Салатовое чудо

Джокер сидел на диване. На телевизоре беззвучно крутили рекламу. Фёдор был против включённого ящика — он считал, что фокусироваться надо на одном деле. Но тринадцатый уже не глядя играл и знал аккорды. Фёдор увидел это и уступил. Договорились только: звука на телевизоре не будет. Джокер согласился.

Но даже телевизор не вызывал у него интереса. Он машинально переставлял пальцы по аккордам, играя простой бой. Ему больше нравилось играть песни.  Создатель же настоял, чтоб клон каждый раз повторял гамму. Ох... и зачем она ему? Будто за два дня он её забудет. Да эти аккорды уже в кошмарах мерещатся!

Но вслух Джокер ничего не говорил. Не хотел расстраивать Фёдора. Тот и так каждую свободную минуту старался уделить клону: помочь советом, поддержать. Потому тринадцатый терпеливо играл.

Взгляд упал на окно. Штору отодвинули., комната стала светлее. Джокер выглянул на улицу.

С началом октября природа преобразилась. Листья с зелёного перекрасились в жёлтый, оранжевый, красный. Сама природа вспыхнула тёплыми оттенками. На дорогах во всю хозяйничал холодный ветер, подгоняя сонных прохожих. Фёдор даже на работу ходил в тёплом коричневом свитере. А клону дал свой старый и пообещал, что скоро купят и ему тёплую одёжку.

С неба доносились высокие отрывистые звуки. Джокер поднял голову. Стая птиц выстроилась галочкой и плавно летела в противоположную сторону от их городка.

Тринадцатый выдохнул, возвращая взгляд на гитару. Играть на инструменте любил, однако сидеть в четырёх стенах ему наскучило. С того момента, как Веру избили, прошло две недели. После ночёвки Фёдор на следующий день отвёз валета домой. При создателе ругать не стали, но на домашний арест посадили.

Джокер промычал от досады, откидываясь головой на спинку кресла. Совместил три пальца вместе и яростно дёргал по струнам вверх-вниз. Гитаре это явно не нравилось. Она дребезжала, прося остановиться, но тринадцатый продолжал.

– Это тебе не фингерстайл, – донеслось сбоку. Голос приближался из спальни. – Гитара акустическая. Не мучай её.

Джокер сделал удар верх и финальный вниз. Отряхнул руку, бормоча:

– Гитару значит мучить нельзя, а меня можно?

– Кто ж тебя мучает?

– Стены! Пространство! – жестикулировал возмущённо Джокер. Инструмент, благо, не задевал. – Мне скучно сидеть в четырёх стенах, Федя!

– Так иди погуляй с невошедшими.

– Заняты они. Трое на работе, Мим вообще в библиотеке. А я гулять хочу...

– Ну погуляй сам, – пожал плечами и потопал на кухню.

Джокер положил гитару на диван. Так, чтоб гриф и эти серебряные крутилки не задевала мебель. Иначе опять придётся инструмент настраивать.

Удостоверившись в надёжной стойкости гитары, тринадцатый пошёл за Федей.

Тот достал с холодильника колбасу и сыр. Буханку хлеба из хлебницы. Положил аккуратно на столе. Добавил доску для нарезки и нож.

Тринадцатый отодвинул стул от стола. Развернул лицом к себе. Сел на сидушку, а спинку обхватил руками, наблюдая за процессом.

Подзакатав рукава чёрной водолазки, Фёдор развернул край колбасы и тонко нарезал ломтики. Джокер пробовал однажды сделать также, но чуть не порезался. А создатель делал это так неторопливо, изящно и точно... Тринадцатый мог наблюдать за процессом вечность.

– Ты будешь? – вырвал из мыслей создатель, поднимая взгляд от готовки.

Джокер округлил на миг глаза. Плечи приподнялись. Он бодро закивал. Пару волнистых салатовый прядей упали на глаза:

– Буду.

Фёдор кивнул и продолжил. Ломтики колбасы слоем разложились по краю тарелки. На другом крае спустя пару минут появился сыр. Тоже тонкий, нежный, треугольничками.

Создатель резал хлеб. Тринадцатый проглотил слюну. Фёдор решил попробовать купить хлеб в одной пекарне. Вышло дороже, чем обычно. Но корочка оказалась хрустящей, а хлеб внутри был мягок. Аромат от выпечки наполнил собой всю кухню.

Живот клона громко заурчал. Фёдор усмехнулся, не прерываясь:

– Мне самому не терпится попробовать.

Когда четыре кусочка были нарезаны, создатель собрал бутерброд. Движения ловкие, опытные, но даже они имели в себе некую грациозность. Джокер представлял себя в дорогом месте. Ему вот-вот подадут изысканное дорогое блюдо. Он попробует его и не сможет забыть.

