Чай.
Уже неделя как мы с Питом живём вместе. Каждую ночь мы любуемся видом со второго этажа моей квартиры на ночной Уэстсайд. Мы всегда находим, чем заняться. Мы и пиццу готовим сами, и салаты делаем, хотя не ждем гостей. Завтра придёт папа, уж там я расстараюсь. Сейчас моё окружение - это Пит, папа, Роксана и Джим (мой напарник). Роксана к нам заходила. Она невероятная. Никогда не ругает подчиненных за их личные дела и не капает на нервы. Она рада за нас с Питом и даже шутит, что теперь я правая рука её правой руки.
Каждая страстная ночь, каждый взгляд, нежность и спокойствие довело Пита до того, что он сделал мне предложение. Отец дал благословение и сказал, что мы будем счастливы вместе.
Свадьбу мы устраивать не будем, по моей просьбе. Да и причины, чтобы нужно просто по-тихому расписаться, присутствуют. Во-первых, некого звать. Во-вторых, если позвать родственников, то свадьба превратится в выяснение отношений. Так что уже в ближайшие дни мы распишемся и станем законной четой Гордон. Я счастлива от того, что он рядом со мной. Он совершенно не капает мне на мозги, как это делает Серж.
Все было хорошо до тех пор, пока не позвонила мама. Сначала в трубке было молчание.
- Алло? Мам?
- Почему ты уехала? - Голос был заплаканный. Я сразу же забеспокоилась, но мои эмоции начал подавлять разум. Она тебя кинула, даже не предупредив. Ты собираешься простить её?
- Ты бросила меня одну. Я даже не помню, сколько тебя не было. Ты там резвилась со своим хахалем, а я осталась одна.
- Прости меня.
- Нет.
Разговор был не из приятных. Моё беспокойство сняли лишь кружка горячего шоколада и две серии "Шерлока Холмса". Пит спустился в обед со второго этажа. Опять спал.
- Ты никуда сегодня не выходила?
- Нет, а что?
- И завтра тоже не выходи, сейчас на нас хвост, нужно отсидеться дома и не попадаться никому на глаза, всего два дня. Я тоже из дома выходить не буду.
Эта новость взволновала меня, снова, так что я заварила себе чаю. Пуэр расслабил меня, и я, улыбаясь, уснула в кресле.
Сквозь сон я почувствовала поцелуй в лоб и то, что меня накрыли пледом.
Вот я иду по разбитой сельской дороге. Лето у Зои, дом ещё не отремонтирован, а бабушка Ванда ещё жива. Ноги разбиты в кровь, а платье грязное и порван подол.
- Что с тобой случилось?
Вместо того, чтобы ответить, падаю на холодный дощатый пол. На полу жуки. Много жуков. Из горла - немой крик. Из глаз - слёзы. Они ползают по мне, а я замерла от страха и не могу пошевелиться.
- Лана! Проснись! - Я просыпаюсь на руках у Пита. - Тсс-с-с. Все хорошо. Я рядом. Все у нас с тобой отлично, моя миссис Гордон. Я люблю тебя. Не переживай. Тебе снился кошмар. Всего лишь кошмар.
Больше никакого пуэра на ночь.
На утро я позвонила папе и рассказала свой сон.
- Детка, так это ты боишься чего-то. Раз ты в них, так сказать, окунулась с головой. Какая-то проблема висит. Вот ты и боишься.
Позже, где-то в обед он привёз свежих фруктов. И авокадо. Моё любимое авокадо. Ура, господи.
Из-за слов Пита, сегодня я боялась выйти на балкон, чтобы покурить. Ну, если бояться, так основательно бояться надо. Но у убийц нет страхов, есть только осторожность.
Устроившись поудобнее в кресле на коленях у Пита, поедаю фрукты. Мой возлюбленный читает книгу Чака Паланика "Удушье". Я читала его, и Пита подсадила.
Спать хочется жутко. В последнее время от таблеток клонит в сон ещё больше. А если я их не пью, то становится ещё хуже - я становлюсь раздражительной и плаксивой. Доедаю яблоко и встаю.
- Пит, я... - Закладкой у него служит моя фотография. - Откуда это у тебя?
- Что? Ах, это... Это мне твой отец дал, сказал, что ты здесь милая.
Была бы милой, если бы не мои огромные щеки!