Дионика

Словарик:

Денник - домик, отдельное стойло для одной лошадки.

Оксер - название двойного барьера.

Корда- длиннющая веревка, на которой лошадь бегает вокруг человека.

Лошадь — животное умное,
и если всадник слаб, она не
откажет себе в удовольствии
это подтвердить.

Оставалась одна неделя до соревнований. Минхо каждый день отчаянно тренировался и выжимал из себя все силы. Сейчас так некстати нарисовался один студент в его жизни со своими просьбами. Ему бы работать над собой, а не заморачиваться из-за посторонних на конюшне. К тому же Джисон сильно уцепился за любезно предложенную помощь и наведывался на работу к Минхо каждый день. Всю неделю. Ему не нужно ходить на пары? Надоедливый студент. Когда-нибудь Минхо припомнит это Чонину.

Понедельник.

Минхо, снова не выспавшись и не расчесавшись, летел к Тэриусу, чтобы насыпать завтрак. На этой неделе конь получал больше витаминов в своём ежедневном рационе. Обычно кормежкой Минхо не занимался, всех лошадей в назначенное время кормит другой работник, но парень за эти три недели решил ни на шаг не отходить от своего коня, так что ухаживал за ним, как за ребёнком. И сейчас время завтрака с порцией витаминов и горкой свежих яблок, которые хозяин только что собрал.

— Доброе утро, — Джисон появился из ниоткуда возле денника, пока Тэриус спокойно жевал свою еду, а Минхо расслабленно сидел в ногах у лошади, на сене, облокотившись спиной о кормушку. Джисон держал фотоаппарат в руках и сиял улыбкой. Крайне редкое явление утром.

— Доброе, — Минхо вытянул ноги. — Я думал ты попозже придёшь. Сейчас, — он посмотрел на часы, — только 9 утра. У тебя нет пар?

— Не волнуйся, у меня на этот счёт все схвачено, — Джисон не собирался признаваться, что он прогульщик. Он поправил кепку на голове и расстегнул джинсовку. — Я буду стоять в сторонке и не потревожу тебя, обещаю.

Минхо очень хотелось верить в эти слова, но вечно следующая за ним тень едва знакомого человека комфорт не создавала. Выбора особо не было, он сам на это согласился и отказывать в помощи бедному студенту ему не хотелось. "Пару дней и мальчишка отстанет", — именно так думал Минхо в понедельник.

— Можешь пофотографировать Тэри как он кушает. Я пока пойду переоденусь, — старший встал на ноги и отряхнулся от сена. Тэриус оторвался от завтрака и развернулся всем корпусом, вставая ближе к Джисону и смотря на удаляющегося хозяина.

— Эй, эй, эй, постой, ты оставишь меня одного с ним? — запаниковал Джисон.

— Он тебя не съест. У него в кормушке своя еда, — послышался удаляющийся голос. Минхо даже не обернулся. Больно нужны ему эти необоснованное страхи. Нянькаться он не нанимался.

Джисон остался с Тэри наедине. Войти к нему в денник он не решился, поэтому лишь продолжал внимательно наблюдать за лошадью снаружи.

— Привет, Тэри, — парень аккуратно протянул руку лошади сквозь прутья денника. Конь прислонился носом, принюхался и сразу же отстранился. Человек ему не знаком.

— Знаю, я не Минхо, но я не плохой. Я хочу с тобой подружиться, — Джисон полез в карман за морковкой, которую предварительно стащил из холодильника в общаге перед выходом. — Ты не против?

Конь снова аккуратно потянулся носом вперёд и принял лакомство из рук. Пока Тэриус хрумкал морковкой, Джисон решился погладить его морду. Конь не отстранился. На сердце у парня сразу же стало тепло. Дружить с животными не так уж и сложно, верно?

Но как передать эту красоту через кадр?

Джисон отстранился и сделал два шага назад, направляя объектив на Тэриуса и делая несколько снимков. Расслабленный конь спокойно жующий морковку. Ничего необычного на кадрах парень пока не увидел.

Где-то недалеко скрипнула дверь и послышались тяжёлые шаги сапог, разлетающиеся на всю конюшню. Узнавая родные звуки, Тэриус задрал голову.

Щёлк. Этот кадр получился гораздо лучше. Конь высматривал хозяина.

— Ну, Тэри, рассказывай, почему не доел свой завтрак? — Минхо прошёл мимо Джисона, обращаясь к своей лошади.

— Извини, я не спросил у тебя разрешения и дал ему морковку, — вклинился в разговор Джисон. Он выпустил фотоаппарат из рук, оставляя тот болтаться на шее, и склонил голову. — Надеюсь, в этом нет ничего страшного?

— Ох, Тэри, разбаловали тебя вкусняшками, — Минхо всё так же обращался к коню, как будто Джисона рядом не было, — как ребёнка малого.

Сегодня Хану ничего не оставалось как молча таскаться следом, пытаясь не нарушать привычный распорядок жизни Минхо.

Вторник.

Джисон решил, что ранних пробуждений с него хватит и приехал на конюшню после обеда. На этот раз Минхо нигде в конюшне не было, зато нашёлся Сынмин, седлающий лошадку.

— О, Джисон, привет, — тренер заметил бесцельно скитающегося парня, — ты чего один?

— Я Минхо ищу, — Джисон подошёл к лошади и почесал ей нос. — Милая лошадка.

— Это моя любимица — Лорелия, — кобыла была в два раза меньше коня Минхо. Вороная хрупкая девочка для строгого тренера.

— Не знал, что ты не только тренируешь, но и сам тренируешься, — Джисон ещё не видел Сынмина верхом.

— А как я по-твоему мог стать тренером, если бы сам не ездил? — и тут Джисон понял какую нелепую фразу сказал до этого. С новыми знакомыми было все ещё неловко, если считать, что с Сынмином он виделся один раз, а с Минхо большую часть времени молчал.

— Да, прости, ляпнул не подумав. Красивая девочка у тебя.

Сынмин горделиво заулыбался.

— Маленькая да удаленькая, да, Лори? — тренер снял с кобылы недоуздок и принялся надевать уздечку. — Давай сюда свой нос, покажем Джисону, какая у меня послушная девочка.

Ни к чему не привязанная лошадь спокойно стояла посреди конюшни. Ни убежала, ни на шаг не отступила, а покорно позволила надеть на себя все эти ремешки на морду и вставить в рот непонятную штуку.

— А ей не больно с этой, — Джисон указал пальцем на железку во рту, — штукой?

— Ты про трензель? О боже, ну, конечно, нет. Если бы Лори было больно, она бы ни за что не позволила мне этого делать. Она та ещё неженка, — Сынмин закончил застегивать ремешки и направился к выходу. Джисон поспешил за ним не унимаясь с вопросами.

— Вы сейчас в манеж?

— Нет, там грунт сухой и сегодня погода хорошая. Мы на плац, — Сынмин спокойно вёл за собой лошадь в руках.

— А я могу посмотреть? — Джисона привлекла возможностью увидеть работу тренера, — Я вам не буду мешать, честно.

— Ну конечно, можешь посмотреть. Да и как ты нам помешаешь? По плацу бегать будешь? — Сынмин удивлялся, почему парень так робко обо всем расспрашивает, — вот Минхо тебя запугал, конечно. Боишься дышать возле нас.

— Вовсе нет.