Фёдор, уместив два бутерброда на тарелочке, пододвинул её клону. Для себя не постеснялся положить на разделочную доску.

Тринадцатый обхватил бутерброд двумя руками и с наслаждением жевал. Фёдор к еде не прикоснулся. Лишь сделав две чашки чая, поставил одну перед клоном, и только потом приступил к трапезе.

Джокер с пухлыми щеками, напоминая хомяка:

– Пасиба...

– С набитым ртом не разговаривают, – помахал указательным пальцем перед носом, слегка хмурив брови. Но надкусив бутерброд блаженно промычал. Весь его серьёзный вид как ветром сдуло.

Тринадцатый медленно поглощал бутерброд. Мысли то и дело скользили на улицу.

Когда он последний раз гулял? Недолго, но по ощущениям будто месяц... Конечно дома тепло, есть телевизор, гитара... Но даже это порядком надоело. Хотелось пробежаться, осмотреться, подышать свежим воздухом! Хотелось простора! Будь у него возможность, он прямо сейчас поехал бы в посёлок к Галине Петровне.

Только есть три но: автобус уже уехал, когда будет следующий ему неизвестно; Вару, лучшего экскурсовода, нет; и не факт, что Джокера в посёлке без приглашения добродушно примут.

Так что идея с посёлком уходила в долгий ящик. Но вот идея с прогулкой соблазняла всё больше и больше. Правда одному гулять не вариант...

Он взглянул на стол, протянул руку за вторым бутербродом. Глаза встретились с Федей, который попивал чай.

Шестерёнки в голове встали на места. Осознание вспыхнуло, словно подтверждая правильную мысль.

Он сжал бутерброд в ладони, но откусывать не спешил:

– Федя... а ты занят сегодня?

– Нет. У меня сегодня выходной, – сделал глоток и поставил чай обратно. – А что?

– Может... – замялся. Обычно это Фёдор приглашал его куда-нибудь пройтись, погулять. Поменявшись ролями было непривычно. Но желание пересилило.

Он откусил бутерброд, Медленно пережёвывал. Карие глаза неотрывно смотрели, поглаживая большим пальцем стенку керамической кружки.

Проглотив последние крошки, Джокер бесшумно выдохнул. Встретился взглядом:

– Может... погуляем?

Создатель, словно передразнивая его, откусил свой бутерброд. Тринадцатый принял жест. Поставив локти на стол, он упёрся подбородком в костяшки. Голубо-синие глаза, слегка сощурившись, смотрели на Фёдора.

Когда создатель дожевал, Джокеру показалось, что прошла вечность. Но тот, словно издеваясь над клоном, сделал долгий глоток чая. Тринадцатый прикусил нижнюю губу. Ногти сильнее впились в кожу.

Но вот Фёдор поставил чашку. Этот звук в тишине кухни прозвучал как выстрел. Джокер внутренне встрепенулся, но невозмутимый вид держал до конца.

Пожав плечами, Фёдор бросил с убийственной невозмутимостью:

– Давай. Почему бы и нет.

Тринадцатый заморгал. Нажим на ладонях ослаб. Клон только сейчас ощутил железный привкус на губах:

– Ты... правда не против?

Создатель отнёс посуду в раковину. Повернулся, опираясь ладонями об столешницу. Уголки губ приподнялись, а глаза сверкали лукавым блеском:

– А что, мне стоило не соглашаться?

– Нет-нет! – замахал руками, рывком поднявшись. Он отнёс тарелку с чашкой в раковину. Взял губку. – А... А во сколько?

Фёдор достал с кармана тёмно-зелёных штанов телефон и включил его, отталкиваясь от столешницы:

– Да хоть сейчас. Посуду помоешь, оденемся и пойдём.

Джокер ускорился. Мыльной губкой натирал посуду и промывал её до скрипа. Хоть и промывать особо нечего. Брызги летели во все стороны.

Одна капля даже попала в создателя. Тот сощурился, отмахиваясь ладонью:

– Поаккуратнее. Потоп тут устроишь.

Тринадцатый, домыв посуду, небрежно вытер руки полотенцем. Он пулей рванул в зал переодеваться. Фёдор наигранно закатил глаза, но поплёлся следом. Взяв гитару, он поставил её на прежнее место – бережно в уголочке...

Джинсы, футболка, свитер – и Джокер готов. Завершали образ полосатые носочки. Фёдор сидел на пуфике в коридоре. Он толком не сменил образ: переодел домашние штаны, надел синюю куртку и причесал каштановые кудри. Подперев голову рукой, создатель наблюдал как торопливо собирается клон. Настолько, что кроссовок никак не хотел шнуроваться.

