Глава 1
Телефонный звонок врывается в сон противной настойчивой мелодией. Отабек открывает глаза, щурится от света экрана, кажущегося слишком ярким в темноте комнаты. Отабек рад бы сбросить и послать всех на хрен - второй час ночи, но звонит Виктор - прямое начальство, - и это может быть что-то важное. Где-то в душе ворочается слабая надежда на возможный выходной. Отабек откашливается, проводит пальцем по сенсору.
- Алло?
- Алтын, прости, что бужу, но ты в участке нужен срочно.
Отабек проводит по лицу. Выходной, да?
- До утра не подождет?
На фоне слышен чей-то голос, спрашивающий про фотоаппарат.
- Тут Плисецкий твой.
Сонливость спадает моментально.
Плисецкий был головной болью всего отдела. Куча мелких проступков - от нарушений комендантского часа и рисования граффити на стенах домов до прогулок по заброшенным фабрикам - их район раньше был промзоной. Его повесили на Отабека, прошлой весной выпустившегося из училища. Конечно, все самое «приятное» - новичкам.
Отабек не знает даже, сколько за прошедшее время он пытался вправить семнадцатилетнему парню мозги, раз за разом жалея и просто в очередной раз отпуская его без каких-либо штрафов.
Если бы это было обычное нарушение - его бы не вызывали сейчас. Что-то случилось. Отабек холодеет. Неужели Юра переступил ту черту, когда уже простым выговором не отделаться - подрался с кем-то, или закинулся наркотой?
Вскакивает почти с разложенного дивана.
- Он в порядке? - спрашивает у все еще висящего на связи Виктора. А голос взволнованный.
Виктор фыркает, говорит что-то в сторону от динамика. Отабек разбирает только «сутенер». Опять, видимо, была облава на ночных бабочек.
- Все с ним хорошо, жив-здоров. Сидит в обезьяннике, тебя ждет.
- Что произошло? - Отабек застегивает джинсы, прижимая телефон плечом к уху.
- Он... короче, приезжай, сам это увидеть должен, - Виктор отключается, создав еще больше вопросов. Отабек тихо матерится сквозь зубы.
Натягивает кофту с длинным рукавом, куртку, хватает ключи с тумбочки.
К участку приезжает спустя минут пятнадцать. На пропускной у него даже не спрашивают удостоверение, охранник машет рукой, мол, иди уже быстрее. Отабек ускоряет шаг.
Перед ИВС останавливается, приглаживает немного растрепанные со сна волосы, берет у дежурного ключ.
- Что там с Плисецким?
Дежурный хватается в приступе смеха за живот, вытирает слезы в уголках глаз.
- Это что-то с чем-то просто.
Легкая паника, захлестнувшая после звонка Виктора, немного отступает.
Отабек заходит в комнату, и на секунду замирает в шоке, пытаясь поверить, что он точно не уснул после ночного звонка. Потому что это действительно похоже на какой-то бредовый сон.
Юра сидит на деревянной скамье, закинув скрещенные ноги в выемку решётки.
Ноги в колготках-сеточке. В джинсовых шортиках, которые, кажется, уступают в длине даже боксерам Отабека.
Отабек ещё пару секунд стоит, не понимая толком, проснулся он или нет. Решает, все же, что это реальность - не уступающая, впрочем, самым странным для восприятия фильмам Тима Бертона - может быть сейчас по плечу его похлопает Джонни Депп в парике, а одна из проституток, что сидит по правую руку от Юры на почтительном расстоянии - насколько это возможно, конечно, в ИВС, - обернется вдруг Хеленой, а потом вдруг вскочит, и, выхватив пилочку для ногтей, распахнет решётку изолятора «алохоморой».
Но ничего не происходит, поэтому Отабек, брякнув ключами открывает замок сам. Не нужно для этого никакой Беллатрисы.
- Плисецкий, на выход.
Обе проститутки смотрят на него с ненавистью.
- А мы?
Отабек сгребает клетчатую ткань рубашки Юры у того на загривке, и малолетний нарушитель смотрит на него как кот, которого за шкирку взяли.
- А я по делам несовершеннолетних.
Девушка, сидящая у дальнего угла, вскакивает.
- А я несовершеннолетняя!
Отабек запирает дверь перед её носом.
- Пошли, совратитель недоделанный.
Юра обиженно скрещивает руки на груди, ничего, впрочем, не говоря.
Заходит в кабинет Отабека как к себе домой, садится сразу на стул.
Отабек ставит электрический чайник, лезет в нижнюю часть шкафа с огромным количеством папок. Достает из него свою спортивную майку, и спортивные же штаны - иногда после работы заходит в зал, удобнее, чтобы все здесь лежало.
Кладет стопку Юре на колени.
- Переоденься в туалет иди, - смотрит на подведенные чёрным глаза, на топ - модно у девчонок сейчас, качает головой. - И... это... лицо умой.