Сынмин был прав. Минхо вёл себя отстраненно при Джисоне и это навевало лишь мысли о том, что парень мешается и нарушает спокойствие. Но идея, которой загорелся Хан, была куда важнее. Он сделает нужную фотографию. Может самое время сменить направление и попросить о помощи Сынмина?

— Слушай, а ты не был бы против, если бы я тебя пофоткал с Лори? — Джисон теребил лямку, на которой висел фотоаппарат у него на шее.

— Вау, давай! У меня давно фоток с тренировок не было, — с энтузиазмом произнёс тренер.

А что так можно было? Сынмин просто взял и согласился? Удача на стороне Джисона, потому что сейчас он получит прекрасные кадры с красивой Лорелией и опытным тренером.

Джисон так увлёкся съёмкой тренировки, что не заметил как пролетело время. Нежная, точенная, красивая кобыла порхала под Сынмином как пушинка. Через барьеры они не прыгали, зато выполнили парочку красивых элементов похожих на танцы.

Щёлк. Лошадка перескакивает на месте с одной ноги на другую. Тренер аккуратно достаёт до ног хлыстиком, подсказывая ритм. Работа профессионала на лицо.

Щёлк. Лорелия часто раздувает ноздри и складывает шею.

Щёлк. Сынмин живёт своей работой и любит Лори всем сердцем.

Щёлк. Джисон ищет в своём объективе что-то ещё.

Щёлк. Кого-то...

— Джисон, мы закончили. У нас сегодня по расписанию лёгкая тренировка. Я её к соревнованиям не готовлю. У нас только Тэри поедет.

Минхо. Как Джисон мог забыть, что искал его, ведь перед тем как оказаться тут, он звонил старшему и предупреждал о своём приезде. Минхо, наверное, его совсем заждался. Сам же попросил о помощи у старшего и сам же не пришёл. Дурак.

— А ты сегодня будешь Минхо тренировать? Что-то не видно его, — поинтересовался Хан. Вчера у старшего тренировка была сразу после обеда. У них что, занятия каждый день в разное время?

— Нет, сегодня у Тэри отдых. Нельзя лошади каждый день давать прыжковые нагрузки.

— Вот как. Но я звонил Минхо, он сказал что будет тут.

— Конечно, он тут. Странно, что не ночует, — Сынмин перестал ездить по кругу на плацу и выехал шагать верхом по асфальту. Джисон побежал за ним, пытаясь нагнать и не прервать разговор.

— Почему он не разрешает себя фотографировать? Вы вот с Лорелией прекрасно получились. Я скину тебе фотографии, когда домой приеду. Хочу обработать, — Джисон принялся листать кадры на фотоаппарате и не заметил, как стал отставать.

Сынмин остановил лошадь.

— Джисон, — парень снова их нагнал, — Минхо сейчас переживает не очень приятную для него стадию. Так бывает, это нормально. Он сильно привязался к Тэриусу и боится ему навредить.

— Но как он может ему навредить? — перебил Джисон, — он же любит его.

— В этом-то и дело. Этот конь молодой и импульсивный, — и чуть тише Сынмин добавил куда-то себе под нос, — прям как хозяин у него.

— Но Минхо же много лет в спорте. В чём проблема?

— Проблема в том, что раньше у него не было своей лошади. Все, на ком он занимался и выступал, были как учителя для него, понимаешь? — Джисон неуверенно кивнул, не совсем поняв то, что говорит Сынмин, — ты же не можешь придти на конюшню и сразу научиться ездить. Хорошим всадником можно стать только с годами и тренируясь на разных лошадях, — голос у Сынмина стал на ноту печальнее, — Минхо всех их любил, но Тэри у него такой первый. Конь на всю жизнь, а не учитель на какой-то период.

Джисон понимал, что старший относился к лошадям по-особенному, но не задумывался, как много места было занято в его сердце. Полностью и стопроцентно.

— И чего же он боится? — Джисон пытался правильно понять то, что происходит с Минхо.

— Он почему-то навыдумывал, что не справится с воспитанием Тэриуса, и замкнулся в себе, — как же Сынмин хотел помочь другу и вернуть былую уверенность.

— Это..., — Джисон пытался подобрать слова.

Похоже на перегорание.

— Это так грустно слышать, — парень тяжело вздохнул.

— Я думаю, первые соревнования с этим конём всё изменят, — с надеждой произнёс Сынмин. — И ты сейчас тут очень кстати. Отвлекаешь его от мыслей всяких.

Сынмин доверял едва знакомому человеку по неизвестной причине. Может он тоже был в отчаянии? В любом случае Хан располагал к себе и по словам Чонина был искренним человеком.

Джисон передумал менять свою стратегию. Раз он взялся за Минхо и Тэриуса, значит он обязан сделать фотографии, о которых мечтал именно с ними. Возможно, так он поможет не только себе с курсовой.

— Ну, в таком случае буду надоедать им с Тэриусом дальше. Хочу собрать много фотографий, чтобы было из чего выбрать. В таком деле лучше переборщить, — Джисон оживился и озарил Сынмина своей улыбкой. — Где мне найти Минхо?

— Я думаю, он выпустил коня в дальние левады. Пройди по дороге вон туда, — Сынмин указал рукой, — за зданием с бассейном увидишь.

Джисон поблагодарил тренера за помощь и сразу же сорвался на бег, направляясь в нужное место. За зданием с бассейном перед ним показалась левада, которая представляла из себя небольшое поле, огороженное забором.

Приближался вечер и солнце уже не светило так ярко, но коричневая шерсть коня красиво переливалась под ослабшими лучами. Тэриус игриво прыгал вокруг своего человека.

Джисон не знал, что лошади умеют играть. Прям как большие щенки.

Минхо, заливаясь смехом, убегал от коня, а тот нагонял его и игриво толкал в спину, заставляя упасть в зелёную траву. Парень поддался и упал сам. Тэриус завалился следом на спину и Минхо сел ему на живот попутно то ли щекоча, то ли почесывая. В ушах громкий смех полный счастья, разбавляемый фырканьем огромного коня. Джисон никогда и подумать не мог, что с лошадью можно так обращаться. Не бояться быть придавленным и беззаботно валяться в траве. Он невольно потянулся руками к камере и вернулся за угол здания, прячась из виду.

Щёлк. Щёлк. Конь вскочил на ноги и начал удирать от парня. Пугающий топот копыт. Не для Минхо. Для Джисона.

Щёлк. Минхо встал и побежал следом за Тэриусом. Конь начал бегать вокруг парня, пытаясь увильнуть.

Щёлк. Смех. Щёлк. Улыбка.

Щёлк. Теперь поддался Тэри и разрешил себя словить. Минхо с разбегу накинулся на шею лошади, заключая в объятия, и повис на ней.

Щёлк. Это именно то, что Джисон искал.

Щёлк. Он нашёл.

Хан покинул свое прикрытие и двинулся в сторону левады.

— Эй, Минхо, привет, прости что так долго, — крикнул он и помахал рукой. Игра прервалась в этот же момент. Старший вмиг натянул на себя отрешенную маску. Жаль, что увидеть искренние чувства получилось только подглядывая.

Теперь Джисон знает что делать.

Среда.

Сегодня утром Джисон вновь решил пропустить пары и поехать рано на конюшню. Вчера он с Минхо провел мало времени и успел (как думал старший) сфотографировать Тэриуса только, когда тот спокойно пасся в леваде.

