенным, ритм — живым, а я — полностью сосредоточенной. Он смотрел на меня внимательно, не перебивая.
— Хм... — пробормотал он. — Посмотрим, сможешь ли ты превратить этот «свой стиль» в что-то, что я не смогу игнорировать.
Я сжала зубы и кивнула. «Окей, мистер всезнайка... посмотрим, кто кого», — подумала я про себя. Кивнула ему в знак благодарности и пошла к двери, чувствуя лёгкую усталость после всего этого напряжения.
— Морозова! — раздался его голос, и я мгновенно застыла, как столб.
Я медленно обернулась и увидела, как он стоит, слегка наклонив голову и смотря на меня с непонятной смесью серьёзности и мягкой улыбки.
— Вы в танцах! — сказал он, и в голосе прозвучало странное решительное тепло.
— Что?... — пробормотала я, не сразу понимая.
— Глупая, — продолжил он, и на этот раз я уловила в словах что-то большее, чем обычное поддразнивание. — Я говорю, сделаем из тебя звезду.
Я стояла, не веря своим ушам. Сердце колотилось так, что казалось, его услышат все вокруг. Отложила гитару и, не думая ни о чём, побежала к нему. Он обнял меня, крепко и надёжно. И тогда я не смогла сдержать слёз — радость, облегчение и гордость смешались в один поток. Я плакала, а он тихо поглаживал мою спину, словно пытаясь успокоить не только меня, но и себя.
— Ты готова? — тихо спросил он, не отводя взгляда.
Я всхлипнула и кивнула:
— Готова.