Салатовое чудо

Джокер бесшумно скользил по залу, собираясь на прогулку. Он натягивал джинсы, подпрыгивая на одной ноге,  пытался сохранить равновесие и не грохнуться. Джинсы после стирки сели и стали ещё меньше, чем раньше, но всё-таки тринадцатый смог их застегнуть. Все движения производились клоном максимально тихо, насколько это было возможно. Затем подошёл к сушилке, на которой с одеждой создателя, висела сухая синяя футболка Джокера. Он шустро надел её и подошёл к столу, забирая нужные вещи.

Собравшись, Джокер аккуратно подошёл к спальне создателя. Обувь Фёдора стояла непритронутой со вчерашнего дня, а записки рядом с завтраком не было, что подталкивало к одной мысли.

Джокер легонько взялся за ручку двери, нажал на неё и медленно приоткрыл. Справа на пол спальни стояла большая двухспальная кровать, порядочно заправленная с одной подушкой.

А слева располагался рабочий стол создателя, который отличался благодаря разбросанным и исписанным листам, эскизам, некоторые из которых перечеркнули резкими линиями карандаша, кучу чашек по краям столещницы с кофе и чаем на донышках.

За самим столом сидел Фёдор. Его каштановые локоны до плеч были завязаны в неряшливый хвост. Тело казалось бледным. Под глазами виднелись тёмные круги, а глаза устремились в горящий экран перед ним.

– Фёдор... – робко позвал его Джокер из-за двери.

Тот вздрогнул, резко поворачиваясь к нему. Но, увидев Джокера, плечи невольно расслабились. Фёдор попытался выдавить улыбку, но глаза казались пустыми.

– А, Джокер, это ты? Доброе утро... – он замялся, нервно кусая губу, но после вновь устремил взгляд на клона. – Как тебе завтрак?

– Было очень вкусно, – просиял улыбкой Джокер, но не мог отделаться от непонятного чувства в груди, хотя старался не обращать внимания. – Спасибо тебе.

– Да не за что, – хмыкнул Фёдор. – Ты, кстати, что-то хотел или просто так зашёл?

– А, да, – рассеянно улыбнулся Джокер, потирая затылок, отводя взгляд в сторону, а после вновь взглянул в карие глаза Феди. – Да, я хотел предупредить, что иду с Вару гулять.

– А, ну хорошо, – кивнул он. – Деньги не нужны? Может купишь чего...

– Не-не-не! – перебил Джокер, взмахивая в протесте руками с неловкой улыбкой. – Спасибо, но у меня с того раза осталось.

– Ну, ладно... – качнул головой Фёдор, разворачиваясь к планшету. – Тогда хорошей вам прогулки. Будьте аккуратнее.

– Тебе... тоже удачи, – уголки губ Джокера дрогнули, отходя к выходу.

Фёдор улыбнулся в ответ. Когда Джокер подошёл к двери, то напоследок развернулся: Улыбка в мгновение ока испарилась с лица создателя. Хмурые брови свелись к переносице, когда Фёдор, проводя стилусом по планшету, крепко сжал его в руке. Спина выгнулась в знаке вопроса. Джокер так постоял пару минут, невольно открыл рот, но тут же прикрыл, опуская взгляд, и вышел из комнаты, закрывая дверь...

...Всю дорогу до остановки Джокер не мог выкинуть из головы образ изможденного Феди. Даже яркое солнце и предвкушение поездки не могли полностью развеять тяжесть, сжавшую грудь.

Но увидев на остановке знакомую зелёную головушку, ускорил шаг, подходя к нему. Вару, сгорбившись, сидел понуро на скамейке в телефоне, пока не поднял голову. Увидя приближающегося Джокера, он озарился улыбкой, встал и положил телефон в карман шорт.

– Привет, Джокер! Ты прямо по расписанию подошёл.

– Привет, – кивнул тринадцатый, переводя дух. – Прости, так получилось. Долго ждал?

– Неа, – лишь помахал головой. Посмотрев налево, валет тыкнул туда пальцем. – Гляди, а вот и наш автобус.

К ним неспешно приблизился белый автобус. Остановившись, он с приглушённым шумом медленно отворил дверь и выдвинул платформу. Вару невозмутимо подошёл и поднялся по ней внутрь автобуса, а Джокер, машинально раскрыв рот, с округлёнными глазами полез за ним.

