#16
Сакура стерла тыльной стороной ладони пот со лба и отвернулась от циновки, на которой лежал полуживой шиноби.
Больше всего она не любила оперативную работу в поле. Они коллективно с Мито совершенствовали технику контроля чакры, но этого явно было недостаточно. Когда ей казалось, что она научилась контролировать потоки уходящей и накапливаемой чакры, в критических ситуациях все равно приходилось «залезать» в неприкосновенный запас.
Она ругнулась под нос.
Почему-то именно для Изуны было не по себе давать комментарии и рекомендации. Она знала, что он покивает и пренебрежет всеми ее словами. С ним невозможно было договориться как врачу с пациентом, будто бы он все еще не видел в ней достойного собеседника.
- Видел, вы с Мадарой неплохо ладите. Даже на охоту ходили вместе.
- Если Вы можете разговаривать, значит, состояние некритичное. Однако воздержитесь от нагрузок в ближайшие часы: пока рана не до конца затянулась.
- Она старалась говорить сугубо профессиональным тоном, но его это, казалось, только больше забавляло.
- Ты слишком стараешься быть идеальной во всем. Талант - любимая черта моего брата в людях, но ты чересчур усердствуешь. - Ну надо же, какой засранец. - Это напрягает, я уверен.
- Изуна, прошу, давай не будем об этом.
Балансировать с братом Мадары на грани вежливости и настойчивого отказа в разговоре было невозможно, он был слишком острым на язык. Сакура тоже не из робкого десятка, но...
Черт ее дернул согласиться на эту миссию.
- Сакура, необязательно быть идеальной. Иногда люди просто подходят друг другу.
Сакура едва не скривилась: Изуна выглядел искренним, но факт его откровенного неверия в собственные слова был налицо.
Она продолжила обрабатывать и складывать свои инструменты в тару.
- Изуна, те, кто не слишком хорошо тебя знают, боятся твоей обманчивой доброжелательности. Но не я. - Она сложила последнюю принадлежность и посмотрела ему в глаза. - Многие предпочтут иметь дело с Мадарой, потому что знают, чего от него можно ожидать. Ты же можешь улыбнуться и в следующую секунду вспороть глотку.
- Значит, не веришь мне? - спросил он, смотря в потолок.
- Нет. Ты потерял много крови, и я сделаю вид, что не слышала этого.
- Тогда я хочу в подарок рассказать тебе кое-что. Только обещай, что не скажешь Мадаре.
Если бы не он отдал этот приказ, все было бы легче.
Если бы она оборвала Изуну и не дала ему закончить, все было бы иначе.
Как только она зашла, то по его взгляду все поняла: он знает, что она знает.
Сакура садится и передает ему свиток, за которым он послал Изуну, и садится рядом. Она смотрит вдаль, невидящим взглядом рассматривая деревья и невидимый ветер в листьях.
Он не раскрывает свиток. Они молчат: точнее, он ждет ее слов, а она подбирает мысли, чтобы затем перевести их в слова. На языке вертелись бессмысленные вопросы, на которые ответ напрашивался сам собой, хоть и раздражающий.
Тогда она выбирает наименее глупый:
- Кто отвечал мне на письма?
Мадара неподвижен и потому невозможно понять то, что он испытывает.
- Иногда Касуми, но в основном - Хикаку.
- Понятно.
«Я не жду, что ты почувствуешь себя виноватым»
«Мне больно»
«Я не хочу больше видеть тебя»
Сакура считала себя умной, но сейчас ни одна фраза из роя слов в голове не подходила для того, чтобы озвучить ее. Более того, ни одна из них не описывала в точности того, что она чувствовала. Что только усугубляло факт того, что Мадара был равнодушен к ее горю.
- Это была вынужденная мера. Они не отпускали тебя и готовы были драться. Если ты не захочешь меня видеть - отлично, но выйти за меня ты все еще обязана.
Ей стало до комка в горле обидно, поэтому она вмиг сорвалась.