– Не торопись. Парк открыт круглосуточно.

Джокер фыркнул, в пятый раз перевязывая чёртов бант. Шнурка не хватало. В итоге он плюнул, засунул концы внутрь обуви и поднялся.

– Я готов!

Фёдор кивнул. Джокер направился к двери, но что-то тянуло его назад. Он не мог сдвинуться с места, сколько не пытался.

Тринадцатый обернулся. Создатель, который держал за футболку, осмотрел его и стянул с крючка серую кофту:

– Надень.

– Федь, на мне и футболка и свитер!

– Ветер холодный, – качнул в сторону окна. – Заболеешь ещё.

Схмурив брови, Джокер взглянул на кофту. Переместил взгляд на создателя. Снова на кофту. Схмурил брови, сжимая плотно губы.

Фёдор тяжело выдохнул:

– Ладно, можешь просто взять. Если будет холодно, наденешь.

Тринадцатый довольно улыбнулся. Взял кофту и накинул рукава на плечи, выходя вдвоём из квартиры.

Пока создатель закрывал квартиру, Джокер переступал с пятки на носок. Голова его беззаботно болталась по сторонам, хотя за лето он успел изучить подъезд вдоль и поперёк. С соседями не особо ещё успел повидался. Но Вару убедил его: тринадцатый ещё успеет с ними познакомиться и сто раз пожалеть об этом. Джокер надеялся на лучшее.

Вытащив ключ из дверей, Фёдор повернулся к Джокеру. Клон стал на всю стопу, невинно улыбаясь. Создатель засунул ключ в карман и неторопливо спускался по лестнице. Клон, перескакивал через одну ступеньку, несмотря на предупреждение создателя об осторожности.

Такими темпами они оказались на улице. Ветер подул в левую сторону. Джокер сжался, но взглянув на создателя, выпрямил спину и поинтересовался:

– Ну... в какой парк пойдём?

– А в какой хочешь?

– Я... – замялся клон, ощущая табун мурашек на коже от прохладного воздуха, – не знаю... Мы с Вару только в центральном были. А про другие он только рассказывал... Говорил, что есть какой-то тёмный парк...

– Ага, – кивнул и указал в левую сторону. – Недалеко кстати. Прямо,  потом на подъём и там увидишь. Пойдём?

– Давай, – кивнул Джокер и попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой. Он постарался скрыть это, бодро направляясь в указанную сторону.

Серая кофта на спине совершенно не согревала от ветра. Конечно он мог её надеть и не мучиться... Но тогда выйдет, что Федя был прав. А тринадцатый самый настоящий лох, который прожил в этом мире три месяца и до сих пор не разбирается в погоде!

Джокер засунул руки в карманы штанов. Чтоб отвлечься от холода, рассматривал улицу. Люди шагали напротив них в тёплой одежде. Некоторые в пальто и шарфе. Даже маленькие дети покорно шли в тёплой одежде. Клон удивлялся как им не жарко. Но мысль быстро проходила от очередного порыва ветра.

Когда прошли пол дороги и повернули, поднимаясь по склону наверх по тротуару, Фёдор остановился. Повернулся к тринадцатому. Тот чуть не врезался в него:

– Джокер, может всё-таки наденешь кофту? А то холодно становится...

Клон молчал, обдумывая. Сомнения грызли, и он не знал как быть. Чаши весов болтались то в одну, то в другую сторону. Он никак не мог решиться.

Между тем ветер продолжал пронизывать до мозга костей. Джокер взглянул на Фёдора. Карие глаза так непрерывно смотрели на него. Клон фыркнул:

– Ладно...

Снял кофту с плеч. Просунул руки в рукава. Тепло окутало его, согревая. Он с невозмутимым лицом застегнул кофту.

Фёдор улыбнулся. Появились те самые ямочки на щеках. Каштановые волосы качнулись в такт кивку, залезая слегка на глаза. Создатель пошёл дальше. Тринадцатый зарылся носом в ворот кофты, пряча румянец:

– "Видимо, я и вправду замёрз..."

В скором времени они подошли к тёмному парку. Клёны устремлялись в небо, сверкая своим золотым одеянием. Листьями усеяна земля. Непривычно такое обилие красок после однотипных многоэтажек да надоевших площадок.

Создатель пошёл по тротуару. Джокер за ним, с интересом осматриваясь. Этот парк отличался от центрального. Если там была площадка да аккуратная растительность, то здесь больше царила природа, нежели человек. Из людского здесь были разве что лавочки, урны, дорожки.