Внутри находились синие сиденья. Людей толком не было, и то: четыре спало, три с наушниками в ушах смотрели в телефоны, а какая-то бабушка просто смотрела в окно.

Джокер повернулся влево и увидел, как Вару протягивает женщине купюру, а та улыбается с ямочками на щеках.

– О, Вару, давно я тебя здесь не видела. Ну что, туда же, куда и всегда?

– Абсолютно верно, Тамара Степановна. Только я на этот раз с другом, поэтому это за двоих.

– Ага... – взяла купюру и протянула сдачу. – Хорошо, без проблем. Держи.

– Ага, спасибочки, – улыбнулся в ответ Вару и развернулся. Махнув рукой Джокеру, тот засеменил за ним.

Вару присел на заднее место, рукой хлопая по месту у окна. Джокер аккуратно присел. И мгновенно крепко схватился за ручку сиденья, чувствуя, как автобус начал движение вперёд.

Вару не сдержался от усмешки, откидываясь на кресло:

– Расслабься, Джокер. Главное кнопку не нажимай возле колена и наслаждайся видом из окошка.

Тринадцатый повернулся к стеклу. Длинные многоэтажки меняли друг друга, чередуясь с магазинами, пестреющими яркими вывесками и товарами. Проехали парк, в котором Джокер спустя пару дней овладел велосипедом. А затем вновь повторяющиеся дома.

Джокер на миг отпрянул от окна, оглядывая обстановку в транспорте. Приятную тишину нарушал лишь монотонный скрип ручки, которая выводила какие-то буквы в журнале Тамары Степановны. Другие пассажиры не издавали ни звука, а Вару опёрся локтём на сиденье, смотря молча в сторону. Привычной улыбки на его лице не наблюдалось, но Джокер решил его не беспокоить, вновь отворачиваясь к окну.

Спустя какое-то время многоэтажки остались позади. Их сменили густые деревья, стоявшие рядом с друг дружкой, и напоминая собой защитную стену, что прятала от людей свои природные богатства. Проехав чуть дальше лес поменялся на небольшую речку. Джокер не отводил взгляда, рассматривая всё с жадным интересом ребёнка.

Вскоре природные пейзажи сменились на рядки невысоких домиков с яркими крышами и ослепительно белыми стенами, которые тонули в зелени садов; почти у каждой калитки пылали разнообразные цветы. А где-то вдалеке блеснул голубой купол церкви.

Автобус аккуратно остановился. Вару, потягиваясь, неспешно поднялся, идя в сторону выхода. Джокер поднялся, следуя за ним. Поворачиваясь к выходу, Вару с улыбкой обменялся кивками с Тамарой Степановной. Держась за перила, валет ловко спустился. Джокер не отставал.

Когда они вышли, дверь автобуса с шумом закрылась, и транспорт поехал дальше. Джокер осматривался, подмечая, что ему уже даже непривычно отсутствие высоких домов и городской шумихи. Вместо этого большие поля травы, бескрайний простор и лёгкая суета людей неподалёку.

Прервал его голос Вару, который отошёл от остановки на дорожку и рукой махал тринадцатому.

– Джо, пошли! Нам надо до вечера успеть, иначе автобус уедет обратно без нас!

Услышав это, Джокер поспешил за Вару. Валет шёл вперёд, рассказывая про посёлок, пока Джокер изумлённо всё осматривал. Они спустились по тропинке вниз, и перед ними простирались жилые одноэтажные дома самых разных видов и размеров.

Так Джокер шёл, пока не опустил голову и не увидел рядом с тропинкой красивый цветок – с жёлтой серединкой и белыми лепестками по краям. Тринадцатый аккуратно надломил его и подошёл ближе к валету.

– Вару, а как этот цветок называется?

Валет медленно повернулся к нему, но, увидя цветок, вздрогнул и отпрыгнул от Джокера. Вмиг его брови нахмурились, а кулаки сжались. Он процедил сквозь зубы:

– Джокер, выкинь его!

