Ты скажешь дважды

Их губы встретились. Сначала это был лишь робкий, вопросительный контакт, соленый от слез, дрожащий от напряжения. В нем было все, что бурлило в ней секунду назад: и жгучая ненависть, и всепрощающая нежность, и оглушительное облегчение. Бейби ответил с такой отчаянной силой, будто этот поцелуй был воздухом, в котором он задыхался. Он прижался к ней всем телом, пытаясь стереть расстояние, годами копившееся между их душами.

Юки чувствовала, как его губы дрожат, как они настойчиво ищут ее ответа. Она ненавидела его за каждую слезинку, пролитую из-за него, за каждую каждое слово, за все его поступки. Она ненавидела его за эту невыносимую, эгоистичную ложь, которая разъедала ее изнутри. Но в то же время, она любила. Любила с такой острой, невозможной болью, что это сводило с ума. Любила его уязвимость, его отчаяние, его измученный вид. Любила его за то, что он, наконец, был честен.

Его руки, дрожащие от напряжения, обхватили ее лицо, а затем скользнули к затылку, притягивая еще ближе, углубляя поцелуй до мучительной, спасительной боли. Ее пальцы впились ему в волосы, словно пытаясь заземлиться, удержать его, не дать ему снова исчезнуть. Она чувствовала вкус его слез на своих губах, смешивающихся с ее собственными, и это было самым горьким и самым сладким сочетанием, которое она когда-либо знала.

Это был не просто поцелуй. Это был крик, мольба, клятва. Поцелуй, в котором таяли все обиды, все недомолвки, все темные тайны, что стояли между ними. Он был пропитан горечью осознания и сладкой надеждой на исцеление. Каждый миллиметр их тел, казалось, тянулся друг к другу, сливаясь, исцеляя.

И когда его губы настойчиво, но нежно требовали ответа, Юки почувствовала, как ледяной узел, сковывавший ее сердце с того самого момента, как он произнес те страшные слова, начал не просто таять, а испаряться, унося с собой боль и сомнения. Оставалось лишь чистое, неподдельное чувство, мощное и хрупкое одновременно. Это было прощение, не высказанное словами, а переданное душой.

Он углубил поцелуй, и Юки ответила ему с такой же страстью, такой же отчаянной потребностью. Она чувствовала, как ее легкие сжимаются от недостатка воздуха, но ей было все равно. Этот поцелуй был ее воздухом, ее жизнью, ее правдой. Он был ее Бейби. Ее глупый, запутавшийся, но такой любимый Бейби.

Все внешние демоны, Гуавы и их угрозы, отступили на задний план. Будущее было туманным, полным неизвестных угроз и невидимых демонов, но в этот момент, в объятиях друг друга, они были неразделимы. И это было все, что имело значение.

Тишина, наступившая после поцелуя, была совсем другой. Не оглушающей и пустой, как после его ухода, а густой, насыщенной обрывками эмоций, едва уловимым запахом его кожи и привкусом поцелуя на губах. Бейби все еще держал ее лицо в своих ладонях, большие пальцы нежно поглаживали ее скулы. Его глаза, совсем недавно полные боли и отчаяния, теперь были наполнены той же нежностью, что и ее собственные.

"Юки," – прошептал он, его голос был низким и хриплым. "Я... я не знаю, с чего начать. Все, что я сказал тебе там, у порога... все те ужасные слова... это был он. Гуава." Он глубоко вздохнул, его взгляд стал жестче, словно он снова переживал ту борьбу. "Он подталкивал меня. Не просто шептал, а буквально *вкладывал* мне в голову мысли, слова. Он питался твоей болью, Юки. Он хотел, чтобы ты ненавидела меня. Чтобы я был одинок. Это был его способ контролировать меня, делая так, чтобы я терял всех, кто для меня дорог."

Юки медленно кивнула, отводя взгляд. Она все еще чувствовала жгучую обиду от тех слов, но его объяснение, каким бы безумным оно ни казалось, вписывалось в общую картину его странного поведения за последние месяцы. "И ты... ты просто не мог противостоять?" – в ее голосе сквозило сомнение, смешанное с болезненной надеждой.