Джокеру это напомнило посёлок. Пробираясь от остановки по посёлка он ощущал себя точно также. На лице появилась улыбка. Он сделал глубокий вдох. Не было здесь того запаха машин, сигарет и прочей пакости. Только свежесть, лёгкий запах листьев и земли.

Фёдор замедлился. Взгляд блуждал по округе. Мысли явно были не здесь. Руки в карманах куртки. Ветер продувал каштановые локоны, слегка отбрасывая назад.

Джокер шёл позади, осматривая создателя. Все печали, тревоги будто рассыпались и становились мелочными, как песчинки. Думать о них сейчас совершенно не хотелось.

Пройдя тропинку и сделав по ней поворот, увидели пожилого мужичка. В оранжевой куртке тот граблями сгребал листья в кучку. Кучка возвышалась над Фёдором. Джокера ещё не догнала.

Не обращая внимания на гулящих, мужичок отошёл в сторону и приступил делать следующую.

Тринадцатый хитро усмехнулся, осмотрев кучку. Блестящий взгляд скользнул на создателя. Заметив того задумчивость, клон ловко юркнул в сторону...

Фёдор продолжал идти по тропинке. Он любовался видом осени, красотами природы...

Но как бы он не скрывал, мысли то и дело возвращались к незаконченным делам и планам. Рука потянулась к карману штанов. Внутри нащупал лишь пустоту:

– "Чёрт, я же его специально дома оставил, чтоб отвлечься..."

Он сжал ладонь в кулак, пытаясь сконцентрироваться на природе вокруг. Всё такое спокойное. Никто никуда не торопится, не спешит. Так тихо и... непривычно.

Сколько прошло времени? Пятнадцать минут? Час? Два? Успеет ли он доделать комиксы? Ещё ужин надо приготовить. А что готовить? А продукты есть? Надо зайти в магазин... Успеем до его закрытия?

– "Стоп, опять... Да что ж такое... Было же всё нормально, почему опять... Ладно, надо отвлечься. Отвлечься..."

Фёдор натянул улыбку. Отвернулся от ветра, обращаясь к тринадцатому:

– Вот хорошо, что ты кофту надел. Как бы не просты...

Фёдор в недоумении замер. Никого рядом не было. Он похлопал глазами. Огляделся по сторонам. Деревья шелестели. Листья падали плавно на землю. Мужичок неспеша сгребал граблями листья в кучу.

Джокера рядом не было.

– Джокер, – позвал того, сделав шаг вперёд. Щурился, пытаясь сконцентрироваться. – Ты где?

Прошёлся вперёд. Сложил руки на груди, всматриваясь между деревьями. Но он не мог его просто потерять из виду! Эта салатовая головушка среди такого многообразия оранжевого за версту видна!

– "Так... Либо этот проказник от меня сбежал и спрятался... Либо мне стоит перестать работать ночью..."

Он подошёл к кучке листьев. Встал спиной к ней. Поставил руки в бока. Набрал побольше воздуха в лёгкие и крикнул:

– ДЖОКЕР! ТЫ ГДЕ!? ВЫЛЕЗАЙ!

– А если не вылезу? – раздалось сзади.

Фёдор вскрикнул. Подпрыгнул на месте и отбежал на пару метров. Ноги подкосились, он чуть не упал. В последний момент удержался за ствол дерева. Глаза устремились на кучку.

И только сейчас создатель заметил внутри неё салатовые кудри. Два голубо-синих глаза. И смех, заглушённый листьями.

Поставив руки в колени, Фёдор тяжело выдохнул, выпрямляясь:

– Джокер, когда ты успел!?

– Пока ты задумался, – невинно поморгали голубо-синие глаза.

Руки создателя зачесались, поглядывая на палку неподалёку. И всё же вернул взгляд:

– Как ты вообще туда залез? – подошёл поближе.

– А тут сзади листьев не так много. Ну, я и запрыгнул...

Джокер выпрыгнул, расставив руки и ноги в сторону, как звезда. Тяжело дыша, он улыбался. Листья от манёвра взметнулись вверх и плавно опускались. Несколько листиков упало на клона. На кофте, на руках. Даже в салатовых кудрях выглядывали оранжевые и жёлтые листики.

Фёдор держался как мог, чтоб не рассмеяться. Но когда один лист плавно  опустился на кончик носа тринадцатого, Джокер взглянул на этот лист.

Создатель прыснул, борясь с собой до последнего. Это было выше его сил. Фёдор залился смехом. Бархатным, приятным, лёгким и беззаботным.