Феликс глазам своим не верил, что его любимый бурундук сам встаёт по утрам без его любезной прыгучей помощи. Если настоящее вдохновение Джисона выглядит так, то Феликс самостоятельно купит тому комнатную лошадь, раз эти животные вызывали у Хана положительные эмоции и такой творческий подъем. Теперь по ночам он не смотрел сериалы, а делал какие-то непонятные наброски и часами сидел за ноутбуком, редактируя и разглядывая фотографии.

Сегодня посреди недели вместе с Джисоном увязался и Чонин. Если бы не плотное расписание пар, на которое Хан забил и прогуливал со спокойной душой, то младший брат наведывался бы на конюшню с Джисоном каждый день. Ему было очень любопытно, как Минхо готовится к соревнованиям и как совмещает это с назойливым Джисоном. Кому как не Чонину, живущему за стенкой, знать о том, какой Хан бывает стихийный и надоедливый. Чего только его порывы готовить еду стоят. В тайне Чонин очень любил эту стряпню. Она же от чистого сердца, хоть и горелая.

— Он тебя не обижает? — поинтересовался Чонин, трясясь в автобусе рядом с другом.

— Конечно, нет, — Джисон вынужденно улыбнулся. Минхо обижал его лишь своей отстраненностью, но в этом нет ничьей вины. А Джисону нужно просто научиться мириться с чужим характером. Не все люди такие солнышки, как Чонин, с которым легко с первого дня знакомства.

— Это хорошо. Я рад, что вы поладили. Это важно для меня, — младший обнял Джисона за руку и положил голову тому на плечо.

Джисон не был против общения с Минхо, но тёплой дружбы в перспективе он не видел. Старший — замкнутый человек со своими проблемами в голове и подпускать кого попало (именно так называл себя Джисон) к себе он не собирался. Сейчас у них сотрудничество во благо искусству и хорошей оценке за курсовую.

Для Джисона Минхо чистое искусство. Его глаза навсегда отпечатались в памяти. С какой любовью он смотрит на Тэри. Как аккуратно с ним работает, заботится. Как строг к себе за любую оплошность. Как невероятно выглядит в паре со своим сильным конем.

Джисон не был влюблен в человека, но он был влюблен в картинку, которую тот создавал. Глаза Минхо передающие все эмоции вперемешку с ответными чувствами его коня — то, что нужно художнику.

— О чем задумался? — Чонин выдернул Джисона из своих мыслей. Тот резко вернулся в реальность, пытаясь ответить что-нибудь внятное.

— О том, что вечером попробую приготовить печенье по новому рецепту, — Джисон слегла ударил по кепке младшего. — Спи, ещё полчаса ехать.

На новость о печеньях Чонин театрально вздохнул и снова прижался головой к чужому плечу. Джисон до конца дороги крутил в руках фотоаппарат, немного нервничая из-за задуманного.

Оказавшись на месте, парни нашли Минхо в конюшне. Он неспеша готовил Тэриуса к тренировке, наматывая тому специальные бинты на ноги.

— Минхооо, — завопил Чонин и прыгнул брату на спину, цепляясь как коала, — я сегодня буду тебе надоедать вместе с Джи!

Общество младшего брата всегда в радость, но слово "надоедать" Чонин подобрал как нельзя кстати.

— Хорошо, надоедайте сколько влезет, — Минхо улыбался, что Джисон видел крайне редко, и пока ни одна искренняя улыбка не была посвящена ему. Хан сильнее натянул кепку на лицо и невольно приобнял себя руками, создавая себе хоть какой-то уют.

— Как дела с Дионикой? — шепнул младший на ухо брату, но стоящий в стороне Джисон хорошо его расслышал.

— Ты опять за своё, мелочь? — так же шепотом ответил старший.

— Ты обещал мне, — немного повысил голос Чонин. Джисон чувствовал себя лишним и, чтобы не мешать, решил выйти из конюшни на улицу.

"Я всё ещё в поисках." — последнее, что услышал парень, покидая здание.

Интересно, кто такая Дионика и зачем её искал Минхо? Очень любопытно, но, в любом случае, не его дело. Придётся проглотить и забыть эту информацию. К тому же Джисон так удачно незаметно удалился и оказался один.

Самое время найти укрытие.

Джисон зашёл в манеж и начал озираться по сторонам. Спрятаться за стенкой — слишком близко. Залезть за трибуны — далеко и неудобно. За дверью — тупо. Куда ему деться? Время поджимает.

Парень взглядом зацепился за судейскую будку, которая находилась в самом выгодном положении для хорошего обзора. Намного ближе трибун и к тому же там имелись стенки, за которыми в случае чего можно скрыться. Идеально.

Удобно устроившись на коленках и предварительно протерев стекло перед носом, Хан принялся ждать. Из манежа была едва видна его макушка. Он надеялся остаться незамеченным.

На поле появился тренер, а затем верхом на Тэриусе выехал Минхо. Джисон прилип с объективом к стеклу.

Пока Сынмин готовил поле для прыжков, Минхо спокойно разминался. Тэриус послушно выполнял различные повороты, переходы из шага в рысь и обратно, делал остановки, ровные диагонали и прочее, что требовал всадник. Настроение у обоих спокойное. Работа плавная и лёгкая.

Щёлк. Минхо ездил вокруг барьеров змейкой, красиво сгибая шею лошади. Тэриус был похож на мягко плывущую лодочку.

Щёлк. Минхо похлопал коня по шее, поблагодарил за работу на разминке и наклонился, протянув кубик сахара.

Щёлк. Конь бодро шагал вдоль стенки манежа. Солнечные блики, пробирающиеся сквозь окна, растекались по вспотевшей и потемневшей шерсти Тэриуса. Лоб у Минхо тоже мокрый и волосы вновь прилипали к коже, но всадник не обращал на это никакого внимания, продолжая сосредоточенно нашептывать своему коню что-то сверху. Они разговаривали.

Джисон снова залип, забыв про камеру, и бесстыдно пялился на идеальное сочетание двух душ. Оба казались парню чем-то недостижимым и неподдающимся описанию. Тайна закрытая на тяжёлый замок. Загадка, остающаяся без ответа. Но что Джисон успел заметить со стороны: они как зеркало друг для друга. Если Минхо счастлив, то и Тэриус чувствует то же самое. Если Минхо отрешенный и закрытый, то и Тэриус не выдаст ни одной эмоции. Или может конь грустил, когда его хозяин уходил в себя?

В любом случае сейчас было не так. Минхо был в хорошем настроении, но сосредоточен, внимателен и чуток. Конь выглядел абсолютно таким же, с блеском в глазах и полный энергии. Джисон вообще не разбирался в том, насколько хорошо проходит тренировка и справляется ли со всем Минхо, но он хорошо видел настроение. Глаза.

Щёлк. Надежда с примесью страха. Но первая значительно превалировала, заставляя и всех вокруг верить. Верить в Минхо и Тэриуса. Верить, что душа способна оживать, через что бы она не проходила.

Щёлк. Самая волнующая часть тренировки. Прыжки.

Щёлк. Тренер строго командует и лошадь несётся на барьер. Толчок, полет, приземление. Секунда, запечатлённая на камеру и значащая больше чем дни, недели и месяца.

