Одиночество любви

Лучи полуденного солнца осветили маленькую кухню в квартире Заклинательницы. На столе красовался нетронутый шоколадный бисквит, на плите - чайник с так и не выпитым чаем, а на полу - два обнаженных тела, тесно прижимающиеся друг к другу и наслаждающиеся обществом Морфея. Озорное солнышко добралось до личика прекрасной блондинки и заставило ее лениво распахнуть свои очи. Стоило девушке открыть глаза, как весь сон рукой сняло.
Первое, что она осознала - она не в своей спальне. Второе - она на кухне, причем, на полу. Третье - она голая... абсолютно голая. Попытавшись встать, Люси поняла еще одну истину - ее кто-то обнимает, кто-то очень сильный и горячий.
- Нацу? - прошептала девушка, приподнявшись на локтях и повернув голову назад. Когда догадка подтвердилась, девушка закричала:
- Нацу!!!
Паренек с розовыми волосами тут же выпустил из объятий Заклинательницу и отпрыгнул от нее чуть ли ни на метр.
- Люси, зачем так орать с утра? - сонно моргая, спросил Драгнил. Услышав в ответ судорожные всхлипы, Саламандр тут же проснулся и посмотрел на блондинку... которая почему-то была нагой.
- Эм, Люси... - покраснел до кончиков ушей парень. - А где твоя одежда?
Всхлипывания резко прекратились. Хартфелия подскочила с пола, схватила валяющиеся рядом куски порванной ткани и, с трудом прикрывая интимные места остатками своей одежды, выбежала с кухни. Саламандр проводил ее ошарашенным взглядом. Когда же послышался звук хлопнувшей в ванную двери, Нацу решил встать. И тут до розововолосого дошло, что он тоже раздет. По телу пробежала волна страха вперемешку с непониманием. Быстро надев на себя валяющиеся неподалеку шаровары и жилетку, Драгнил схватил кувшин с прохладной водой и выпил половину его содержимого, вылив себе на лицо остальное. Затем Нацу подозрительно оглядел кухню.
- Что же произошло? - спрашивал себя парень, пока не наткнулся взглядом на лежащий на полу пакетик из-под сахарной пудры. Стоило его увидеть, как воспоминания тут же обрушились с головой на Убийцу драконов. Издав протяжный стон, выражающий крайнюю степень безысходности, Нацу облокотился на стену и медленно сполз вниз, зарывшись руками в волосы.
- О, нет... - с ужасом прошептал Саламандр. - Что же я натворил!

Люси же тем временем в шоке рассматривала свое отражение в зеркале ванной комнаты. На сливочной коже в хаотичном порядке были разбросаны лиловые пятна. Смотреть на такое без слез было невозможно, а прикосновение и вовсе причиняло боль. Большое темное пятно под правой грудью наталкивало на глупую, но в данной ситуации реальную мысль о том, что ее пытались откусить. Шея и вовсе напоминала шкуру далматинца. Но больше всего Люси напрягала ноющая боль внизу живота.
- Вот почему некоторых мужчин называют животными... - всхлипнула в очередной раз Хартфелия. Тяжело вздохнув, девушка залезла в ванную и включила воду. Заклинательница принялась усиленно скрести по телу мочалкой, стоя под освежающим прохладным душем и терпя боль от синяков. Каждое прикосновение к собственному телу вызывало не только неприятные ощущения, но и тяжелые воспоминания о том, как ее тело исследовал Нацу. Отвращение к самой себе росло с каждой минутой, поскольку Люси помнила, что в какой-то момент она начала получать удовольствие от секса. В голове был полный сумбур, из которого с трудом, но все же сумела выделиться мысль - похоже, что Нацу ничего не помнит. Нет, девушка конечно могла предположить, что он притворяется, но... у него было такое искреннее удивление на лице, что невозможно было не поверить ему.

Уставившись немигающим взглядом в пол, Нацу снова и снова прокручивал в голове воспоминания о прошедшей ночи. Желание схватить нож и всадить себе в сердце росло с каждой минутой, поскольку он не понимал, что на него нашло, и боялся, что такое может повториться снова. А главная причина тяжелого душевного состояния парня - страдания Люси. Он причинил муки той, ради которой он готов пойти на верную смерть! Порой Драгнилу казалось, что если бы его попросили выбрать между Игнилом и Хартфелией, то он бы, не задумываясь, указал на Заклинательницу. И он посмел причинить боль самому дорогому для него существу на свете? Определенно, Нацу еще никогда так не боялся... самого себя.