Джокер поднял взгляд на Федю. Он продолжал стоять звёздочкой. Смех создателя гладил душу. Улыбка шире расплылась на лице. Щёки болели, но клон продолжал улыбаться. Карие глаза сияли. Он не обращал внимания ни на кого, кроме Феди.

Спустя пару минут, Фёдор глубоко выдохнул. Он подошёл к нему. Дрожащими от смеха руками убирал листву с одежды, всё ещё улыбаясь:

– Давно я так не смеялся... Спасибо.

– Пожалуйста, – наблюдал за движениями.

Некоторые листики создатель выбрасывал. Другие же держал свободной рукой. Джокер поинтересовался, переводя глаза с листьев на создателя:

– А это зачем?

– Для гербария.

– Для... чего?

– Для гер-ба-ри-я, – проговорил, встречаясь взглядом. Поманил рукой вниз. Клон подчинился, и он стал выбирать листочки из салатовые кудрей. – Это когда листики, цветы, а иногда и растения сушат. А потом вкладывают в альбомы или книги.

– А для чего?

– Кто-то для красоты делает, – поднялся на носочки, достав лист на макушке, – кто-то на память.

– А ты для чего делаешь?

Фёдор стал на ступни. Протянул руку к его лицу. Джокер замер. Создатель аккуратно достал из-за уха ярко-жёлтый лист. Большой такой, чем-то напоминающий человеческую ладонь.

Взяв за стебель большим и указательным пальцами, вертел неспеша лист. Рассматривая со всех сторон, хмыкнул и встретился карими глазами с Джокером.

– И для того и для другого...

Тринадцатый рассматривал создателя. В отличии от клона, который в этом лесу выглядел как какой-то инопланетянин среди этого осеннего парка, Федя был как свой. Эти каштановые локоны, карие глаза, которые будто потеплели в этом парке. Разве что куртка не вписывалась. Но под ней у создателя был коричневый свитер, так что это можно не считать.

Вару как-то говорил, что по одной из легенд, люди после смерти перерождаются. Могут в любых живых существ: от букашки до человека. И если эта легенда правдива, то Федя в какой-то из жизней точно был деревом. Не дубом. Дуб слишком большой и серьёзный. Как тот же Данте на худой конец. А вот клёном... У него много листьев. Как причёска. И осенью те становятся золотыми, что невозможно оторвать глаз.

– "Да, Федя наверняка в другой жизни был клёном. Просто... небольшим, " – наблюдал за создателем, пока тот подгребал разбросанные листья в кучу. Тринадцатый помог ему.

Кучка стояла, как новая. Фёдор засунул красивые листья в карман. Взглянул на Джокера. Качнул головой в сторону тропинки. Они медленно пошли дальше.

Между ними царила тишина. В вышине деревьев ветер шуршал листьями. Царское природное спокойствие прерывать никому не хотелось. Просто гуляли, поглядывая на природу вокруг. Каждый в своих мыслях.

Когда тринадцатый вновь взглянул на дорогу, то замер. Перед ними, на середине дорожки, сидел пушистый комочек. Маленький, размером с ладошку. Рыжий, с длинным хвостом, маленькими ушами и лапками. В лапках существо что-то держало.

Джокер в изумлении смотрел на существо. В первый раз он видел подобное. Опасности оно не вызывало, но клон в растерянности стоял на месте.

Он медленно повернул голову к Фёдору и прошептал:

– Федь, кто это?

– Белочка, – пояснил спокойно тот. Он улыбался, глядя на зверушку. Аккуратно присел на корточки перед ней.

Тринадцатый присел рядом:

– Это зверь?

– Ага. Лазит по деревьям, живёт в дупле. Видишь, что-то в лапках держит? Это она еду собирает, чтобы зимой дома кушать. Понял?

Джокер кивнул. Белка взглянула сначала на Фёдора, потом на клона и помчалась. Он хотел посмотреть, куда та побежит. Но среди такого многообразия золотого и оранжевого цвета найти рыжий комок становилось невозможно.

Медленно поднявшись, тринадцатый взглянул на создателя. Мысли невольно перенеслись в лето. Когда клон протирал пыль с верхних полок, Фёдор вышел из спальни. В руках у него было кучу чашек из под чая и кофе.

От таких воспоминаний, Джокер фыркнул. Прикрыл улыбку рукавом, но его услышал создатель. Фёдор поднял голову:

– Ты чего там смеёшься?

– Да не, ничего... – отвёл глаза. В голове уже появлялись фантазии, где Фёдор с рыжим хвостом и ушами. Но вместо еды у него в руках чашки.

Создатель выпрямился, заглядывая в лицо:

– Говори, что ты там уже придумал?