Щёлк. Конь и всадник как будто скрыты колбой и никого вокруг не замечают, сосредотачиваясь на цели. Оба горят тренировкой.

Щёлк. Тренер соорудил барьеры повыше.

Щёлк. Тэриус и Минхо сегодня настоящая команда, один организм, способный на неземные свершения. Они готовы до неба долететь. Один оксер в их головах — крохотное препятствие.

Щёлк. Сынмин хлопает в ладоши, говоря Минхо о том, как тот прекрасно поработал. Тренер гордится.

Щёлк. Минхо смущённо улыбается, сдерживая настоящие эмоции. Джисону хочется выбежать из своего укрытия и закричать на весь манеж, чтобы Минхо больше не боялся и не скрывал свое "я", которое вероятнее всего видел только Тэриус.

"Прекрати мучать себя мыслями, Минхо! Разве ты не видишь, как же ты прекрасен настоящий? Разве ты не чувствуешь, что Тэри такой же, как и ты? Ты должен стараться для своего коня, для своего друга." — но все что мог сейчас сделать Джисон - это крепче сжать камеру в руках и продолжить фотографировать.

В кармане настойчиво вибрировал телефон, но парень не обращал никакого внимания. Джисон знает, что Чонин, сидящий сейчас на трибуне, неоднократно набирал его номер. Всё потом. Возможно сегодняшние кадры изменят всё творчество Джисона. Таких картин он никогда не рисовал. Более того, таких картин он никогда не видел.

Тренировка окончена, и Минхо направился отшагивать коня на улицу. Сынмин и Чонин, по пути в очередной раз набирающий номер Джисона, последовали за ним.

Парень облегчённо выдохнул и полностью осел на пол. Он и не заметил, как затекли у него ноги, которые теперь сильно покалывали. Джисон простоял на коленях целый час, ни на секунду не оторвавшись от стекла, за которым весь манеж был как на ладони.

— Фух, пронесло, — Джисон медленно опустился на спину, ложась на пол, и полностью расслабился. Руки чесались рассмотреть все фотографии прямо сейчас, поэтому парень поднял над собой фотоаппарат и принялся листать.

Голова гудела от эмоций. За эти три дня Джисон сделал намного больше кадров, чем вообще рассчитывал. Те снимки, которые были сделаны без ведома Минхо, отличались своей энергией и жизнью, но Джисон почему-то не хотел останавливаться. Ему понравилось играть в шпиона и ловить искренность в необычных отношениях лошади и человека. Сейчас он чувствовал себя особенным, открывший какую-то большую тайну, о которой никто на Земле не знал.

Четверг.

— Джисон, стой! — Чонин одернул того за руку прямо в пороге. — Возьми хотя бы таблетки от головы. Сегодня дождь обещали. Тебе может снова станет плохо, как и вчера!

Вчера пришлось соврать, что целый час Джисон отдыхал где-то под деревом на свежем воздухе, потому что внезапно разболелась голова, а телефон стоял на беззвучном. Ну а что? Моментально генерировать гениальные идеи парень не умел и для этого ему, вероятно, нужно проспать ночь на улице на лавочке. Ну по крайней мере так у него однажды получилось.

— Не волнуйся ты. Я выспался и прекрасно себя чувствую.

Где-то за стенкой подавился завтраком один Феликс, а Джисон на всех порах уже мчался на конюшню.

Сегодня у Тэри снова выходной, и значит тренировку пофотографировать не получится.

Серое затянутое небо предвещало начало грозы и парень надеялся, что Минхо сейчас находится где-нибудь в тёплой и уютной конюшне. На улице сидеть совершенно не хотелось.

К сожалению, Минхо он обнаружил на плацу, прямо посреди гуляющего ветра. Старший гонял Тэриуса на корде.

— Тэри, рысь, — скомандовал голосом Минхо. Конь моментально выполнил указание.

— Галоп, — конь ускорился и побежал ровным галопом по кругу.

— Рысь, — и снова команда выполнена.

— Шагай, Тэри, — конь расслабился и зашагал.

И снова из укрытия: щёлк, щёлк, щёлк. И для закрепления Джисон снял всё на видео. Он знает, что, сидя на лошади, всадник как-то ей управляет. Ногами руками, возможно корпусом, но чтобы лошадь понимала по голосу, было слишком поразительным.

Значит, Тэри понимает человеческую речь? Или слышит интонацию в голосе? Или всему причина именно голос Минхо? Джисон проводит тут всего лишь четвёртый день и ему этого катастрофически мало. Он хочет раскрыть все тайны.

— Привет, Минхо, — Джисон вышел из укрытия, — а можно мне подержать корду?

— Ха, — усмехнулся старший, — ещё недавно ты не хотел один возле денника оставаться, а тут хочешь попытаться гонять лошадь? Ну держи, — Минхо недоверчиво протянул корду Джисону и тот крепко схватился за неё обеими руками.

Минхо понял насколько всё плохо и вздохнул.

— Расслабься. Тэриус всего лишь шагает и делает это ровно по кругу. Видишь, — парень слегка пошевелил верёвку, — она даже не натянута. Достаточно держать в одной руке, — Минхо расцепил крепко сжатую ладонь Джисона своими тёплыми руками, резко прикасаясь к холодной коже, и медленно отвёл от корды.

— Возьми и сделай небольшую петельку, — Минхо выпустил левую руку Джисона из своих и обошёл парня со спины, вставая справа.

— Вот так, — он снова взял парня за руку, объясняя, как держать верёвку.

Джисон слушал, но кажется не слышал, пытаясь понять, почему мимолетное прикосновение вызвало пожар внутри. Ветер на улице в миг стал горячим, а песок под ногами так напоминал жаркую пустыню, что парень невольно начал переминаться с ноги на ногу.

— Расслабь руку, — Минхо хлестнул по чужому запястью, — и следи, чтобы корда не сильно провисала, а то Тэри может на неё наступить и испугаться.

Минхо отпустил чужую руку и отстранился, делая шаг назад. Как будто стена исчезла, и Джисон вновь чувствовал холодный ветер всем телом.

— Да, хорошо, я понял, — запинался Джисон из-за страха перед чем-то неизвестным. Конечно(нет), парень имеет ввиду новый опыт общения с лошадью. Он сам сейчас держит большого коня на длинной верёвке. Причина была исключительно в этом. Верно? Руки всё ещё горели, когда на них большими каплями начал опускаться дождь. Даже холодные капли не остудили горячую кожу.

Пятница.

Ливень шёл всю ночь и утром мелкая морось напоминала о ночной грозе.

Джисон натянул капюшон от толстовки сильнее и продолжил идти к своему университету. Прогулять сегодняшние пары нельзя, парень и так дал себе слишком много вольности. Последний учебный день на неделе он отсидит полностью.

Пытаясь не наступить своими кедами в лужи, которые были на каждом шагу, Джисон много думал и анализировал. Как за четыре дня идея смогла перерости в какого-то рода одержимость? Почему Хана так тянет на конюшню? Почему он чувствует будто решает интересную задачу, после решения которой он станет намного счастливее, учитывая, что решать задачи Джисон никогда не любил? Почему, увидев однажды Минхо через объектив, парень не может остановиться? Почему холод и отрешенность старшего его не отталкивают? Почему вообще всё это беспокоит? Почему, почему, почему?

