18 часть
Проделывая некоторую работу за ноутбуком, кареглазый поглядывал на девочку, сидящую напротив и поедающую свой завтрак. Она беззаботно мотала ножками, соскребая ложкой огромную порцию хлопьев, которая в ее маленький ротик даже не помещалась, и все начинало вывалиться, но Пак усердно старалась, что вызывало умиленную улыбку у парня.
Устремив взгляд вновь на экран компьютера, юноша задумался, потому что его тревожили несколько фактов: во-первых, Ариэль, которая будет жить с ним всегда, во-вторых, его работа, которая никак несовместима с его новой жизнью, в-третьих, Лалиса и вчерашний поцелуй, который постоянно лезет в голову. Эта девушка постоянно отшивала его и манерно закатывала глаза на его флирт, когда остальные таяли после нескольких минут. Но дело в том, что это его еще больше тянуло с невероятной силой, и такой дурманящий поцелуй вызвал бурю эмоций и огромное желание овладеть сердцем учительницы, потому что он хочет целовать эти губы постоянно. Конечно, он, с присущей ему наглостью, мог бы это делать, не спрашивая ее, но брюнетка не из робкого десятка и, очевидно, после такого Чон будет лежать возле ее ног, держась за укромное место, по которому ударит коленом Манобан, например.
От таких мыслей Чонгук поморщился и даже почувствовал некую боль ниже живота, что сразу же привело его в чувство. Убрав ненужные мысли прочь, он продолжил работу и вновь остановился, с интересом взглянув на Ариэль.
— Ты не хочешь сходить в музей?
— Хочу, а что это такое? — Убрала ложку в сторону малышка и взглянула на "отца". — Там всякие крутые штучки: картины, скульптуры... эм... — кареглазый не знал, как объяснить маленькому ребенку, что такое этот чертов музей, и его вводило в ступор, когда девочка так внимательно смотрела на него и ждала невозможного — ответа.
— Ах да, тебе нужно там взять шкатулку, чтобы отдать ее нуждающимся, — кивнула Пак, вспомнив некоторый события.
К сожалению, память этой девчонки была изумительна, но не всегда она была кстати.
— Именно, но не стоит об этом говорить другим, — улыбнулся Чонгук.
— А теперь доедай, иначе мы никогда не будем гулять.
— Но мы и так не ходим гулять.
— Не придирайся к словам, малышка.
Вскоре, когда девочка доела свой завтрак, парень собрал ее, сделал кривой хвостик на ее голове и оделся сам в обычные черные брюки и белую футболку. Накинув на голову кепку, он осмотрел себя и, поняв, что выглядит, как всегда, превосходно, обернулся к малышке, беря ее за руку и ведя к выходу из дома.
Оказавшись на улице, они вдвоем зашагали к парковке, где стояла машина Чона, и юноша посадил Ариэль на пассажирское сидение, пристегнув ремнем безопасности. Убедившись, что ей удобно, он закрыл дверцу и обошел автомобиль, садясь за руль.
— Что ты любишь слушать? Рэп, хип-хоп, кантри? — Переключая радиостанции на приемнике, поинтересовался юноша, мельком взглянув на Пак.
— Я не знаю, — пожала плечами девочка. — Мне нравится песня из "Большого Путешествия", — улыбнулась она.
— Прости, но радио не крутят такое, — усмехнулся юноша.
— Значит, остановимся на Спайс Герлз.
Ребята остаток дороги ехали в тишине, лишь иногда в машине доносился голос Чона, подпевающего под некоторые песни, отчего малышка заливалась смехом, потому что даже она понимала, что получается у него неважно.
— У тебя ужасный голос, — засмеялась Ариэль. — Лучше не пой. Никогда.
— Ты серьезно? Ты это мне говоришь, да? — Притворно возмутился кареглазый. — Именно из-за таких как ты рушатся таланты. Я даже не хочу с тобой разговаривать, — в этот момент машина остановилась, потому что они прибыли в нужное место.
Чонгук вышел из автомобиля и направился вперед, делая вид, что обижен на Пак, которая бежала за ним и крутилась вокруг него, вымаливая прощение.
— Чонгук, не обижайся. Ты очень хорошо поешь.
— Звучит неубедительно, — покачал головой Чон и вздернул нос, продолжая путь к входу в музей.
— Честное слово, — подняла ручки Ариэль, показывая, что она не лукавит. — Я даже подумала, что это голос из радио.