– Ну... – собрался, поворачиваясь к нему. – Я... я вспомнил, как мы летом убирались. Я пыль протирал, а ты в спальне. Ты вышел из комнаты, а у тебя в руках чашки. И... – фыркнул, но держался из последних сил. – я представил тебя белкой...

– Белкой? – в недоумении вытаращил глаза.

– Ну... Ты ж сам сказал, что они к себе домой еду несут. Ты тоже несёшь, только чай да кофе...

Фёдор смотрел на клона. Тринадцатый выше него ростом. Он его к себе привёл, дал кров, еду, пищу. Учит на гитаре играть. Заботиться о нём. Помогает Джокера другу, валету... И после этого его представляют белкой?

Создатель открывал рот, пытаясь что-то сказать или оправдаться, то закрывал вновь. Он не знал смеяться ему или плакать.

Джокер думал, что Федя посмеётся или пропустит его слова мимо ушей. Но лицо создателя выражало растерянность. Он походил на рыбу, которую выкинули на берег. Тринадцатый забеспокоился. Улыбка сползла с лица, а в груди замедлилось неприятное ощущение:

– Федя, это не в плохом смысле! В смысле... ты же... ну, у себя всё в комнату несёшь! Я не хотел про тебя ничего плохого подумать! Наоборот, белочка показалась мне очень красивой и умной. Прямо как ты!

Создатель встретился глазами с клоном. Клон кусал губу, теребил край кофты. Голубо-синие глаза до краёв наполнены тревогой.

Схватившись за лоб, плечи Фёдора вдруг дёрнулись. Джокер забеспокоился, глядя на него. Но тут он услышал смех. Когда создатель убрал руку с лица, то увидел как тот смеётся, краснея:

– Господи, Джокер, я не могу... Мда... Учиться тебе ещё и учиться...

Плечи расслабились. Клон усмехнулся, почесал затылок. На щеках появился румянец. Он отвёл взгляд:

– Ещё раз прости... Я правда не хотел обидеть...

– Проехали, – махнул рукой, улыбаясь.

Про себя Фёдор нервно усмехнулся:

– "Ага, белка... белка в колесе сутки напролёт..."

Создатель помахал головой и показал в обратном направлении:

– Пошли потихоньку обратно. А то мы с тобой загулялись...

Дорога назад оказалась быстрее. Джокер не заметил, как они успели выйти из парка и пересечь поворот. Вот они приближались к многоэтажке. Всю дорогу назад клон шёл понурый и молчаливый. Из мыслей не выходила неловкость с белкой.

– "Джокер, вот какую фигню ты сказал!? Сравнить Федю с белкой! Ты бы его ещё сравнил... не знаю, с камнем! Сравнить со зверем того, кто тебя полностью обеспечивает! Так ещё и вслух! Просто, Джокер, ты молодец! Красавчик! Отличный клон, ничего не скажешь..."

Фёдор пару раз пытался завести с ним диалог. Но тот отвечал коротко и нехотя. Создатель беспокоился, но вслух молчал. Неужели ситуация с белкой и его реакцией так расстроила Джокера? Конечно это неудачное сравнение, но... белка не самое плохое животное. Напротив работящее, бережливое. Мех у зверька красивый. Само животное по себе и вправду умное.

Да и сравнение с чашками было как нельзя точным. После работы все кухонные чашки могли с лёгкостью перекочевать на рабочий стол. Раньше создатель пил больше кофе, хотя чай всегда любил больше.

Но с приходом Джокера кофе реже уменьшилось в рационе. Он реже доставал телефон из кармана. Ел чаще сидя, делал перерывы...

Они зашли в подъезд. Создатель шёл впереди. Тринадцатый сзади: понуро, едва переставляя ноги над ступеньками.

– "Нет, так дело не пойдёт..." – покачал головой, останавливаясь. Повернулся лицом к клону.

Скрестил руки на груди:

– Джо.

Тот поднял голову и чуть не споткнулся об очередную ступеньку. Но вовремя удержал равновесие, хватаясь за перила. Взгляд из раздумий обретал ясность:

– Что?

– Давай быстрее, – махнул ладонью, делая пару шагов вперёд. – Я вспомнил, что... у меня на кухне должен быть чай каркаде. И заварник для него... Хочешь попробовать?

– Карка... что? – поднялся ближе. Их разделяла в росте лишь одна ступенька. Зато Фёдор прямо глядел в глаза клону, не поднимая головы.

– Кар-ка-де. Сорт чая такой. Короче, меньше слов, больше дела! Пошли!

Создатель быстро поспешил вверх по лестнице. Джокер, окрылённый любопытством, поторопился за ним. Мысль об неловкости с белкой растворилась без следа.