Юра кивает молча, разворачивается, и, прижимая одежду к груди, выходит из кабинета. Отабек немного зависает на ягодицах, обтянутых джинсой с торчащими светлыми нитками по краю. Хмыкает про себя - все напялил - и лифчик с пуш-апом, и рубашку дурацкую, на впалом животе перевязанную, и шорты эти, откровенно блядские, и колготки в сетку крупную, и накрасился - хотя тут Отабек думает, что это его кто-то красил - уж больно стрелки ровные - сестра, помнится, психовала, что их сложно рисовать, - а берцы высокие не снял. Смотрит на бланк, что на столе лежит, заполненный наполовину размашистым почерком Виктора.
Взяли на точке, во время облавы на представительниц самой древней профессии. Качает головой, встает к закипевшему чайнику, наливает две чашки: чай из пакетика - самые настоящие чернила. Ставит на сторону стола, что ближе к стулу для посетителей (или нарушителей, тут как посмотреть) желтую с котом, изрекающим фразу про ненависть к понедельникам. Юре больше всех из четырёх кружек нравится именно эта - постоянно берет её, если возможность предоставляется.
Юры довольно долго нет - Отабек успевает заполнить до конца бланк, чай успевает немного остыть. Отабек сперва задаётся вопросом, что он так долго делает, а потом думает, что, наверное, не зря по телевизору крутят рекламу про средства для снятия макияжа с глаз.
Юра заходит, молча садится на стул, греет пальцы о стенки кружки. Майка Отабека ему велика, серая лямка сползает с плеча. Руки покрыты мурашками - сентябрь месяц уже, прохладно на улице, а он там довольно долго простоял, наверное.
Отабек снимает куртку, протягивает её через стол. Плисецкий благодарно кивает.
Молчание затягивается.
- Мне интересно только одно: ты действительно рассчитывал, что тебя кто-то снимет?
Юра откидывает слегка мокрую челку на бок, смотрит с раздражением.
- А может и да! - Отабек приподнимает бровь. Юра утыкается взглядом в колени, бурчит сердито, - да в карты я проиграл.
- Проиграл. В карты.
- Да он шулерил!
- А ты, можно подумать, не шулерил.
Юра обиженно скрещивает руки на груди, отворачивается.
- Десять минут стоять осталось, а тут легавые подъехали. Те, кто поопытнее, сразу смекнули и свалили, а я даже не сразу понял, что произошло, в себя пришёл, а уже в машине сижу.
- Одеждой кто снабдил?
- Да девчонки.
Отабек закатывает глаза: щедрые - кто-то лифчика не пожалел. Весело, видать, было.
Юра допивает чай, ковыряет ногтем царапинку на столе.
- Не вызывай дедушку, а? Пожалуйста. В другой раз позовешь его. Ну пожалуйста. Я сам за него распишусь где надо.
Отабек вздыхает тяжело.
- Стыдно?
Юра теребит язычок молнии.
- Да ничего мне не стыдно, - а щеки покраснели. Отабек зевает, трет шею, придвигает по столу бумажку с ручкой.
- Вот здесь распишись, от себя и от деда, и на обороте то же самое. Пошли, горе ты луковое.
Дежурный жмет руку Отабека, кивает на Юру.
- Забираешь?
- Ага.
Заводит мотоцикл, достает из багажника два шлема - на любимом иногда застежка заедает, вот он и таскает второй. На улице прохладно, с неба капает какая-то противная морось. Отабек радуется, что натянул впопыхах кофту с длинным рукавом, потому что заставлять Юру снять кожаную куртку, в которую он кутается, было бы кощунством.
- Тебя до дома?
Юра мотает головой.
- Я сказал, что у друзей останусь.
Отабек кивает, газует, когда Юра садится позади и обхватывает руками торс.
Открывает замок, пропускает Юру вперёд. Тот долго расшнуровывает берцы, вешает куртку на крючок возле зеркала.
- Завтра тебя специально в шесть утра разбужу.
- Сам не проснешься, - говорит Юра, поворачиваясь к стенке лицом.
«И то верно», - думает Отабек. Половина третьего уже.
- Хоть чему-нибудь научился?
Юра обиженно сопит, когда Алтын выдергивает из-под его головы любимую подушку, подсовывая другую. Не из жадности, а так, из желания повредничать и хоть в чем-то отыграться за сегодняшнюю ночь.
- Никогда не играть в карты с тем, кто имеет репутацию хорошего шулера. И не играть на желание, сначала его не выслушав.
Отабек закрывает глаза, перетягивает себе одеяла побольше - Юра себе почти все забрал.
- Ну хоть что-то.
Засыпает моментально.
Снится ему Юра, кричащий что-то про шоколадную фабрику, и жующий жвачку. Джонни Депп, вопреки положенному образу, показывает на водопад не тростью, а загнутым мечом, и шляпа у него треугольная, а совсем не цилиндр, который должен быть у Вилли Вонки.
Юра пинается во сне, Отабек отрывает немного испуганно голову от подушки.
Плисецкий - юный нарушитель закона - спит как ребенок, обняв подушку в светло-голубой наволочке.
Отабек хмыкает, переворачивается на бок и опять засыпает. На этот раз - без бредовых снов.