Так и прошёл учебный день, а вечером Джисон снова поехал на конюшню, никого заранее не предупредив. Если искать ответы на вопросы, то только там.

На улице снова лил дождь, и никому не известно, сколько у природы осталось сил, чтобы топить всё живое. Нацепив капюшон, который уже давно промок и пропускал влагу, Джисон обошёл территорию, но Минхо не нашёл. Сколько ещё уголков конюшни парень не исследовал?

Пробегая мимо солярия, Джисон заметил там спокойно лежащего на стульях Сынмина. Он ждал, когда подсохнет Лорелия.

— Привет.

— О, привет, Джисон, — парень обернулся на голос и принял сидячее положение.

— Минхо уже дома, да? — Джисон неловко опустил голову, скрывая лицо за капюшоном.

— Ни как дела Сынмин, ни как себя чувствуешь, — насупился шутливо тренер, — вот молодёжь! В поле сейчас Минхо, снова в грозу выперся, так что, если хочешь шоу, подожди со мной, я ему задам, — Сынмин помахал хлыстом перед носом, — я уже на низком старте.

Джисон понимал, что всё, что говорит Сынмин шутка, поэтому слегка рассмеялся.

— Не надо. У него скоро соревнования. Пощади своего ученика, — подыграл парень.

— Именно поэтому я с таким маленьким хлыстиком, Джисон. Я всё продумал.

— А как давно он ушёл? — Хан снова сделался серьёзным.

— Да давно уже, скоро вернуться должен, — выдал тренер.

— А как далеко это поле? Я не смогу его там найти?

— Оно за территорией КСК. Не надо его искать, сам припрётся.

Но Джисон проигнорировал последнюю фразу и направился к выходу.

— Эй, подожди, там же ливень, стой! — крикнул куда-то в спину поспешно удаляющемуся парню Сынмин и, поняв, что его слова проигнорированы, тихо добавил, — вот баран упертый.

А Джисон снова вышел под дождь и рванул к входным воротам. Сегодня усидеть на месте он не мог.

За территорией конюшни он никого не увидел и, не найдя лучшего для себя решения, побрел вдоль дороги в неизвестном направлении. Пройдя вдоль всей конюшни за периметром, перед глазами показалось огромное поле, конца которого не было видно из-за стены проливного дождя. Или оно действительно было бескрайним? Где-то в далеке виднелась быстро движущаяся точка и Джисон, наступая в самую густую грязь своими кедами, пошёл навстречу.

По мере приближения он разглядел и лошадь, и всадника и ускорился настолько, насколько это было возможно, вгрузая обувью в рыхлую мокрую землю. Его цель двигалась навстречу.

Оказавшись лицом перед мордой коня, Джисон остановился и стянул мокрый капюшон, стряхивая капли воды с вымокшей чёлки. Минхо вопросительно уставился на него.

— Привет, — громко произнёс Джисон, пытаясь перекричать шум дождя.

— Какого черта ты тут забыл? — проигнорировал приветствие Минхо, и Джисон быстро потерял былую уверенность, с которой так отчаянно искал старшего.

— Тебя нигде не было, — парень не знал какой правильный ответ на заданный вопрос и существует ли вообще правильный, — Я волновался.

— Волновался? — с нескрываемым ехидством усмехнулся Минхо. — Что фотографии сегодня не сделаешь? Или что погода не позволит фотоаппарат достать? А предупредить, что приедешь ты не мог меня заранее? — старший сорвался.

Джисону стало ужасно неприятно. Да, он понимал, что наведываться и надоедать каждый день - наглость с его стороны, но зачем Минхо всё это позволял? Разве нельзя было сказать об этом при первой же встрече?

"Я занят. Не хочу. Ты мне не нравишься. Ты вообще бесишь. И да, ты странный. Скажу Чонину, чтобы больше своих друзей не приводил", — что так сложно было сказать это в первый же день? К черту тактичность. Хотелось правды.

И только Джисон хотел ответить грубостью на грубость и закончить этот бессмысленный разговор, как он осмелился заглянуть в глаза Минхо.

Тот плакал.

Дождь смывал все слёзы, но припухшие глаза и раскрасневшийся нос выдавали всю правду. Он плакал и уже давно.

Джисон резко передумал грубить и вся злость мгновенно улетучилась, сменяясь пустотой в голове с гуляющим, выдувающим всё насквозь ветром. Он вспомнил слова Сынмина о состоянии Минхо.

— Прости, — все что смог выдавить из себя Джисон.

Минхо промолчал, боясь снова наговорить лишнего. То, что он выдал только что, окутало его сознание стыдом за свою грубость и не сдержанность. Он совсем не то имел ввиду. Просто Минхо не понимал, почему этот мальчик продолжает лезть в его мир. Зачем так много расспрашивает, зачем бегает по пятам целыми днями, зачем так искренне восхищается чем-то новым? Изначально он пришёл лишь за парой кадров, а теперь стоит перед ним в ливень, промокший насквозь. Зачем нужно было выходить в такую погоду? Даже Сынмин здесь никогда не появлялся.

— Пожалуйста, вернись в конюшню. Ты можешь заболеть. Да и Тэри тоже, — Джисон почесал коню мокрый нос, — Сынмин волнуется. Ещё раз извини, я, наверное, лучше пойду, — парень развернулся и пошёл в обратном направлении, а Минхо и с места не сдвинулся.

Все здравые мысли он сегодня уже выплакал и кроме звенящего дождя ничего вокруг не слышал. Он разберётся с тем, что только что случилось, позже. Когда будет в состоянии. А сейчас хотелось выкинуть голову куда-нибудь в мокрую траву и забыть забрать, как свои новые сапоги когда-то.

Выехав с Тэриусом на дорогу, Минхо Джисона уже не видел. Тот быстро убежал. Стало ещё паршивее.

В конюшне Сынмин как обычно накинулся на Минхо, но видя его состояние резко остановился.

— Что-то случилось? Ты не хочешь сейчас поговорить?

— Спасибо, но я хочу побыть один.

И только после этой фразы Сынмин понял, что Джисон сегодня в конюшню уже не вернётся.

Суббота.

— Ну белка, просыпайся, — скулил над ухом Феликс. — Я за неделю сноровку потерял? Почему я не могу тебя поднять?

В ответ парень лишь сильнее натянул одеяло на голову и плотнее прижал ноги к груди, закрываясь от мира. Джисон уже полдня валялся в кровати и не желал покидать её совсем. Сегодня выходной и единственный день, когда парень мог позволить себе не волноваться об учёбе. Почему он снова не убежал на конюшню, как делал каждый день, если было столько свободного времени?

— Бу-рун-дук, ну вставааай, — Феликс продолжал трясти Хана. — Если ты думаешь, что я обижаюсь за то, что ты вчера припёрся ночью в грязнююющих, — он выделил это слово,— кедах и ничего не объяснил, то я уже не обижаюсь.

Джисон не мог толком объяснить, почему чувствовал себя сейчас подавленным. Дождь за окном, неделя ранних подъемов, а может просто эмоциональное истощение, потому что, на самом деле, в голове у парня было столько эмоций, что для него ожидаемо было рано или поздно почувствовать усталость. Ему просто нужно отдохнуть, и Джисон всеми силами посылал об этом импульсы Феликсу. Ну же! Прочитай мысли.

— Всё! — грозно объявил непонятно о чём друг. — Достал! Объявляю общее собрание.