- Ты можешь хоть раз поговорить со мной как с равным себе шиноби? - Она опустила голову, чтобы волосы прикрыли ее скривившееся в гримасе плача лицо.
Мадара вновь не отреагировал, его голос оставался строг и отстранен.
- Это я сейчас и делаю, но, как видно, зря.
- Почему?
Она всхлипнула с новой силой, несмотря на то, что пыталась подавить рыдание.
- Потому что как шиноби я поступил правильно. А как мужчина не заслужил твоего хорошего отношения.
Сакура резко развернулась к нему, отчего волосы откинулись назад. Лицо было красное, а глаза полны слез с налившимися кровью белками.
Это был третий раз, когда Мадара видел ее зареванной до икоты. Так, как умеют плакать только девочки-подростки: в истерике, выплескивая все, что есть внутри, наружу. Как бы ни прискорбно было признавать, но причина этого раза отчасти повторяла первую.
Она руками стерла стекшую по щекам влагу.
- Почему?
Сакура ушла из дома и направилась куда глаза глядели.
Квартал, где жили Сенджу, уже давно перестал быть местом, которое она неосознанно обходила стороной. Та, кого она непреднамеренно искала, нашлась в самый нужный момент отдыхающей на лавочке у прилавка с вареной кукурузой.
Узумаки, а сейчас Сенджу, одарила Сакуру ласковой, чуть не любовной, улыбкой и протянула свой початок кукурузы в листе, на который до этого незаметно дула:
- Будешь?
И Сакура почувствовала, как пузырь внутри лопнул.
Мито была той, на кого ей хотелось походить.
Мито была той, кого ей не хватало так часто.
Сакура рассказала ей все без утайки и замолчала. Собеседницу будто бы не удивила история о ее вырезанном родном клане уже как несколько лет. Мито накрыла ее ладонь своей и позволила заботливой тишине сочувствия окутать их вуалью.
Девушка почувствовала легкие волны ненавязчивого спокойствия у себя в руке, а затем и в груди: Сенджу поддерживала ее своей чакрой и теплотой кожи.
Был бы Мадара с ней также добр, если бы она вот так открылась? Вряд ли Харуно даже попыталась бы: ответ был настолько очевиден, что его не хотелось получать.
- Он сказал, что как мужчина не заслужил моего хорошего отношения. Что не может говорить со мной как с равной ему шиноби.
- Это естественно, - кивнула Мито, наблюдая, как безрадостно Сакура откусывает по одному желтому зерну. - Мадара, как и любой шиноби из знатного клана, научен общению с женщинами. Это был комплимент, Сакура: он ответил тебе, как ты того хотела, зная, как сильно это расстроит тебя.
- Это нелогично.
- Это очень логично, если вспомнить, о ком мы говорим. - Мито на пару минут отошла, чтобы приобрести себе еще одну кукурузу. - Он склонен сопереживать тебе, потому что привязался за последние годы. Именно поэтому выбрал правду, оставив тебе решать: признать то, кем он является, со всеми его жестокими и порой неправильными решениями, или же возненавидеть.
- Почему? Почему я не должна его ненавидеть? - почти отчаянно воскликнула Сакура, где-то внутри чувствуя вновь поднимающиеся вверх негативные эмоции.
Мито повернулась к ней и прикоснулась ладонью к щеке. Она улыбалась улыбкой королевы.
- Потому что все без исключения, Сакура, заслуживают хорошего отношения.
И ни слова больше.
Она в тишине своих мыслей дошла до дома, а затем и до комнаты Мадары, чтобы от проходящей служанки узнать, что «Мадара-сама ушел по делам клана, обещал вернуться поздно вечером».
Ничего, - подумала Сакура, - я упрямая.
Сделанного было уже не воротить, и единственное, что она могла изменить в данной ситуации, - это свое отношение к этому факту. Сакура проплакала вплоть до вечера с перерывами, когда служанки и шиноби, проходящие мимо, спрашивали о ее самочувствии.