Тринадцатый замер, опуская медленно голову и глядя на безобидный цветок, но всё же послушно выкинул. Вару вдохнул, почёсывая указательным пальцем нос и развернулся спиной к нему, говоря сухо:

– Больше не подноси мне цветы, – он замолчал, опуская взгляд, и тяжело выдохнул, прежде чем вновь продолжить шаг, объясняя голосом тише обычного. – У меня на них аллергия.

Джокер поднял брови, лихорадочно вытирая руки об джинсы и догнал валета.

– Вару, прости, я не хотел...

– Понимаю, – хмыкнул Вару, поправляя зелёные очки на носу. – И, кстати, это была ромашка...

Спустя пару минут молчания, валет вновь продолжил рассказывать и показывать посёлок с притворным энтузиазмом, но Джокер всё равно с интересом слушал, шагая сбоку от него. 

Так они прошли несколько метров. Солнце поднялось высоко над их головами. Коты на лавочках разлеглись, принимая солнечные ванны, двое малышей играли в песочнице у дома, а птицы соревновались на проводах кто кого перепоёт.

Через голос Вару, Джокер услышал посторонний звук. Он остановился, озираясь по сторонам, и увидел старушку. Та в белоснежном платочке на голове, тяжело дыша, поставила четыре громоздких пакета на землю. Она вновь попыталась их поднять и понести, да только её штормило из стороны в сторону, пока женщина не опустила ношу, вытирая со лба пот.

– Джо, на что ты там уставился? – подошёл к нему Вару. Проследив за взглядом Джокера, он хмыкнул. – А, это Галина Петровна. Неподалёку тут живёт, чаще дома сидит.

– А ты откуда знаешь? – не отрывал взгляда от старушки Джокер, морщась, при виде её страданий.

– От Тамары Степановны узнал, – Вару тоже не открывал взгляда от пожилой дамы, наблюдая, как та роняет тяжёлые пакеты снова и снова.

Джокер не мог больше смотреть за мучением этой женщины. Он сжал руки, делая шаг к старушке со словами:

– Мы должны помочь! – хотел направиться к ней, но Вару схватил тринадцатого за край футболки, останавливая на месте. Тот повернулся к валету.

– Джокер, да она скорее пошлёт тебя подальше. Представь, если бы к тебе подошёл какой-то незнакомец с бескорыстной помощью. Я бы на её месте насторожился.

Джокер снова метнул взгляд к бедной старушке. Та опять попыталась пройти немного, но чуть не упала, из-за чего пакеты соскользнули с её рук на землю, а продукты высыпались по дороге.

Тринадцатый, не долго думая, резко вырвался из хватки Вару, подбегая к пожилой даме.

– Бабушка, разрешите вам помочь, – присел на корточки Джокер, чтоб подобрать колбасу, которая выкатилась из пакета, но резко колбасу схватила старая рука женщины, несильно ударяя клону по руке.

– Ага, а откуда мне знать, что ты не вор, и просто не хочешь украсть у меня продукты? Или меня ограбить? – прищурилась, глядя своими голубыми глазами на Джокера.

Тринадцатый замер, растерянно смотря на продукты и даже не зная, как оправдаться. Он неспеша начал подниматься, собираясь уйти, пока не услышал подходящий к нему голос Вару:

– Галина Петровна, здравствуйте. Извините моего друга, ну уж очень он добрый человек, – подошёл, доброжелательно улыбаясь, подобрал пачку молока, лежащую близко у его ног, и протянул старушке. – Поверьте, у него нет злых намерений, он правда хочет вам помочь.

Женщина недоверчиво взглянула на Джокера, после перевела взгляд на пачку молока, а затем посмотрела на Вару, сузив глаза:

– А я тебя знаю... Не ты ли мальчишка, что любит из города к нам на автобусе Тамары Степановны ездить?

– Да, это я, – кивнул Вару, собрав ловко продукты на земле около себя и положил в пакет, бережно протягивая старушке. – Ну так что, разрешите вам помочь?

Пожилая дама в раздумьях молча смерила взглядом Вару, после взглянула на Джокера, который в этот момент даже не дышал, выжидая вердикта. Галина Петровна медленно поднялась на ноги и махнула рукой со словами:

– Ой, ладно... Делайте, что хотите.

Джокер облегчённо выдохнул, складывая продукты в пакет и сияя улыбкой Вару. Тот лишь поджал губы, но взял два пакета в руки. Джокер взял половину, и клоны направились за старушкой.