Девочка говорила это, широко раскрыв глаза и размахивая руками, чтобы казаться как можно убедительнее. Это сразу же вызывало улыбку у Чонгука, и он не сдержался и схватил ее на руки, поцеловав в щечку.
— Ты очень милая, Ариэль.
— Ты тоже, Чонгук, — хихикнула Пак и обняла "отца" за шею, положив голову на его плечо.
Ребята зашли внутрь, и парень опустил девчонку на мраморный пол, внимательно скользя взглядом во всему помещению.
Он держал крепко ручку девочки и шел по залу, рассматривая каждую деталь в музее. Он хотел найти нужную ему вещицу, но первые двадцать минут не увенчались успехом.
Юноша успевал осмотреть помещение и заметить, где стоит каждый охранник. Так же от его взгляда не ускользнули и камеры наблюдения, но сейчас это его меньше всего волновало. Ему нужна была шкатулка.
Зайдя в зал, где обычно всякий антиквариат, Чон устремил взгляд, пока не увидел ту самую шкатулку. Достав телефон и открыв фотографию с дорогой вещицей, парень убедился, что она та самая, и двинулся к ней.
Подойдя ближе к шкатулке, которая стояла на высокой тумбе, вокруг которой было ограждение, Чонгук начал рассматривать ее и улыбнулся.
— Очень красивая шкатулка, — вдруг к ребятам подошел работник музея, встав рядом с ними.
— Ей уже более двухсот лет. Она сделана полностью из золота, и на ней можно заметить огромное количество драгоценных камней... — начал свою речь мужчина.
— Да, ценная вещица, — усмехнулся Чон.
— Нашему музею повезло. Один прекрасный человек отдал нам ее пару недель назад, ничего не потребовав взамен.
— Очень повезло, — кивнул юноша, не убирая взгляд со шкатулки.
Если бы он крал ее для себя, то, очевидно, заработал бы больше, чем сделает это на заказ, но пути обратного не было, поэтому парень уже продумывал детали кражи. В его голове было тысячу мыслей, и казалось она сейчас взорвется от большого потока информации, но старался казаться беззаботным и обычным посетителем музея, чтобы не вызвать подозрения. И это у него, как обычно, мастерски получалось.
Немного наклонившись, Чонгук начал рассматривать надпись, выгравированную на металической табличке: Франция, 1789 год. Его очень интересовало, зачем заказчику эта шкатулка, потому что, по всей видимости, она была ему необходимо и не в качестве украшения в гостиной и, тем более, не для продажи. Тут было нечто иное, что очень хотел понять юноша.
Усмехнувшись, кареглазый взглянул перед собой, замечая загорелые ножки в плетенных босоножках, и его улыбка стала еще шире. Он знал наверняка, кто это, даже не смотря на лицо. Эти ножки парень мог узнать из тысячи.
— О, малыш, соскучилась? — Схватив малышку за ручку, юноша направился к Лалисе, которая расширила глаза от удивления.
— Вы что тут делаете?
— Решил пристрастить Ариэль к искусству, а ты что? Захотелось еще? — Улыбнулся Чон, вытянув губы вперед.
— Не дождешься, — закатила глаза брюнетка.
— Еще посмотрим, — подмигнул Чонгук. — И как поживает моя любимая жена?
— Пару минут назад все было отлично, пока я не увидела твою самодовольную улыбку.
— Вчера ты думала иначе.
— Я думала точно так же.
— Проверим? — Прищурился грабитель и сделал еще один шаг вперед, становясь впритык к девушке, которая в это же мгновение затаила дыхание, что вызвало победную улыбку у парня.
— Даже не пришлось утруждаться.
— Идиот.
— Не будь такой грубой, малыш. Тебе не идет, — оставляя ели ощутимый поцелуй на скуле Манобан, произнес Чон и прикусил губу.
— Лучше пошли с нами в кафе.
— Да, Лиса, пошли, — улыбнулась малышка, вызвав ответную улыбку на лице учительницы.
Она не сдержалась и кивнула, заметив этот невинный взгляд.
— Только платишь за себя сама, — серьезно проговорил Чонгук.
— Ты ведь мой муж, — взяв под руку парня, усмехнулась Лалиса
— Так что, доставай бумажник, малыш, — выделила последнее она и повела ребят на выход из музея.
— О, мне это нравится, — выпятил нижнюю губу кареглазый, разглядывая фигуру девушки и постоянно крутя в голову ее "малыш".