Феликс поспешно удалился и в коридоре послышалось громкое:

— Нини, Джинни, срочно идите сюда!

Через минуту над Джисоном нависало уже три фигуры, которые нагло и варварски стащили одеяло.

— Да пиздец, дайте поспать, — Джисон щурил глаза и всё больше скручивался калачиком на кровати.

— Ты время видел? Три часа дня, а ты так и не проснулся! — жаловался Хёнджин. — Ты всю неделю скакал как энерджайзер, а сегодня всё? Батарейка села?

— Да, я заряжаюсь. Отдайте одеяло.

— Нет, ты сейчас же встанешь и позавтракаешь, — строго озвучил Хёнджин. — Я на кого там блинов столько напёк?

— Уже получается пообедает, — исправил Феликс.

— Или поужинает, если мы его не поднимем, — подхватил Чонин и присел на кровать рядом с Джисоном, кладя тому руку на плечо. — Джи, я думал мы сегодня на конюшню поедем и я уже полдня жду, когда ты проснёшься, — младший гладил парня по плечу.

— Там дождина уже третий день, — резко отрубил Джисон.

— И что? Вчера же тебя это не остановило.

— Откуда ты знаешь? — Хан наконец-то оживился и повернулся лицом.

— У нас тут и близко такой грязищи не найдёшь. В лужах так уделать кеды ты не мог. По-моему, всё очевидно.

Феликсу снова поплохело от упоминания грязных кед, а Джисон не видел смысла скрывать правды, но и озвучивать то, что случилось, он не собирался.

— Да, я как раз ненадолго заехал и быстро уехал из-за дождя. Слишком плохая погода, чтобы в гости ездить, — парень всеми силами заставил себя улыбнуться, пытаясь убедить друзей, что всё хорошо и на него так влияет только пасмурное небо и ничего больше. — Ладно, я встаю. Пойдем кушать.

Все друзья переместились на кухню и уселись за стол. Чонин смирился с тем, что сегодня, в такой долгожданный выходной, из общаги они никуда не выйдут, но от Джисона отставать не собирался.

— Завтра вставай пораньше. Нам нужно успеть на соревнования, — как бы само собой разумеющееся сказал Чонин. — Это слишком важный день для Минхо, мы не можем опоздать.

Джисон начал жевать блинчик медленней, чтобы оттянуть как можно дольше свой ответ. Слова, что вчера услышал, всё ещё крутились в голове, как надоедливая запись, которую не получалось выключить.

— Вы, кстати, тоже, — обратился Чонин к Хёнджину и Феликсу. Те перестали жевать. — Минхо нужна поддержка и мы поедем все вместе! — скомандовал младший. У них в компании был теперь не только тормоз в лице Джисона, но и настоящий командир.

— Конечно, Чонин, мы поедем. Нужно же поболеть за твоего крутого братишку. К тому же Джисон пропадал там всю неделю. Мы обязаны увидеть! — оживился Феликс.

Хёнджин же наоборот напрягся.

— Эм, а можно вы мне потом на видео покажете? Можно я не поеду?

— Но, почему, Джинни? — Чонин от неожиданности чуть из-за стола не выпрыгнул.

— Я с тренером не хочу пересекаться, — Хенджин начал пальцами перебирать край столешницы, чтобы как-то скрыть неловкость. — До сих пор чувствую себя виноватым.

— Это была всего лишь случайность и Сынмин давно не злится, — пытался успокоить Чонин.

— Да, но он всё равно как-то злостно смотрел на меня. Такое неуклюжее знакомство вышло, и я все никак из головы выкинуть не могу.

Чонин резко встал из-за стола, так, что стул проехался по полу.

— Вы, все, — младший повысил голос и упёрся ладонями в стол, — едете и это не обсуждается! У одного дождик за окном, у второго взгляды злобные. Да вы обалдели? Феликс, в этом доме я могу положиться только на тебя, — тот улыбнулся в ответ, — вы не представляете, как важны эти соревнования!

Джисон так и не произнёс ни слова, слушая пламенные речи Чонина. Хан понимал важность завтрашнего дня, но почему-то думал только о себе. Так нельзя, и Минхо действительно заслуживает поддержки, учитывая его эмоциональное состояние, о котором таким наглым образом Джисон разузнал. Нужно быть последним эгоистом, чтобы плюнуть на всё, что Хан знает, и никуда не поехать.

Хан Джисон не такой. Хан Джисон поедет завтра поддержать Минхо.

Воскресенье.

Всю ночь Минхо беспокойно спал, если это вообще можно назвать сном. Нервы на пределе. Вчера была последняя тренировка перед соревнованиями и прошла она не гладко. В чём же причина? Минхо догадывался.

Своим загнанным состоянием он вредит не только себе, но и окружающим. Перед глазами всё ещё стоит полное отчаяния лицо Джисона. Он был напуган, разочарован.

А что говорить о Тэриусе? Конь буквально чувствует каждую эмоцию его хозяина. Он тоже пытался помочь Минхо, но проблемы у его человека в голове росли в геометрической прогрессии и не позволяли правильно оценивать мир. Тут даже лошадь оказалась мала.

Жеребьёвка была проведена рано утром и Минхо вытянул седьмой номер. Если от порядкового номера выступления зависит удача, то парню очень повезло. Счастливое число. Всё будет хорошо, верно?

Парень смотрел на номерок и сжимал его в руках, когда звонил брату и интересовался, как скоро он приедет.

— Мы едем, Минхо. Со мной все ребята, поэтому не переживай. Сегодня такая жопа с автобусами. Ходят через раз и самого первого почему-то не было, — успокаивал в трубке Чонин и где-то отдалённо послышался голос Хёнджина, который сказал, что всё из-за дождя. — Мы взяли такси, так что должны успеть.

— Извините, не могли бы вы ехать побыстрее, — Минхо узнал голос Джисона на фоне. Он тоже с ними? Он, несмотря на грубость старшего, всё равно решил приехать? После своих необоснованных высказываний Минхо просто не заслужил поддержки от этого светлого мальчика. Всё ещё было стыдно и он обязательно извинится перед Джисоном после.

Тем временем Сынмин во всю суетился, в десятый раз заставляя Минхо повторять ему маршрут и объясняя, где лучше делать повороты. Парень пытался впитать всю информацию, но в таких стрессовых условиях, всё моментально вылетало из головы и Сынмин сам почувствовал панику, когда в очередной раз спрашивая у Минхо маршрут, тот ошибся на третьем же барьере.

Вдох. Выдох. Тренер спокоен и спросит ещё десять раз. Минхо всё запомнит.

Стартовый колокольчик звенел уже второй раз, означая то, что едет второй всадник. До выступления оставалось всего ничего. Минхо старательно разминался и пытался расслабиться.

— Хорошо, Тэри, не спеши, — парень привстал в стременах и проехал по кругу галопом. — Молодец! — конь получил одобрительный хлопок по шее.

— Минхо, не гоняй его сильно. Там всего три участника осталось и твоя очередь, — предупредил Сынмин. Холод мурашками пробежался по спине, а руки мгновенно вспотели, но перчатки спасали от скольжения повода. Было страшно как никогда раньше.

"Успокойся. Ты взрослый парень. Нельзя так переживать из-за обычных соревнований" — сам себе в голове проговаривал Минхо, но сердце продолжало колотиться так сильно, что пульсация ощущалась в ушах, заглушая посторонние звуки.