Пока они шли по улице с пакетами, одна пенсионерка, высунув голову из окна, крикнула Галине Петровне, усмехаясь:

– Галька, а кто это с тобой? Не уж то в наше время молодёжь взрослым помогает?

Та с гордой улыбкой повернулась к ней, крича в ответ:

– Не поверишь, сама в шоке. Такие хорошие парни, сами вызвались помочь!

Тем временем Вару не сдержал усмешки, а Джокер прикусил губу, сам сдерживаясь от ухмылки. Они перекинулись взглядами, без лишних слов кивая друг другу в понимании.

Джокер не вдавался в подробности разговора взрослых, пока один вопрос не заставил его насторожиться:

– Галь, а как там твой внук, а? Звонит хотя б из своего города?

– Да когда ему звонить-то? Занят Феденька мой, дел у него не в поворот, – всплеснула руками старушка, прикладывая ладони к сердцу.

– Что, по стопам матери пошёл? Тоже учителем рисования стал? – подняла одну бровь, перекидывая себе на плечо кухонное полотенце.

– Точно не знаю, но тоже судьбу свою с искусством сложил, – расплылась в улыбке Галина Петровна, отчего пенсионерка улыбнулась в ответ.

– Ох ладно, дай Бог тебе и ему здоровья, а я побежала. А то у меня котлеты сгорят, – прикрыла женщина окно, а старушка зашагала вперёд.

Ноги сами вели тринадцатого за бабушкой, а сам он нахмурился:

– "Федя из города, который связал свою жизнь с искусством... Не, город большой конечно, всякое бывает, но чтоб такое тройное сходство!?"

Вару повернулся к нему, кивком спрашивая, мол, в чём дело. Но тот лишь помахал головой, крепче сжимая пакеты.

Вскоре подошли к небольшому деревянному домику. Его окружал невысокий голубой заборчик, а сам домик был из ярко-коричневой древесины с красивыми узорчатыми ставнями. Джокер, подходя к забору, смотрел на жилище с заворожёнными глазами, словно попал в русскую сказку:

– У вас... красивый дом, – отметил Джокер, на что старушка только фыркнула, открывая забор.

– Дом как дом. Не лучше других, но и не хуже, – отворила калитку, рукой взмахивая внутрь со словами. – Несите к дому.

Вару пошёл и остановился на крыльце, Джокер следом. Женщина, закрыв калитку, подошла к клонам. Быстро открыв массивный на вид замок, отложила его в сторону и открыла дверь:

– Заходите и разувайтесь. А то что я,  просто так вас за вашу помощь отпущу?

– Галина Петровна, не стои... – хотел было сказать Джокер, но Вару грубо пихнул локтем его в бок, шепча.

– Молчи. Ты как хочешь, а я голодный. Поэтому не выкобенивайся и принимай, что дают, – прошёл мимо него, бурча. – И так из-за твоей доброты спину потянул...

Джокер не сдержал улыбки, наблюдая за Вару, который ставил пакеты на землю, разувался и одновременно тихо ворчал, как старый дед. Тринадцатый зашёл следом.

Старушка закрыла дверь, сняла сандали и пошла на кухню. Вару тяжело вздохнул и взял пакеты, медленно идя за ней. Джокер, отложив свою обувь аккуратно в сторону, как делал обычно Фёдор, и поспешил следом.

Поставив пакеты около стола, он присел к Вару на лавку. Скромная, но милая кухня сияла чистотой, а на вытяжке висел магнит объёмного яркого разноцветного попугая и маленькая фотография, на которой виднелся парень, но с далека его было невозможно чётко разглядеть.

– На фотографии... тот самый ваш внук? – прервал Джокер, смотря за старушкой.

Бабушка, достав две чашки и поставив их перед собой, повернулась к фотографии. Она замерла, а затем аккуратно сняла её, и на лице старушки расцвела улыбка, пока большой палец нежно разглаживал выцветшую фотографию.

– Ага, Феденька мой, – она неспеша подошла и положила её на стол перед гостями. Те наклонились, изучая фотографию.

Вглядываясь, Джокер замер. Знакомые черты лица: щёки, глаза, нос... Только волосы короче, лицо худее и нету той самой бородки с усами. Но тем не менее очень похож.