Фёдор быстро снял, повесил синюю куртку на крючок и юркнул в кухню. Тринадцатый на ходу снял кофту и попытался на ходу броском повесить её за капюшон на крючок. Но та жалко упала на пол. Пришлось возвращаться и повесить по-человечески.

Войдя на кухню, клон взглянул на создателя. Тот рылся в нижних шкафчиках. Обыскав их безрезультатно, закрыл. Подтащил стул, встал на него и открыл верхний шкаф. Улыбнувшись, он вытащил из самой глубины какой-то стеклянный сосуд выпуклой формы с носиком, ручкой и деревянной крышкой. А сверху красная упаковка с надписью "Каркаде".

– Джо, помоги мне.

Клон мигом подошёл, бережно принимая вещи. Неспеша отнёс к столу и положил, с интересом осматривая стеклянный предмет.

– Это что?

– Заварник, – пододвинул стул к столу и подошёл к нему. – Обычно мы чай из пакетиков пьём, а этот заваривать надо.

– Это как?

– Сейчас увидишь.

Фёдор с загадочной улыбкой надорвал край красной упаковки и отошёл в сторонку. Тринадцатый подошёл, заглядывая. Из упаковки доносился аромат отдалённо напоминающий малину и... что-то ещё. Наверное какие-то цветы. Он такие не встречал.

Создатель тем временем отложил деревянную крышку. Аккуратно забрал из под носа клона упаковку и на глаз насыпал содержимого. Это напоминало какие-то засушенные растения. На деле это были чаинки.

– Федь, а в пакетиках тоже такое же лежит? – ткнул пальцем в заварник.

– Можно и так сказать. Только... там чай его более... более мелко перетирают, чтоб было удобнее пить. То есть там такое же, но меньше.

– Ааа, понял.

– Молодец, – подмигнул создатель. Кончики ушей вспыхнули. Клон списал это на случайность. 

Фёдор подошёл к чайнику, налил внутрь воды и поставил закипаться. Повернулся к Джокеру:

– Смотри. Для каркаде нужен не кипяток. Поэтому когда услышишь, что чайник шумит и скоро выключится, не дожидайся этого, а смело снимай и заливай чай до... до половины. Понял?

Джокер решительно кивнул. Фёдор подошёл к нему, улыбнулся и протянул руку. Ладонь коснулась салатовый мягких волн. Он ласково потрепал клона и направился в зал.

Тринадцатый пару минут так стоял. Смотрел в одну точку. На лице расползалась улыбка. Уши с щеками горели. Он отвернулся от зала, боясь, что Федя может ненароком заметить, и устремил всё своё внимание на чайнике.

Через пару минут, когда вода в чайнике стала бушевать и шуметь, Джокер уверенно взял ручку. Поднял, чувствуя, как вода внутри всё ещё шумит и волнуется. Наклонил и стал медленно заливать внутрь.

Когда он залил треть, замер. Сердце пропустило удар. Жидкость внутри оказалась красного цвета. Клон поставил чайник на стол. Осмотрел свои руки. Царапин не было, значит и крови быть не должно. Тогда откуда красный цвет?

– "Может я что-то сделал не так? Может снял раньше времени? Или позже надо было? Или воды он налил слишком много? Господи, что делать... Федя меня убьёт..."

– Джо, ну как там? – донёсся крик из зала. – Каркаде заварился?

Ноги подкосились, но тринадцатый опёрся руками об стол. Перед глазами стояла эта красная жидкость. В голове прокручивались различные варианты: заварить из пакетика, но запах может быть не таким. Или слить этот и заварить новый? А может признаться, что он опять всё испортил?

Нет, создатель его тогда точно возненавидит!

– Джокер! Ну что там!? – ждал ответа Фёдор.

Время было на исходе. Решать приходилось сейчас.

Глубоко вздохнув, тринадцатый дрожащей рукой залил до половины заварника кипятком чай. Он проглотил ком в горле и ответил:

– Я залил, Федь.

– Хорошо. Ему сейчас надо десять минут настояться. Иди сюда!

Джокер медленно поставил чайник. Он буравил взглядом красную жидкость, пока выходил из кухни. Ноги превратились в вату. В животе всё скручивались в неприятный узел.

Создатель тем временем сидел на диване. На столике раскрытая толстая книга с потрёпанными жёлтыми страницами. Рядом те самые разноцветные листики. И среди них, чуть в сторонке от всех, гордо лежал ярко-жёлтый в форме ладошки.

Аккуратно подцепляя за стебелёк каждый листик, он раскладывал по страницам. Разместит на одной два, а то и три, пропустит тридцать страниц, а то и больше, и продолжает. Лицо Фёдора не тревожили морщинки, оно было гладким и спокойным. Как летом у котов, которые лежали в лучах солнца.