Тэриус был тоже напряжен. Мышцы потряхивало от активной разминки и суетливая обстановка вокруг спокойствию лошади не способствовала. Минхо должен успокоиться и поддержать Тэри, потому что поддержка последнему была нужнее. Он слишком пуглив, вспыльчив и эмоционален и никто не сможет объяснить, что происходит вокруг. Всё, что Тэриус сейчас может получить — успокаивающие поглаживания напряжённой руки.

— Время, Минхо. Пошли, — Сынмин попытался приободрить парня своей улыбкой. — Всё будет хорошо. Ты справишься. Вы с Тэри самые замечательные, помни об этом.

— Спасибо, — Минхо нервно сглотнул и двинулся к старту.

Трибуны забиты людьми и все голоса сливаются в одну раздражающую пульсацию звуков. Родного лица брата, его поддержки и опоры, нигде не было видно. Неужели не успел? Или в этой огромной толпе просто невозможно разглядеть?

— На старт приглашается Ли Минхо на лошади по кличке Тэриус.

Звон колокольчика и такой же громкий стук сердца. Пути назад нет. Его выступление начинается.

***

— Вы не понимаете! Нам очень нужно приехать вовремя! Умоляю прибавьте скорость, — чуть ли не плача, просил водителя такси Чонин.

— Я не могу, извините, — дворники на лобовом стекле в очередной раз протерли капли дождя, делая вид перед глазами чётким, — вы же не хотите попасть в аварию? Я вот не хочу, поэтому прибавить ещё не могу. Посмотрите, какая дорога ужасная сегодня.

— Она и вчера была ужасной и позавчера, — кричал Чонин, — но почему-то автобусы не отменяли!

До настоящей истерики младшего оставалось пару мгновений и Джисон постарался хоть как-нибудь приободрить его.

— Посмотри на время, — Джисон разблокировал свой телефон и развернул экран к Чонину. — Соревнования только-только начались, а ехать осталось совсем немножко. Пожалуйста, не нервничай так, — парень заключил младшего в крепкие объятия.

Хёнджин развернулся с переднего сидения и протянул руку, сжимая ладошку Чонина.

— Всё будет хорошо, мы успеем.

Чонин не выдержал и всхлипнул, давая волю эмоциям.

— Сынмин полчаса назад сказал, что они уже на разминку выехали. Я опоздал.

— Но Сынмин же не сказал, что они уже на старт поехали. Может всё ещё разминаются?— Феликс присоединился к объятиям .

— Нет, вы не понимаете, — Чонин уже во всю рыдал, — я должен был успеть на разминку и напомнить ему о Дионике! Я должен был сказать ему это лично, — он снова всхлипнул, — это бы точно помогло ему собраться.

Джисон уже слышал это имя и вообще не понимал, о чём сейчас идёт речь, но расспросить не успел, потому что в этот момент машина подъехала прямо к воротам КСК и Чонин, наступая всем в салоне на ноги, вывалился наружу.

Выскочив за Чонином следом, Джисон услышал чёткий голос диктора.

—... Ли Минхо на лошади по кличке Тэриус.

Дзынь.

Они успели? Они приехали прямо к выступлению Минхо?

Все парни рванули к забору, огораживающему плац от трибун. Бежать занимать места смысла уже не было. Главное, они тут. Они не пропустили.

Минхо, который пронёсся мимо, их не заметил. Парень был сосредоточен на первом барьере, на который Тэриус уже набирал скорость. Джисон даже в себя прийти не успел, как увидел первый прыжок. Он быстро схватился за фотоаппарат, ожидая второй. Сейчас Минхо слишком сосредоточен на маршруте и ни за что не заметит, как его фотографируют.

Поворот на второй барьер. Всадник проезжает ровно в том месте, на которое указывал Сынмин. Тот сейчас сидит на трибунах и нервничает не меньше Минхо, но хорошее прохождение поворота заставляет уже начинать радоваться.

Щёлк. Тэриус снова громко отбивает копытами по песку, стремительно несясь на второй барьер. Минхо резко отрывается от седла, принимая нужное положение при полете. Рука отдаёт повод, но все так же напряжена. Конь это чувствует.

Два барьера. Чисто. Сынмин хлопает в ладоши, а Джисон не может оторвать взгляда и снова вернуться к объективу.

Прямая на третий барьер. У Минхо есть ровно пять темпов галопа, он перед выступлением считал расстояние. Ровно пять раз конь должен шагнуть перед тем, как оторваться от земли. Скорость не маленькая. Раз, два, три, четыре.... Толчок.

Рано. Из-за большой скорости и зажатости Минхо Тэриус не успокоился и сделал темпы слишком широкими. Не уложились. Прыжок получился высоким, резким, мощным, но жерди не сбиты. Чистый прыжок и так тоже случается. Нет ничего страшного, но Минхо ужасно расстроился.

Первая маленькая осечка может стать искрой будущего пожара. Её нужно потушить в голове у всадника. Срочно воды!

Поворот на четвёртый барьер. Минхо игнорирует указания Сынмина и делает поворот намного дальше, чем тот советовал. Ехать дольше, но сейчас главная цель не выиграть. Проехать. Справиться.

Снова разгон. Толчок. Смещение влево и неудачное приземление, уводящее от центра траектории, по которой они двигались. Срочно исправить положение. Минхо сильно давит пяткой в левый бок.

Выровнялись, исправились, но руки ужасно трясутся. В голове туман. Если ещё в начале всадник хорошо видел расчёт на барьер, видел, куда ехать, где повернуть, то сейчас из-за паники перед ним только подпрыгивающая грива и собственные руки. Дальше он посмотреть не успевает, потому что конь снова отталкивается от земли, а в голове голос Сынмина, говорящий о том, что на свои руки ни в коем случае смотреть нельзя.

"Что бы не происходило, смотри только вперед!" — важное указание тренера, которое относится не только к верховой езде. Минхо должен это понимать.

Звуки с трибун гудели где-то на фоне. В ушах пульсировала кровь и казалось, что вот-вот барабанные перепонки лопнут. Половина маршрута пройдена, а вера в себя полностью исчерпалась. Она потерялась ещё на том барьере, где была допущена первая осечка, но если тренер узнает, что Минхо думает о прошлом, о том, что он уже перепрыгнул, будет в ярости. Нельзя расстраивать Сынмина. Он всем сердцем верит в Минхо.

За долю секунды невозможно подумать обо всем, но парню это удаётся. Не о том мысли. Свои проблемы нужно оставить где-нибудь за забором. В голове должна остаться только техническая составляющая этого маршрута. Расчёт. Толчок. Полёт. Приземление. Мягкий повод. Сдержанный галоп. Расслабленный и сосредоточенный всадник.

Ничего из этого не описывало сейчас работу Минхо и Тэриус это чувствовал. Почему конь один должен со всем справляться? Почему его хозяин, сидящий сверху, бросил его в такой момент? Почему не подсказывает и не помогает? Откуда лошади знать, как правильнее подойти в барьеру и где лучше повернуть?

Тэриус чувствовал себя одиноким. Минхо сейчас не с ним. Он куда-то делся.

Джисон снова заглянул в объектив, надеясь сфотографировать Минхо прямо в полете. Лицо всадника было ужасно напряжённым и перепуганным.

