1
Как жестока жизнь. Она дарит встречу, меняющую твою жизнь, а после забирает самое дорогое, разбивая твой хрупкий, бережно выстроенный мир…
____________________
Я называл его розой. Он был тем, кто дал жизнь моему саду в душе, стал первым цветком, после пустившим новые корни и соцветия. Теперь он увядает. И моя роза, и сад в душе.
Как сегодня я помню тот весенний, но по-летнему тёплый и солнечный день. Я только-только прибыл в отдалённую от городов и деревень усадьбу, полученную в наследство от почившего деда. Уж не знаю, за какие заслуги, ведь виделись мы крайне редко, но я искренне благодарен и, хоть прежде был не слишком религиозен, нынче каждый вечер, пока надеялся на лучшее, на что-то более всемогущее, чем я, молился за его покойную душу.
Ехал я налегке, все мои вещи и инструменты по планам должны были прибыть через пару дней, однако ж, пару чемоданов я всё же взял. И, покуда кучер уносил поклажу в особняк и выполнял обязанности иных, временно отсутствующих слуг, я направился исследовать прилежащую территорию.
Признаться, об этой усадьбе я прежде и не слышал, как и все прочие родственники, что были приглашены на чтение завещания. И, полагаю, никто здесь не жил долгие годы. Сад разросся, стал походить на непроходимый мрачный лес, каменные тропинки потрескались и расползлись от ливней и пробивающихся сорняков, паутиной трещин покрылись садовые статуи, обросли диким виноградом арки и чудом уцелевшие навесы качелей.
Пускай это было обязанностью садовника, я был не против, чтобы попробовать в своей жизни что-то новое. Как, например, за целый день измазаться в земле и устать так, что заснешь сразу, как коснешься подушки. Ведь плоды этих трудов будут ещё приятнее, чем если бы мне не пришлось прикладывать никаких усилий.
Точнее, я только предполагал и надеялся, что буду с удовольствием работать в саду, как и в своей лаборатории.
Пробираясь сквозь кусты, я не слишком задумывался о своём виде после таких испытаний. Колючки цеплялись к одежде, под складки забились листья, сорвалось несколько пуговиц. Но я был слишком воодушевлен накрывшим меня чувством первооткрывателя. Мне нетерпелось увидеть отголоски прошлого, поросшего мхом и травой. Я словно ступил туда, где прежде никогда не было человека в современном понимании, лишь какие-то более ранние, но уже относительно разумные, предки нашего народа.
Это место было таким… Таким нетронутым человеческой рукой. Природа всегда одолеет человека, стоит тому покинуть обжитое место на долгие годы. Невольно я ощутил себя творцом, готовым превратить этот хаос в райский сад, где я смогу отдыхать после своих исследований. В голове отдельными фрагментами собиралась полная мозаика. На всё потребуется время, но его у меня теперь более чем достаточно.
Более чем достаточно времени.… Сейчас, оглядываясь на прошлого себя, я осознаю, что это было глупо. Человек всегда надеется, что всё плохое и страшное обойдет его стороной, случится с кем-то другим, но уж точно не с ним, и времени имеется огромнейшее количество. Но стоит лишь произойти чему-то, что приблизит нас к концу, что напомнит нам о скоротечности жизни и её хрупкости существования, с глаз сразу же слетает пелена. Времени никогда не хватит. Ничего в этом мире не хватит вечно жаждущему и требующему.
И вновь я пустился в пустые размышления. Не могу я иначе, без новых мыслей, без «передумок» и отступлений.
Пожалуй, продолжу.
За слепой радостью от предстоящей работы, я совершенно не заметил, как кусты стали редеть и расступаться. Я стал меньше спотыкаться о корни.
Внезапно всё кончилось. Я лишь подался вперёд, раздвигая ветки и надеясь увидеть очередную стену свежей зелени, как буквально выпал на ухоженную поляну.