Закончив с водными процедурами, девушка надела на себя длинный банный халат и вышла в свою комнату, молясь Святой Фейри, чтобы там не оказалось Саламандра. Молитвы были услышаны, и Люси с относительно спокойной душой прошла в свою спальню. Открыв шкаф, она достала оттуда свежее белье, длинные широкие спортивные штаны и водолазку с рукавами до запястья и воротником под горло. Вытерев полотенцем сырые волосы и оставив их распущенными, девушка оделась и направилась на кухню, захватив с прикроватной тумбочки ключи на случай, если придется себя защитить.
Хартфелии ужасно не хотелось сейчас разговаривать с Нацу, поскольку она элементарно боялась, что он выкинет фортель похлеще вчерашнего. Однако, собрав все свое мужество в кулак, девушка твердой походкой зашла на кухню. Драгнил стоял к ней спиной, глядя в окно. Руки были скрещены на груди, а плечи, опущенные, словно под тяжестью невидимого груза, периодически вздрагивали. Подойдя чуть ближе, Люси обратилась к Саламандру:
- Нацу, - стараясь добавить стальных ноток в голос, тихонько сказала Заклинательница севшим голосом. Тот замер и медленно всем телом развернулся в ее сторону. После чего дрожь в его теле усилилась.
Нацу плакал. Слезы крупными каплями стекали из серых, словно осеннее небо, глаз, а лицо было искажено гримасой отчаяния.
- Нацу... - Люси в ступоре повторила его имя. Все мысли улетучились из головы блондинки, ибо картина плачущего Драгнила казалась девушке самым сюрреалистичным творением, на которое способен художник. А парень тем временем неуверенно подошел к Хартфелии и, посмотрев на нее как побитая собака, рухнул на колени, сложив руки в молитвенном жесте.
- Л-Лю-юси, - заикаясь, начал он, - пр-рошу т-тебя, - судорожный вздох вырвался из груди, - прости м-ме-меня! Я-я не знаю, ч-что на меня на-нашло, но к-клянусь, я ни-никогда не думал при-и-чинить тебе б-боль! Я не п-пони-м-маю, ч-то-о со мной п-про-исходит... но к-когда я вижу те-е-бя с Хиб-бики, мне хочется б-быть на его месте... - дальше у парня просто не было сил говорить. Нежно обхватив ноги девушки, он уткнулся лицом ей в живот и зарыдал. Громко, в голос, не сдерживая слез. Люси стояла в шоке, не зная, что сказать и как реагировать на такое. А Драгнил продолжал реветь, как когда-то ревела Люси... когда ей сообщили, что ее любимая мама больше не придет.
Спустя какое-то время истерика Нацу прекратилась. Он отпустил ноги девушки и встал в полный рост. Глядя на Люси глазами, переполненными горем и отчаянием, Драгнил ждал ее приговора. Но Люси молчала, стараясь отойти от нового шока и настороженно сжимая ключи в руке. Саламандр несмело положил свои руки на плечи блондинки и тихонько сказал:
- Если ты захочешь, чтобы я исчез, я сегодня же уйду из гильдии и покину Магнолию... Я сделаю все, чтобы ты никогда меня не увидела, только прикажи.
- Нет! - воскликнула девушка, не успев подумать. - Нацу, ты не виноват... Я... Мы с тобой... Я... - Люси чувствовала, что нужно что-то сказать, но не могла выдавить из себя ни одной полноценной фразы.
Нацу обреченно вздохнул, убрав руки с плеч девушки, и сделал шаг назад. Хартфелия, проглотив огромный комок в горле, с трудом заговорила:
- Значит, тебе не нравится, когда рядом со мной Хибики? - девушка старалась не смотреть парню в глаза, потому что ей становилось не по себе... словно чувство стыда и вины поглощало ее, в то время, как это Нацу должен был испытывать подобное.
У Драгнила покраснели щеки. Вытерев оставшиеся на лице дорожки из слез, он тихо ответил:
- Да, и не только с Хибики.
- Нацу, - замявшись сказала Люси, - это ревность.
Драгнил удивленно посмотрел на девушку и... улыбнулся. Правильно все-таки Грей называет его придурком - да он же элементарных вещей не понимает! Столько мучался, наблюдал за ухаживаниями Лейтиса, скрипя зубами и почесывая кулаки, млел от мимолетного взгляда девушки, брошенного в свою сторону, но... никак не мог объяснить себе, что же это за чувство.
- Знаешь, Люси... - сжав кулаки, начал Нацу, - Игнил говорил мне, что драконы влюбляются один раз и на всю жизнь, и первое, что они испытывают к своей половинке, это ревность. Игнил говорил, что если я приревную девушку, значит, я полюблю ее... - парень словно размышлял вслух сам с собой, а у Люси в это время сердце готово было выскочить из груди. Сама себя не понимая, она дрожащим голосом проговорила:
- Не нужно уходить из гильдии, Нацу... Но я прошу оставить меня одну... сейчас же.
Драгнил с тоской посмотрел на Хартфелию и, обойдя ее так, чтобы между ними было большое расстояние, направился к выходу, чуть слышно прошептав напоследок:
- Я клянусь, что никогда больше не причиню тебе боль, - дверь в квартиру захлопнулась, а по щеке Люси скатилась одинокая слеза.
Она услышала его.