Шестой барьер. Тэриус снова слишком быстро несётся и у Минхо от страха сковывает руки, из-за чего случается сильная оддержка. Лошадь резко сбавляет скорость. Разбег на барьер должен быть свободным, а не упертым в повод, и Сынмин сейчас готов задушить Минхо за такую глупую ошибку.

Мало того, что Тэриус чувствует себя одиноким, так ещё и действия его хозяина такие резкие, будто наказывающие. Разве он что-то делал не так? Конь громче затопал ногами и задрал шею.

На этот раз нужные пять темпов превратились в шесть из-за того, что Минхо сдержал коня.

Lemolo - Swansea

Шестой барьер в шесть темпов.

Первая фаза прыжка — толчок. Он должен быть на таком расстоянии, чтобы передние ноги лошади успели подняться на уровень, не задевающий верхние жерди.

Вторая фаза — свободный полёт. Шея у лошади вытянута. Повод расслабленный и позволяющий лошади делать естественные движения — тянуться вперёд. Ноги у лошади поджаты.

Третья фаза — приземление. Теперь к вытянутой шее добавляются тянущиеся к земле передние ноги. Лошадь никогда не приземляется на обе передних одновременно. В момент прыжка всадник должен перестать быть мозгом команды и отдать всё своё доверие коню. Выбор на какую ногу приземлиться остаётся за лошадью. В прыжке уже ничего нельзя исправить. Нужно только дождаться приземления и верить в своего напарника.

А может ли конь доверять своему всаднику, если тот нарушил естественные движения и не дал сделать толчок в нужном месте? Шестой темп на шестой барьер был катастрофически лишним. До счастливого числа семь, под которым выступали Минхо и Тэриус, они не доехали.

В теории три фазы прыжка совсем не сложное явление. Что-то механическое и естественное. Но так ли оказалось просто Минхо и Тэриусу? К чему может привести одна ошибка на первой же фазе?

Толчок. Тэри отрывает передние ноги от земли слишком близко к барьеру. Он не успевает подняться так, чтобы копыта не задели жерди. Первая фаза — страшная ошибка. В панике из-за грохота валящегося барьера лошадь пытается избежать второй фазы - свободного полёта, пытаясь сразу же перейти к третьей фазе, которая должна вернуть их с Минхо на землю.

Человек в экстренной ситуации отключает свой мозг, а что уже говорить о животном. Тэри просто машет ногами над разваливающимся барьером, пытаясь найти опору. Ему страшно сейчас лететь, ему нужна земля под ногами.

Все жерди до единой валятся в ноги и конь на них наступает. Поскальзывается и снова пытается устоять. А сверху сидит его человек, который находится в таком же бедственном положении, цепляющийся за повод и пытающийся удержать хотя бы подобие равновесия.

Всё это поздно. Некоторые ошибки нельзя исправить. Их нужно просто не допустить, а допустив, смириться с тем, что не исправить.

Кто виноват? Тэри, Минхо или Сынмин, который зачем-то поверил в безнадёжного человека и ещё того хуже - заставил верить самого Минхо? Он тренер и должен видеть всадника насквозь. Должен понимать, готов тот к соревнованиям или нет. Должен чувствовать нужное время.

Время — самое коварное чудовище на Земле. Никто не может предугадать, какое влияние оно окажет, и Сынмин тоже не смог. Передержать Минхо в его загнанном состоянии — опасно. Он может уйти в себя ещё больше и ещё дальше, так, что найти выход будет сложнее. Вытолкнуть и расшевелить Минхо прямо сейчас, чтобы он скорее искал выход — имеет больший успех и большую опасность. Можно выйти счастливым победителем, а можно потерпеть самую решающую неудачу, которая отодвинет от цели на много шагов назад, которая запутает, запугает и загонит в угол.

Сынмин рискнул и Сынмин ошибся.

Виноват ли он? Нет. Виновато никому неподвластное время и секунда, в которой сейчас находился Минхо, ломала ему жизнь.

Во время этого прыжка Джисон смотрел в объектив. Реального мира он не видел. Что происходит? Почему глаза Тэриуса так перепуганы и почему он ломает под собой барьер? Фотоаппарат в руках медленно опустился.

Джисон мечтает, что ужасный кадр, который он поймал, всего лишь кадр и сейчас он взглянет на реальный мир, совершенной иной. Без страха и боли. А кадр он обязательно удалит. Фотоаппарат не должен больше причинять боль и так барахлить, но, к сожалению, реальность оказалась совершенной такой же, как и в кадре.

Он отказывается в это верить. В его глазах совершенно отчаявшийся парень на огромной лошади потерял последнюю надежду. Тот парень, которому Джисон искренне хотел помочь.

Свалившиеся жерди в ногах не дали Тэриусу почувствовать устойчивой земли, не дали возможности уберечь своего человека от падения. Минхо вылетел из седла, попадая в самый эпицентр их собственного ада. Деревянные палки, сваленные стойки, конь, наступающий не глядя куда, а внизу свалившийся человек. Упавший не только телом, но и духом.

Джисон отчётливо услышал хруст, треск. Возможно, это треснуло сердце у рядом стоящего Чонина, глаза которого стали мокрыми и стеклянными. Возможно, разбилось сердце у самого Джисона, а, возможно, оно разбилось сегодня у всех и создало такой до тошноты отвратительный и громкий хруст.

Минхо же точно знал. Хрустели его собственные кости, его собственные надежды и его собственная жизнь. Он не справился и больше ничего в этот момент не имело значения. Теперь он не поверит никому. Ни брату, ни Сынмину, ни этому внезапно появившемуся надоедливому пареньку художнику.

Минхо, кстати, очень хотел увидеть его картины. Но тот Минхо, который видел в жизни что-то светлое и доброе, которому интересны бы были рисунки, которому хотелось расширять и свой мир тоже, сейчас лежал на влажном песке, находясь в моменте самого глубокого падения.

Он никогда не простит себя за эту ошибку. За то, что его конь полностью доверял слабому человеку. За то, что Минхо лично подставил подножку своему другу, заставляя сделать непоправимый прыжок. За то, что всех подвёл. За то, что он имел смелость понадеяться на удачу.

На фоне люди ещё громче галдели. Кто-то звал врачей на помощь, кто-то от испуга вскрикивал, кто-то уводил детей от страшного события подальше, кто-то уже выбежал на поле и направлялся к Минхо.

— Минхо!

— О, нет.

— Он жив?

— Увези отсюда Чонина.

— Джисон, даже не смей поддаваться панике! — глухой звук пощечины.

— Врача!

—... как так вышло..

—... Да, Сынмин его тренер..

—... Тэриус... раньше...

Ни одной фразы не удавалось разобрать чётко, но парень нашёл в себе последние силы, чтобы услышать:

— Конь в порядке! Помощь нужна спортсмену.

Разные голоса. Громкие, тихие, звонкие, низкие — всё это не имело значения. С Тэриусом всё хорошо, и теперь беспокойство о своём главном сокровище отошло на второй план. Минхо чувствовал боль во всем теле, но все равно расслабился.

Здесь и сейчас, на мокром песке, в груде жердей и среди окружающей шумной толпы лежал парень и смотрел на серое небо.

Последнее, о чем подумал Минхо перед тем как закрыть глаза, это то, что

он больше никогда в себя не поверит