Чистый, аккуратный пятачок подстриженного газона, узенькие тропиночки, несколько маленьких кустов по периметру и обширный куст белых роз в самой середине. Я тут же хотел было развернуться и уйти, подумав, что это чужой сад, что забор просто сгнил или был кем-то украден, но полянка, иначе уж не назвать, была так мала, что совсем не проходила на чей-то сад. Да и спустя метров тридцать вновь начиналась непроходимая полоса колючих кустов, сквозь которые живым можно пройти лишь в рыцарских доспехах времён моего прадедушки. И то только потому, что сохранились лишь они в память о прошлом.
Несмотря на раннюю и часто ещё холодную весну, редких солнечно-теплых дней было достаточно, чтобы большинство завязавшихся бутонов расцвело. Они источали приятный, манящий аромат. И сильнее всего манили бутоны с центрального куста, они были гораздо ароматнее и красивее.
И рядом с ним, с этим прирученным кустом диких роз, стоял ангельской красоты юноша. Русые, чуть вьющиеся локоны, глаза его были карие. Даже нет, шоколадные…. Да, именно. Они были цвета горячего шоколада, такого необходимого в стылые зимние вечера. Такие теплые, уютные…. Я же на его фоне был пасмурным небом перед самым дождем. Дополнял его вид кремового цвета наряд, сильно выделявшийся на фоне ещё не слишком пышной, но довольно яркой зелени.
Я мигом поднялся с колен, осознавая, в каком неприглядном виде предстал перед незнакомцем, и извинился. Уж не помню, за то, что потревожил, за себя или же за капельку крови, что выглянула на левой щеке.
Он лишь понимающе улыбнулся и, ощутив мой взгляд на алом пятнышке или же почувствовав, стёр пальцем кровь.
До моих извинений он выглядел крайне растерянным и смущенным, так что я уж и не знал, я ли к нему забрел или он – ко мне. Территория огромна и на глаз найти свою границу в таких зарослях очень сложно
Мы с секунду помолчали, а затем засмеялись с неловкости и глупости ситуации. Мельком я заметил лежащий на траве бутон белой розы. Видимо, прекрасный незнакомец случайно обломил его, когда я так внезапно выпал из кустов позади него.
Я поднял бутон и протянул незнакомцу, назвав своё имя. Он взял цветок и представился в ответ, но руку от цветка я отнял не сразу. Прежде коснулся его щеки и стер вторую красную капельку, возникшую на том же порезе.
Клянусь, в действиях моих не было никакого подтекста, да и решение это было спонтанным, необдуманным. Правда, я даже подумать не успел об этом, а уже коснулся щеки нового знакомого и вдруг засомневался в реальности происходящего. Странный ухоженный сад роз между участками, которого явно нет на карте, либо же я не слишком внимательно всё изучил; ангельской красоты юноша, к которому я уже испытывал доверие, хоть совершенно его и не знал; невероятно нежная, бархатная кожа, сравнимая по ощущениям только с тонким, очаровательным лепестком цветущей розы.
И все те несколько минут, что я размышлял об этом, а потом о глупости этих мыслей, я не сводил глаз с нового знакомого, как и не убирал пальцев с его щеки.
Юноша, казалось, был крайне смущен моим пристально-задумчивым взглядом и чересчур долгим прикосновением, уже переходящим границы дозволенного.
Я быстро отнял руку и извинился, сославшись на ещё оставшуюся усталость после пути. Молодой человек понимающе кивнул, однако же, его щеки продолжали теплиться нежно-розовым, почти персиковым оттенком.
Тогда я не придавал значения этим мелочам, просто замечал их, и они откладывались в моей памяти, а потому не подумайте, что я готов первому встречному в чувствах признаваться, стоит нам встретиться взглядом. Хотя отношения наши развивались довольно стремительно.
И всё же, я совершенно не помню, как закончился тот день. Словно вечер подернут дымкой тумана. Вспоминается мне лишь ощущение неловкости и стеснения. Наверное, мы немного поговорили и познакомились поближе, пообещав как-нибудь ещё увидеться.