Мадара действительно вернулся поздно: грязный, взлохмаченный и злой как тысяча бездомных ниндзя. Он на расстоянии десяти шагов от двери увидел ее и остановился:
- Если ты пришла для того, чтобы препираться, то знай, что выбрала не лучшее время.
Сакура ничего не ответила, потому Мадара устало выдохнул и направился в свою комнату. Харуно зашла вслед за ним: там он прямо при ней скинул пыльный доспех и рубашку на пол и развернулся к ней лицом. Она несколько секунд смотрела ему в лицо, раздумывая над уже принятым решением.
Она прожила здесь всю юность, и жила бы дальше. Но сейчас у нее точно было некуда отступать.
Сакура шагнула к нему и подняла ладонь: сначала пригладила торчащие во все стороны многострадальные волосы, а затем спустилась к щеке, прижимаясь к ней. Кожу покалывали недавно сбритые волоски у линии челюсти.
Ее клан был далеко и в лучшем мире, а она здесь. Она без двух минут Учиха, и Мадара ясно дал понять, что не изменит своего решения.
Пусть она и не идеальна.
Если бы сейчас Касуми спросила у нее, то Сакура не смогла бы соврать: на самом деле, убегать уже давно расхотелось.
Перестала казаться простой радостью жизнь в крохотной деревушке. Сакура уже как больше года знала, что не вернется в дом родителей.
Ее настоящий дом был в Конохе.
И если Мадара принял это решение, значит, оно было необходимо.
- Это была самооборона, - вдруг заговорил он, накрывая ее руку своей. - Они первыми начали нападать, и мои люди защищались. А получилось то, что получилось. - Он сморгнул проявленное сочувствие. - Ты веришь мне?
Сакура смотрела на него без слез. Теперь в рамках самообороны, даже в сомнениях, она должна была заставить себя поверить.
- Мадара, я верю тебе.
Он серьезно кивнул и отнял свою руку: почему-то она чувствовала, будто это его прошлое было вскопано. Но она была настойчива: вновь шагнула вперед, беря его лицо вместе с боковыми прядями в ладони и приглаживая область под глазами.
Мадара вновь отстранился, и Сакура ушла. Ему пора было свыкнуться с мыслью, что она теперь всегда будет на его стороне.
Сакура слышала, как он зашел, но оборачиваться не стала. Сделала вид, что поглощена содержанием нового свитка. Почувствовала, как он опустился позади, и вздрогнула, когда теплый лоб коснулся ее шеи. Его руки обвили ее тело, обнимая в плечах и груди. Сакура вновь поразилась, какой куклой она становилась в его руках: будто бы совсем беззащитная.
Она накрыла его шершавые ладони своими и сжала. Он дышал так, будто все собирался что-то сказать. Хотя подобные нежности уже были для нее подарком, Сакура решила не обесценивать его усилие над собой и дождаться заготовленных слов.
- Сакура, я хочу, чтобы ты была на моей стороне.
Она едва заметно кивнула. - Мадара, тебе не нужно...
- Ты нужна мне.
Сакура не удержалась и развернулась: его сгорбленные плечи оказались укрыты ее тонкими руками. Почему-то он был сильно подавлен, и больше всего на свете Сакуре хотелось знать, почему. Но вместе с тем она осознавала его закрытую натуру: один только бог знал, сколько ей предстояло работать, чтобы он наконец доверил ей свои переживания.
- Именно поэтому я здесь, - прошептала Сакура, приглаживая успокаивающими движениями его неистовую копну. - Потому что ты тоже мне нужен.
Он сгреб ее в охапку и прижал к груди: Сакура во второй раз изумилась, насколько эти уверенные объятия ее подкупали. У нее совсем не было опыта, но отчего-то ей казалось: мужские руки должны быть именно такие. Горячие, крепкие и надежные: ей было хорошо внутри. Внутри, частично уже под панцирем этого дикого, жестокого, но самого сочувствующего и преданного мужчины из всех ей встретившихся.
Он остался ночевать в ее комнате, и от жара его тела ей пришлось откинуть кусок одеяла.