Бейби опустил руки, его плечи поникли. "Я пытался. Я клянусь, я пытался. Были моменты, когда я чувствовал себя собой, когда я мог сопротивляться. Но он был как вирус, как яд, медленно проникающий в каждую клетку. Он усиливал мои собственные сомнения, мою безответственность, мои худшие черты. Он делал меня тем идиотом, которым я был. А когда я говорил тебе те слова... это было, как будто я смотрел на себя со стороны, но не мог остановить." Он снова поднял взгляд, и в нем промелькнула такая агония, что Юки невольно потянулась к нему. "Я ненавижу себя за это, Юки. Ненавижу себя за то, что причинил тебе такую боль. За то, что подвел тебя. За то, что подвел команду. Я знаю, что прощения недостаточно, но я... я бесконечно сожалею."

Его искренность, его изможденный вид – все это подтачивало стены ее гнева. Она вспомнила, как он был растерян, как он метался, когда они впервые обнаружили демонов. Это было слишком похоже на правду, чтобы быть просто оправданием.

"Мои подруги... они просто разорвали меня," – прошептала Юки, и слезы снова навернулись на глаза. "Мира, Руми, Зои... Они были в ярости. Они думают, что я просто бросила их на прогоне, что мне наплевать на всех и на концерт. А этот концерт... он значит для меня все, Бейби. Это наш шанс. Мой шанс."

Они стояли обнявшись, в тишине комнаты, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием. У Юки в голове проносились тысячи вопросов, но в этот момент ей просто хотелось раствориться в его объятиях, чувствовать его тепло, его дыхание.

Через несколько минут Бейби медленно отстранился, его глаза задержались на ее лице, словно он пытался запомнить каждую черточку. "Мне... мне нужно идти. Я не должен был приходить так поздно. Я просто не мог не прийти. Но тебе нужно отдохнуть. И мне... мне нужно обдумать, как я все исправлю."

Юки почувствовала легкий укол паники. Снова уходит. Снова оставляет ее одну. "Ты... ты вернешься?" – ее голос звучал слишком хрупко.

Он мягко улыбнулся, той самой улыбкой, от которой ее сердце всегда таяло. Только теперь в ней было больше усталости и обещания, чем озорства. "Я вернусь, Юки. Я никуда не денусь. И мы со всем справимся. Вместе." Он снова коротко, нежно поцеловал ее в лоб, затем повернулся и вышел через балконную дверь, бесшумно закрыв ее за собой.

Юки снова оказалась одна. Тусклый свет ночника едва разгонял мрак, и лунный свет на полу казался холодным и пустым. Она снова подошла к окну, прижалась ладонями к стеклу. Его силуэт быстро исчез в темноте. Звук мотора его «бейби» был едва слышен, на этот раз без прежнего привкуса предательства, но с ноткой все еще гнетущей неуверенности.

"Идиот," – прошептала она в тишину. Да, он идиот. Полный, непроходимый, невыносимый идиот. Рассказал про какого-то Гуаву, который заставлял его быть мудаком. Звучит как самая жалкая отмазка в мире. И все равно... Она ему верила. Или хотела верить так сильно, что это было невыносимо.

Она провела пальцем по своим губам. Вкус поцелуя. Вкус его слез. Он плакал. Бейби плакал. Это не было игрой. Его отчаяние было слишком реальным, чтобы быть частью хитроумного плана. И это пугало ее еще больше. Он был не просто плохим парнем, он был... сломлен. И она, Юки, каким-то неведомым образом оказалась в самом центре этого хаоса.

"За что?" – прошептала она, прижимаясь лбом к холодному стеклу. За что она его любит? За то, что он вечно попадает в неприятности? За то, что он безответственный? За то, что он чуть не разрушил ее жизнь? Это не имело никакого смысла. Абсолютно никакого. Она должна была ненавидеть его. Должна была захлопнуть дверь перед его носом и никогда больше не вспоминать.

Но когда он был рядом, все остальное отступало. Когда он смотрел на нее своими смеющимися (или сейчас – полными боли) глазами, мир переворачивался. Он был ее хаосом и ее покоем одновременно. Он был ее стихией. Он был... ее. И эта привязанность, эта глубокая, иррациональная любовь, была настолько сильна, что перекрывала любой разум.

Она закрыла глаза, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. Все было слишком запутано. Слишком много боли, слишком много вопросов, слишком много надежды. Но одно она знала точно: она больше не одна в этой борьбе. И каким бы идиотом он ни был, она все равно его любила. И эта любовь, проклятие или благословение, давала ей силы. Силы для концерта. Силы для завтрашнего разговора. Силы для всего, что ждало их впереди. Она должна была быть сильной. Ради себя. Ради них.

( так бить можно, писала долго, но простите, сегодня/ завтра еще выложу, а так теперь к вам вопрос, после фин битвы мы продолжим их историю или нет?