Эта картинка помогла ненадолго уйти от плохих мыслей клону. Он присел рядом:

– Это тот самый гер-ба-ри-й?

Фёдор улыбнулся, не поднимая глаз:

– Тот самый. Я сейчас листья в книгу положу. Они за неделю высохнут.

– Понятно, – кивнул, тяжело выдыхая.

Джокер хотел просто наблюдать за Федей. Просто смотреть на его внимательные глаза. На тонкие пальцы, которые бережно клали каждый листик. Не думать ни о чём и просто смотреть.

Но мысль об каркаде действовала на нервы. Мысль о чёртовой красной жидкости в заварнике. Руки вспотели. Он спрятал их в кармане штанов.

Решив рискнуть, невинно поинтересовался, глядя на раскрытую книгу:

– Федь, а... этот твой каркаде... он чем-то отличается от обычного чая, кроме как запахом?

Создатель положил лист на страницу. Перелистнул несколько и открыл другие. Повернул голову, взглянул на клона. Одна бровь поднялась:

– А ты разве не заметил?

Джокер напрягся, но встретился взглядом. Внутри всё боязливо сжалось:

– Что именно?

Фёдор скрестил руки на груди. Испытывающим взглядом он смерил клона с ног до головы. Время растягивалось, словно создатель не сделал паузу, а заморозил само время.

– Джокер, какого цвета у тебя получился чай?

Внутри клона всё перевернулось. По спине проступил холодный пот. Пальцы сжались до побеления. Становилось то душно, то холодно до дрожи.

В голове металось два ответа. Сказать правду и лишиться этого места в реальном мире... Или солгать, отстрочив казнь.

– "Хотя, может к невошедшим пойти... Хотя нет! Стоп! Там может быть Пик... И в случае чего Вару меня спасти не сможет, он заточён дома... Вот сука!"

Фёдор не сводил взгляда с него взгляда. Пальцы постукивали по столешнице. Джокер опустил взгляд. Такое случалось с микроволновой, в магазине, когда не знал про свой стиль, со сладостями в магазине... Он тогда сомневался, терялся. И всё же Фёдор всегда прощал его. Всегда.

И почему сейчас должно быть по-другому? Если только этот каркаде не был слишком дорогой или редкий...

Взяв волю в кулак, он сказал тихо:

– Красного...

Он закрыл глаза. Тринадцатый готовился к крику, ругани. Кулаков Фёдор никогда не распускал. В отличии от одного стрёмного пикового короля. Значит и сейчас не должно случиться ничего опасного.

– Ну вот, – дружелюбно улыбнулся, поворачиваясь к столу корпусом. – Ты сам знаешь, так чего у меня спрашиваешь?

Джокер открыл глаза. Вздёрнул голову:

– В смысле?

Создатель повернулся к книге. Он бережно взял большой лист, кладя ближе к левому краю страницы:

– Ну как же. Первое, чем отличается каркаде от других сортов чая помимо запаха – цвет. Каркаде изготавливают из... Сейчас вспомню, – щёлкал пальцами, сжимая губы. Проходя глазами по листьям его озарило, – Точно! Из суданской розы. Из нижнего слоя лепестков. Они после цветения становятся толстыми и ярко-красными, их сушат и делают чай.  Однажды бабушка впервые мне приготовила его, – тепло улыбнулся. – Я поначалу подумал, что это компот...

Джокер бесшумно выдохнул, откидываясь на спинку дивана. Напряжение покинуло так быстро, что слегка закружилась голова. Он улыбнулся во все зубы, поворачиваясь к Феде. Его слова казались музыкой, которую он готов слушать вечно. Даже подпёр голову рукой, медленно приходя в себя.

Фёдор открыл последнюю страницу. Взял жёлтый яркий лист и положил почётно в середину страницы. Закрыл книгу и поднялся. Подошёл к подоконнику, взял вторую толстую книгу, какой-то русский словарь, и положил сверху.

Он повернулся к клону. Встряхнул руками и качнул головой на кухню с улыбкой:

– Пошли, попробуешь каркаде и скажешь как тебе.

Джокер медленно поднялся. Ноги ещё дрожали, но он подбежал с улыбкой до ушей:

– Федь, я его не пробовал, но этот каркаде мне уже нравится, – а про себя подумал. – "Надо завязывать так переживать. А то ощущения после не очень..."

И они направились на кухню. Джокер чуть не споткнулся о порог кухни. Создатель придержал его за плечо, усмехаясь. Тринадцатый улыбнулся в ответ, глядя в карие тёплые глаза...