étincelle [Юнсоки]

Первые несколько месяцев один на один дома с Чонгуком стали для Юнги настоящим испытанием. Молодой папочка, несмотря на все свои старания, иногда все еще не понимал, что от него требуется сделать, чтобы кроха просто замолчал. Киён подсказывал как мог, даже папа Хосока активно принимал участие и пытался подсказать Юнги, как себя вести, но Чонгук просто кричал без остановки. И только по возвращении Хосока после университета, Гук успокаивался и не капризничал. В это время Юнги мог заниматься домашними делами: готовил кушать, убирал квартиру и стирал детские вещи. Омега искренне недоумевал почему именно на Хосока Гук реагирует так спокойно, но потом эти мысли отходили на второй план, ибо в тишине молодой папочка хоть немного отдыхал.

Больше всего Юнги не любил походы к врачам, потому как Чонгук тогда вообще сходил с ума и старшему омеге приходилось брать с собой или Киёна или Хосока, которому приходилось отпрашиваться с пар. И брать с собой альфу приходилось не только для того, чтобы сводить Гука к врачу. Мин до ужаса боялся своего врача и шел туда с таким настроем, будто его готовятся убивать. Доктор все предупреждал омегу о том, что совсем скоро должна начаться течка и будет если он проведет ее дома в спокойной обстановке, а не стоя на ногах с маленьким Гуком на руках. Ни о какой близости с альфой во время первой после родов течки пока что речи даже и не шло. Поэтому Юнги немного переживал о том, насколько болезненным у него будет это время и будет ли Хосок рядом с ним.

Когда же у Юнги стали появляться первые симптомы течки, было утро пятницы. Омега кое-как провел целый день с Гуком на руках, а вечером, стоило только осоку вернуться домой, папочка отдал сына ему и отправился принимать ванну, чтобы хоть немного расслабиться. Альфа сначала особо не понимал, что происходит, предполагал, что Юнги нужно просто немного личного пространства. Но в тот момент, когда молодой папочка вышел из ванной, в своей шелковой пижаме, весь раскрасневшийся, Чон почувствовал усилившийся аромат любимого. А еще через несколько минут Юнги все же болезненно свернулся на постели в позу эмбриона. Уже искупанного и сонного Чонгука альфа положил в кроватку и накрыл одеялком. Хосок присел на кровать рядом с Юнги, начиная медленно поглаживать любимого по бедру, при этом коротко чмокая омегу в плечо.

-Когда ты разговаривал с доктором, он разрешил тебе принимать таблетки?- максимально серьезно спросил Хосок, продолжая гладить омегу по ногам, пытаясь успокоить,- может, давай я заварю тебе каких-нибудь трав?

-Он сказал, что таблетки можно пить только тогда, когда уже совсем невозможно терпеть,- практически плакал от боли Юнги, смотря слезящимися глазами на сочувствующего альфу,- это первая течка после родов, поэтому надо дать организму возможность прийти в норму самому. Потом уже можно будет пить блокаторы и обезболивающие.

-Но тебе же больно.

-Придется потерпеть,- еле заметно улыбнулся Юнги, прижимая ноги еще ближе к груди, чтобы таким образом надавливать на низ живота.

Хосок не знал куда себя деть потому как его омежка скулил от боли, а Чонгук, словно чувствуя состояние папы, тоже хныкал почти всю ночь. Альфа уже никак не мог успокоить плачущего ребенка, в то время как Юнги и сам, со слезами на глазах, укачивал на руках сына. Хосоку только оставалось бегать вокруг любимых и выполнять любые указания Юнги, начиная от приготовления каши для Гука и заканчивая теплым пледом, когда Мина морозило. Чон ни один раз настаивал на том, чтобы Юнги все-таки принял таблетки и не изводил себя такой болью. Сначала молодой папочка чуть было не подался этому порыву, но как только Чонгук успокоился и заснул, омега снова лег на кровати в позу эмбриона и попытался расслабиться, лишь бы только боль прошла. Хосок, наблюдая за тем, как его пару трясет от лихорадки, все-таки принес из аптечки обезболивающее и насильно заставил Юнги принять их.

Ближе к пяти часам утра омегу стало отпускать и он задремал, вылезая из своего кокона из одеял. Чонгук тоже спал, чему Хосок был безмерно рад. Но его радость длилась примерно до семи утра, когда сын окончательно проснулся и изъявил желание покушать. Чтобы не будить Юнги альфе пришлось уйти в гостиную и там приводить в порядок сына и себя, сразу же после кормления маленького омеги. Юнги вышел из спальни ближе к обеду, снова укутавшись в плед. Омега замер в дверном проеме, наблюдая за тем, как его любимый развлекает Чонгука и старается не громко разговаривать.

-Тебе снова плохо? Температура поднялась?- обеспокоенно стал спрашивать Хосок, беря на руки Чонгука, подходя ближе к любимому, чтобы поцеловать его в лоб и таким образом определить температуру.

-Нет... мне легче. Думаю, больше не будет такой боли, потому что сейчас просто недомогание, и мне уже не хочется лезть на стену,- честно признался омежка, еле заметно улыбаясь, слыша как Гук стал что-то улюлюкать, заприметив папу,- иди ко мне, мой заяц...

-Ты голодный?- слегка запоздало поинтересовался Хосок у старшего омеги,- приготовить тебе что-нибудь вкусненькое?

-Я был бы не против что-нибудь скушать,- согласно закивал Юнги, чмокая Гука в носик,- во сколько Гук проснулся?

-В семь... я уж думал, что эта ночь никогда не кончится,- устало усмехнулся альфа, начиная сооружать любимому уже обед,- я впервые чувствовал, как меня разрывает на две части. Одна хотела быть с тобой, а другая с Чонгуком, поэтому я просто надеялся, что сойду с ума и мне будет легче.

-Да, ночка, конечно, была адской... я и подумать не мог, что мне будет так хреново. Обычно, у меня течки менее болезненные. Да и самая первая была вполне сносной. А тут было настолько больно, что я впервые плакал из-за течки...

Хосок на это только печально вздохнул, а потом, отложив готовку на второй план, подошел к любимому и нежно обнял, начиная поглаживать омегу по спинке, стараясь особо не давить на Чонгука.

-Я не знаю, как еще могу тебе помочь,- со всей своей печалью и грустью проговорил альфа, быстро целуя любимого в щечку,- я бы очень хотел хоть что-то сделать, чтобы тебе стало легче...

-Мне достаточно и того, что ты сейчас просто рядом со мной. Я очень благодарен тебе за то, что ты сидишь с Гуком и даешь мне возможность отлежаться. Наверное, если бы ты вел себя по-другому, то я точно бы завыл...

-Разве я могу бросить вас обоих?- мягко усмехнулся Хосок, все-таки отстраняясь от любимого,- Юнни, я люблю тебя...

-Я тоже очень сильно люблю тебя...