Вару аккуратно взял фотографию, поднося ближе к глазам, словно не веря, а затем тихо произнёс, поворачиваясь к Джокеру:

– Это же создатель...

Джокер коротко кивнул, но чтоб убедиться, спросил у старушки:

– А у вашего внука случайно фамилия не Нечитайло?

У бабушки мгновенно округлились глаза, а губы слегка приоткрылись. Её ноги подкосились, из-за чего клоны рывком встали, готовые помочь, но она сама удержалась за край стола и медленно присела на лавку.

Вару кивнул Джокеру в сторону крана, и тот без лишних вопросов поднялся. Легко достав с верхней полки стакан, он налил в него воды и подошёл к старушке, протягивая. Вару же аккуратно подсел, кладя перед ней фотографию.

Она машинально взяла у Джокера дрожащей рукой стакан и залпом выпила его, поспешно успокаиваясь. Поставив стакан на стол, старушка подняла голову на тринадцатого:

– А откуда вы знаете Феденьку?

Джокер запнулся, не зная, как даже объяснить их крайне "нестандартную" ситуацию, но Вару опередил его, говоря:

– Мы типа его друзей. Да, Джокер? – повернулся он к нему голову.

Джокер поспешно кивнул, добавляя:

– Да, можно и так сказать, – он взял ближайший стул, подсел к бабушке и заверил её, улыбаясь. – Вы не переживайте, с вашим внуком всё хорошо. Живёт в квартире, кушает, работает. У него весь стол завален эскизами. Я сам с ним встречался утром, – Джокер пытался выглядеть убедительным, но голос предательски дёрнул при последних словах, вспоминая вид Феди в его спальне.

Но старушка этого не заметила. Она лишь молча смотрела пару минут в глаза Джокеру, словно всматриваясь в душу. После бабушка всё же отвела взгляд, медленно встала и молча вышла из кухни. Вару и Джокер взглянули друг на друга, не зная, что им делать, но Галина Петровна вновь через пару минут пришла, держа в руках пыльный толстый альбом.

Она положила его на стол и присела. Клоны уселись от неё по сторонам, с любопытством наблюдая за её действиями. Раскрыв первую страницу, они увидели на тёмно-белой фотографии маленького мальчика. Тот стоял в крутом костюме, в солнечных очках, которые явно были для него большеваты, и энергично танцевал с какой-то девочкой, которая низко наклонилась, готовая упасть.

Старушка широко улыбнулась, говоря с теплотой в голосе:

– Это Феденька в детском саду диско танцевал. За ним никто не мог устоять!

Женщина перевернула пару страничек. На следующей фотографии мальчик был среди кучи светлых полотен, которые были перепачканны в краске, а маленький Фёдор вместе с ними.

Галина Петровна усмехнулась, ласково говоря:

– А тут он на работе моей дочери нашёл где-то краску и испачкал ею новые полотна, – старушка нежно разглаживала рукой фотографию, добавляя. – Но она не ругалась. Наоборот сказала, что это его первые работы в жанре абстракционизма, – и медленно перевернула страничку.

На следующей фотографии создатель, лет пяти, сидел на лавочке, а вокруг него собрались коты: один сбоку, другой на коленях, третий тёрся об его ногу. Фёдор гладил двух, а сам смотрел в камеру и улыбался.

Джокеру стало горько. Но не во рту, а где-то глубоко, в душе. Он рассматривал фотографии юного создателя, где все снимки объединяли тёплая улыбка и глаза, наполненные живостью, сравнивая его с взрослым образом измождёного мужчины за рабочим столом:

– "На всех этих фотографиях он выглядит таким беззаботным, но в то же время... счастливым," – осознание вызывало неприятную, щемящую боль.

Время словно остановилось в этой комнате. Старушка показывала им снимки и увлечённо рассказывала истории из детства и юности создателя. Даже Вару затих, с неким трепетом и вниманием слушая её голос и рассматривая фотографии.

Так они забылись за чёрно-белым альбомом, пока солнце не стало пробиваться своими лучами в окно, светя Джокеру в левый глаз. Он прищурился, прикрываясь ладошкой, но спохватился, словно пробуждаясь, и повернулся к валету:

– Вару, автобус!

