Судьба

От лица Ника

Сегодняшний день висел в воздухе с самого утра, тяжелый и значимый, как свинцовые тучи перед грозой. Важнейший матч. Наши прямые соперники, школа с громким именем и таким же громким составом. Викторович последние две недели выжимал из нас все соки, особенно из нашей «золотой четверки», которая тащила на себе всю игру, латая дыры в слабой обороне.

Утром директор лично вручил нам новую форму — ослепительно-белую, с угловатыми фиолетовыми вставками, как у настоящих профессионалов. Каждый выбирал свой номер. Я взял 14 — свою цифру удачи, ту, что была на моей первой настоящей майке.

Игра была в час дня, в другой части города. Классная, Ольга Петровна, скрипя сердцем, отпустила небольшую группу поддержки — рвались, конечно, Дилан, Амира и Каролина. Нас, игроков, освободили от уроков. Мы сидели в спортзале на матах, пытаясь сосредоточиться, но нервы давали о себе знать.

Ноан, как всегда, сидел отдельно, излучая волны неприязни. Потом пришли его прихвостни, и тишину взорвал их гогот. Они орали, матерились, а потом, не стесняясь, достали вейпы и принялись пускать клубы сладковатого дыма. Ребята переглянулись. Да, никто не свят, многие баловались, но не здесь же, не перед самой игрой! Это было вызовом.

Дверь с скрипом открылась — Викторович. Гопота моментально спрятала вейпы, сделав вид, что ни в чем не бывало. Физрук одним взглядом окинул обстановку, лицо его потемнело, но он сдержался.
— Всем построиться! — рявкнул он. — Разминка! Кто на кубы с утяжелителями! Кто на барьеры! Бегом!

Он начал нас «фигачить» — жестко, без скидок. Прыжки, ускорения, силовые. Может, хотел так выбить дурь из головы, а может, просто выплеснуть собственную злость. Адреналин забил в висках, на время заглушив ярость.

---

От лица Амиры

Сегодня важный день — соревнования у Ника. Мы с Каролиной и Диланом выпросили у классной разрешение поехать их поддержать. Ольга Петровна сжалилась, но с условием: «За два урока нарисуете плакат!» Повезло, что в кабинке завалялся ватман А2. Условия были спартанские: мы еле откопали три потрепанных карандаша и засохшую акварель.

Мы успели за полтора часа создать нечто шедевральное уродливое. Я, Карo, Дилан и Джей — наш веселый десант дождался спортсменов и мы дружной толпой загрузились в школьную маршрутку.

Школа соперника оказалась в настоящей дыре. Мы ворвались в их спортзал и заняли место на пустующих трибунах. Время тянулось мучительно медленно. Наконец, под аплодисменты, на площадку начали выходить команды.

И тут я обомлела.
О БОЖЕ.

---

От лица Ника

В раздевалке соперников царила теснота и духота. Я открыл свой спортивный мешок, чтобы переодеться в новую, нетронутую форму. И застыл.

Моя белоснежная майка с заветным номером 14 была изрезана в клочья. Длинные, рваные разрезы пересекали ее крест-накрест. Это была не просто порча вещи. Это было надругательство. Это было послание.

— ГРЕБАННЫЙ НОАН! — рев вырвался из моей гручи, эхом отразившись от кафельных стен.

Я увидел его в углу. Он старательно делал вид, что завязывает шнурок, но на его губе играла довольная ухмылка. Я ринулся к нему, не помня себя от ярости. Правый хук пришелся ему в скулу. Он грохнулся на скамейку.

— Мерзкая пародия на человека! — рычал я, пытаясь пробиться к нему сквозь ребят, которые уже удерживали меня. — Заткнись наконец! Я тебя предупреждал!

Меня оттащили. В раздевалку ворвался Викторович.
— Что здесь происходит?! Ник!

— Он! — я трясущимся пальцем показал на Ноана, который теперь сидел, прижимая к лицу окровавленную тряпку. — Он порезал мою форму! Запасной нет!

Викторович посмотрел на изрезанную майку, потом на Ноана. Его лицо стало каменным. Он тяжело, устало вздохнул, словно ему было вдвое больше его лет.
— Ник, вариантов нет. Не НБА тут. Выйдешь так. Все простят. А с тобой, — он повернулся к Ноану, — разберемся позже. Держи, обработай, — физрук швырнул ему аптечку. Ноан даже не пошевелился, чтобы ее поднять. Ну и черт с ним.

Я так и не нашел замены. Скинул футболку, оставшись в одних спортивных шортах . Когда мы вышли на построение, на трибунах пронесся вздох, смешанный с хихиканьем и возгласами. На мне горели десятки глаз, но я искал только один взгляд. И нашел.

Амира смотрела на меня с таким шоком и участием, что аж в груди кольнуло. Я попытался ей улыбнуться, словно говоря: «Все оки, я справлюсь». Потом глубоко вдохнул и услышал свисток судьи.

Началась игра.
Моя игра.

---

От лица Амиры

Я не верила своим глазам. Ник стоял на площадке без майки.. А в стороне, на скамейке запасных, сидел Ноан с рассеченной бровью. Пазл сложился мгновенно.

Игра была адской. Напряженной, жестокой. Соперники чувствовали нашу уязвимость и наседали. Но Ник... Ник был великолепен. Он играл так, словно вкладывал в каждый бросок, в каждый рывок всю свою злость, всю обиду, всю боль. Он был не просто игроком. Он был олицетворением мести. Он пасовал, забивал, боролся под щитом с яростью загнанного зверя, вырывающегося на свободу.

Мы орали до хрипоты, трясли своим убогим плакатом. И они... они победили! С разгромным счетом!

УРААА!

Мы, как сумасшедшие, помчались с трибун. Я пробилась сквозь толпу и оказалась рядом с Ником.

— Ты... ты был просто божественен! — выдохнула я, не в силах подобрать других слов.

Он обернулся, и его уставшее лицо озарила слабая, но самая искренняя улыбка за весь день. Дилан, Джей, видя нас, тактично отступили к остальной команде. Мы постояли так несколько секунд, словно в пузыре, отделенном от всеобщего ликования. Потом неловко разошлись. Я пошла помогать Марку собирать наши вещи с трибун, стараясь не оборачиваться, чувствуя, как горят щеки.

В маршрутке обратно мы ехали шумно и весело. Все пели, кричали, Дилан включил музыку на всю громкость. Даже Викторович, сидя впереди, улыбался своей суровой, скупой улыбкой, глядя в окно.

Я притихла и смотрела на затылок Ника, который сидел впереди. Он прошел через унижение и превратил его в свою силу. Это был не просто чудесный день. Это был день, когда я поняла, что он не сломается. Никогда. И это заставляло мое сердце биться чаще.