Тот нехотя оторвался от альбома, подняв одну бровь и смотря на Джокера. Для осознания понадобилось пару секунд – он открыл рот и легонько хлопнул себя по лбу. Валет аккуратно поднялся, говоря:

– Галина Петровна, извините, но нам уже пора. Скоро наш автобус приедет.

Старушка в понимании кивнула, бережно закрывая альбом и откладывая его в сторону. Когда клоны побежали к своей обуви, шустро обуваясь, Вару первым открыл дверь и рванул к калитке.

Джокер собирался следом, но обернулся, чтоб попрощаться, и увидел, как бабушка протягивает ему пакет. Он замялся, думая отказаться, но та живо впихнула клону пакет в руку.

– На-те вам конфет с печеньем, а то так чаем вас и не напоила. И будь добр, отнеси моему Феденьке молока и скажи, что если он не может приехать, то пусть хотя б звонит. Я переживаю.

Джокер крепко взял пакет, поднял взгляд на старушку и решительно кивнул:

– Хорошо, Галина Петровна, – открыл дверь и улыбнулся. – До свидания.

– До свидания, – кивнула, идя за ним, чтоб закрыться.

Тем временем Вару ждал у запертой калитки. А как старушка отворила дверь, он пулей помчался в сторону остановки, а Джокер поспешил следом, крепко держа пакет так, как будто это самая хрупкая и редкая драгоценность в мире.

Пробегая по травянистым тропам под удивлённые взгляды прохожих и лай собак, парни в последний момент успели запрыгнуть в автобус. Вару, запыханный, протянул купюру Тамаре Степановне, и клоны присели на их утреннее место. Тогда дверь в автобусе закрылась, и они поехали.

Переводя дух, Джокер поставил пакет на колени, открывая. Благо банка осталось целой. Только печенье слегка поломалось, но зато конфеты остались целыми. Доставая, тринадцатый протянул половину Вару.

Тот, удивлённо взглянул на него, но сладости взял. Но, сравнив свои конфеты с его, внезапно поменял их, отчего Джокер в недоумении взглянул на него.

– Тебе же понравился шоколад, – невозмутимо ответил Вару, раскрывая желатиновую конфету и отправляя в рот, отворачивая голову в сторону.

Джокер взглянул на желейные сладости Вару, а затем на свою половину шоколадных конфет, из-за чего на лице промелькнула улыбка. Тринадцатый отправил с наслаждением одну в рот.

– Спасибо...

Валет лишь хмыкнул, подпирая подбородок рукой...

...Вечером Джокер вернулся домой. Разувшись, он прошёл на кухню и поставил банку молока на стол. В мыслях промелькнули воспоминания об внешнем виде создателя, отчего Джокер загрустил, пальцем проводя по стеклянной банке.

Но тут ему в голову пришла идея. Он улыбнулся, подходя к верхней полке. Близко к нему стояла металлическая чашка, и тринадцатый без задней мысли взял её. Поставив на стол, он снял пластиковую крышку с банки и налил молока в чашку. Конечно пару капель пролилось мимо, но это не было столь смертельно.

Джокер взял одну каплю и попробовал. Молоко оказалось вкусным, но холодным. Тринадцатый повернулся, вспоминая, как Фёдор подогревал бутерброды в микроволновке. Он взял чашку и подошёл к ней.

Поставив невозмутимо чашку, клон закрыл микроволновку и по памяти нажал нужные кнопки. Когда произошёл запуск, Джокер выпрямился, с улыбкой думая:

– "Вот Федя будет рад, что я о нём забочусь. Ещё удивится, что я сам смог без него с микроволновой справиться..."

Резко в микроволновке что-то сверкнуло, отчего Джокер дёрнулся, испуганно поворачиваясь к прибору. Искры появлялись всё чаще и чаще.

Тринадцатый не понимал, что происходит. У Феди всё проходило спокойно, он сам своими глазами видел, потому испуганно отошёл от микроволновки на пару шагов назад.

– Джокер, что ты делаешь? – появился на проходе Фёдор с чашкой в руке. Но вдруг микроволновка вновь заискрилась. Создатель перевёл взгляд с клона на микроволновку, выпучивая глаза. Чашка с грохотом упала из его рук, но Фёдор не обратил внимания, подбегая к микроволновке. – БЛЯДЬ, ДЖОКЕР!

Он нажал на кнопку остановки и открыл дверцу. Там по середине невозмутимо стояла металлическая чашка. А в ней отражался весь гнев на лице создателя.

Фёдор медленно повернулся к тринадцатому. Его лицо перекосилось от злости. Руки дрожали от гнева. Джокер вжался спиной в стул, зажмуриваясь. Его сердце бешено билось в груди.  Дыхание перехватило. Морально готовясь к крику или ударам, он инстинктивно прикрыл лицо руками, отворачивая голову в сторону.

Прошла минута... Две.. Но удара или криков не последовало. Джокер медленно распахнул глаза, смотря на Фёдора. Создатель лишь опустил руки на стол, разжал медленно кулаки, тяжело вздыхая, и одной рукой провёл по лицу, тихо говоря:

– Прости, я... погорячился. Не стоило на тебя срываться, – через мгновение, когда гнев схлынул. На его лице появилась усталая, виноватая улыбка, больше похожая на гримасу. – Это я виноват, что не научил тебя правильно пользоваться микроволновкой.

Джокер даже растерялся, опуская руки и оглядывая создателя. Тот аккуратно повернулся к микроволновке, достал чашку и сказал спокойно:

– Такую посуду нельзя ставить в микроволновку. Также любые столовые приборы, хрустальную посуду тоже. Ещё посуду... – Фёдор повернулся, поставил чашку с молоком, достал с полки блюдце, края которого были позолочены, и указал на них Джокеру. – ... с такой позолотой или серебром нельзя. Запомнил?

Джокер быстро закивал головой. Фёдор улыбнулся, кладя блюдце на место. Джокер внимательно наблюдал, как Федя перелил молоко в другую чашку и поставил в микроволновку. Проделав такие же действия, на удивление та спокойно заработала без каких-либо искр.

Когда прозвучал характерный звук, Фёдор открыл микроволновку и поднёс напиток к губам, делая глоток и расплывался в улыбке.

– Слава Богу микроволновка работает, – он протянул чашку Джокеру, но на лице клона появилась нервная улыбка.

– Вообще я тебе молоко подогревал...

Фёдор поднял одну бровь вверх, затем взглянул вновь на молоко и наконец взгляд скользнул на пластиковую бирюзовую крышку и литровую банку молока на столе, от которой играли блики люстры.

– А собственно... откуда молоко-то?

– Ну... Мы с Вару съездили в ближайший посёлок, а там наткнулись на Галину Петровну...

Чашка в руках Фёдора вдруг дёрнулась и пару капель намочили его футболку, но он даже не обратил на это внимания. Создатель мгновенно замер и медленно повернул голову в его сторону. Брови поднялись вверх:

– Как, как? Галина Петровна?

– Да, – нервно прикусил губу Джокер, машинально избегая зрительного взгляда. – Попросила... молоко тебе передать и сказала,.. что если у тебя нету времени её навещать, то хотя б звони ей... Она переживает...

Фёдор опустил взгляд на молоко, затем поднял голову, тяжело вздыхая и проводя рукой по своим волосам со словами:

– Какой я идиот... – свободной рукой он достал телефон из кармана. Но рука замерла, пальцы сжали корпус гаджета так, что костяшки побелели, и создатель пару минут не сводил с него взгляда.

Спустя короткое время он глубоко вздохнул и включил его, проводя пальцем по сенсорному экрану. Фёдор немного замешкался, смотря в горящий экран и сжимая губы, но потом всё же уверенно ткнул пальцем по экрану, прислоняя телефон к уху. Неспеша создатель обошёл стол и подошёл к окну, смотря куда-то вдаль. В то время как указательным пальцем стучал по чашке.

Джокер, наблюдая за ним всё это время, вспомнил про разбитую Фёдором чашку. Взяв в углу метлу с совком, он подошёл к осколкам и смёл их, подходя к мусорке. Пока клон выкидывал осколки, то услышал голос Фёдора:

– Привет, бабуль... Да, это я. Прости, что не звонил... Молоко... – он повернулся к Джокеру и тепло улыбнулся, так что тринадцатый почувствовал тепло в груди и не сдержался от улыбки в ответ. Фёдор же спокойно повернулся вновь к окну, продолжая разговор. – ...да, друг передал, спасибо...